Часть 3

Парк «Орион» в семь вечера выглядел как декорация к нуарному фильму. Старый фонтан давно не работал, его чаша была забита пожухлой листвой и каким-то странным мусором. Фонари горели через один, бросая длинные, изломанные тени на дорожки. Сусу пришла вовремя. На ней было то самое светлое платье — цвета слоновой кости, летящее, совсем не подходящее для этого места. Она чувствовала себя мишенью. — Ты послушная, — раздался голос за спиной. Сусу резко обернулась. Сади стоял в тени векового дуба. В реальности он казался еще выше и тоньше, чем на экране. Чёрное пальто, бледная кожа и этот взгляд, который, казалось, просвечивал её насквозь, выискивая слабые места. — Я просто держу слово, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Зачем ты позвал меня сюда? Здесь... неуютно. Сади подошел ближе. Его шаги были бесшумными. Он остановился в критической близости — так, что Сусу почувствовала холодный аромат его парфюма: хвоя, металл и что-то горькое, напоминающее полынь. — Уют — это для слабых, Сусу. В уюте чувства притупляются. А здесь... — он обвел рукой пустой парк, — ты чувствуешь каждый шорох. Твой пульс сейчас — сто десять ударов в минуту. Я прав? Он протянул руку и, прежде чем она успела отстраниться, коснулся кончиками пальцев её запястья. Его кожа была ледяной, почти как у трупа. — Сто двенадцать, — поправил он себя с едва заметной усмешкой. — Ты боишься меня. Это правильно. Страх — самая искренняя форма уважения. — Ты пришел сюда, чтобы замерять мой пульс? — Сусу попыталась включить защитную иронию, но Сади лишь сильнее сжал её руку. Не больно, но властно. — Я пришел показать тебе игру. Настоящую игру. Он вытащил из кармана волейбольный мяч. Но это был не обычный мяч — он был полностью обтянут черной кожей и казался непривычно тяжелым. — Правила просты, — прошептал он ей на ухо. — Мы будем пасовать друг другу. Если ты уронишь его трижды — ты расскажешь мне свой самый постыдный секрет. Если я уроню... я позволю тебе уйти. — А если я не хочу играть? Сади наклонился так низко, что его губы почти коснулись её мочки. — Ты уже в игре, Сусу. С того момента, как нажала «Add Friend». Тень за деревьями Они начали перепасовываться прямо на заброшенной площадке. Мяч летал между ними как черная пуля. Сади бил сильно, заставляя Сусу бегать, прыгать, пачкать подол платья в пыли. Он не давал ей передохнуть, превращая обычную тренировку в издевательство. В это время за густыми кустами сирени за ними наблюдали две пары глаз. Мира сжимала кулаки так, что длинные ногти впивались в ладони. Она проследила за Сади от самого дома. Увидев Сусу в белом платье, она едва не взвизгнула от ярости. — Дрянь... Какая же дешевая дрянь, — шипела она. — Сади никогда не любил светлое. Он любит боль. Я покажу ей, что такое настоящая боль. Рядом с ней, совершенно случайно оказавшись в парке, застыла Лина. Она вышла на пробежку, но, увидев подругу в компании того самого «монстра из сети», спряталась. Лина была напугана. Она видела, как Сади смотрит на Сусу — не как влюбленный парень, а как коллекционер на редкое насекомое, которому собирается оторвать крылья. Лина достала телефон и начала записывать видео. «Я должна это иметь, если что-то случится», — подумала она, дрожа всем телом. Первый секрет Сусу споткнулась. Черный мяч с глухим стуком ударился о землю и откатился в сторону фонтана. — Один, — холодно произнес Сади. — Твоя концентрация падает, когда ты начинаешь думать о том, кто за нами следит. Сусу замерла. — О чем ты? Здесь никого нет. — О, здесь полно теней, — Сади подошел к мячу и медленно поднял его. — Твоя подружка-сплетница слева, моя сумасшедшая фанатка справа. Но они не важны. Важны только мы. Он подошел к Сусу и провел мячом по её плечу, оставляя грязный след на белой ткани. — Рассказывай. — Что рассказывать? Я уронила только один раз! — Я не люблю ждать, — его голос стал внезапно жестким, в нем прорезались властные нотки, от которых у Сусу подкосились ноги. — Расскажи мне то, что ты не говорила даже Лине. Сусу сглотнула. Под этим тяжелым взглядом правда сама просилась наружу. — Я... я иногда прихожу на кладбище к незнакомым людям. Сажусь у случайной могилы и рассказываю им, как прошел мой день. Потому что мне кажется, что только мертвые умеют слушать, не перебивая. Наступила тишина. Сади замер. Секунду спустя его лицо озарила странная, почти нежная улыбка, которая выглядела на нем страшнее любого гнева. — Чудесно, — выдохнул он. — Значит, у нас больше общего, чем я думал. Я тоже люблю мертвых. Они предсказуемы. Он внезапно схватил её за талию и притянул к себе. Сусу вскрикнула, но он закрыл ей рот ладонью. — Продолжим? — его глаза в темноте сверкнули безумием. — У тебя осталось две попытки, чтобы не стать одной из тех, кому ты так любишь изливать душу.