Часть 1

      Нил Уоттс, при всей своей непосредственности, часто умел задавать довольно сложные, но интересные вопросы в подходящий момент. Пока Ева погрузилась в свои мысли, стуча чайной ложечкой по стенкам кружки, напарник задумчиво покрутил в руках ручку с логотипом — один из сувенирных товаров компании — и прищурился, словно придумал очередную гениальную идею:       — Помнишь ту штуку с изменением внешности, которую я установил?       Ева вздохнула, отпив чай. Цены в этом кафе были сравнительно низкими с учётом их зарплаты даже без премии, но Нил всё равно стремился заплатить за обоих — в том случае, когда не оставлял кошелёк дома. Здесь ценили традиции, поэтому расплата совершалась исключительно наличными. Она поставила чашку на блюдце и задумчиво посмотрела в окно: по улице спешили люди, кто‑то улыбался, кто‑то хмурился — каждый был погружён в свои заботы. Наблюдение за людьми с годами стало ощущаться рутиной. Те его шуточки Ева отлично помнила. Подумать только, она успела стать их непосредственным тестировщиком. С таким напарником даже и не знаешь, что ждёт тебя завтра. Впрочем, Нил свято клялся, что все изменения подобраны искусственным интеллектом. Но автором данной системы был он, так что все отговорки звучали слабо. С другой стороны… Была мысль, что не давала ей покоя. Нил не сделал ничего критичного, из-за чего она могла бы прибить его. Наоборот, её обычно распущенные прямые волосы оказались лишь собраны в аккуратную шишку, а на носках появился какой-то смешной принт с котами. Не то чтобы она не любила котов, но едва ли бы купила такие в реальной жизни. Ева на мгновение замерла, вглядываясь в лицо Нила. В его глазах, даже за маской беззаботности, мелькнуло что‑то — то ли смущение, то ли гордость за своё изобретение.       — Помню. Но, Нил, почему именно такие изменения? — Нил нервно отвёл взгляд, покосившись на других посетителей кафе.       Пауза затянулась. Ева заметила, как его пальцы слегка подрагивали, пока он теребил пуговицу на рукаве. Не успела девушка хоть как-то прокомментировать данный жест, как он улыбнулся, стянул очки и начал небрежно вытирать их краем белоснежной рубашки. Внутренний перфекционизм постоянно заставлял уговорить друга нормально заправить её, но Нил с тем же упорством отказывался. Казалось, он хотел просто уйти от ответа, но не этом всё не закончилось.       — Знаешь, для меня всегда кое-что было загадкой. Мы с тобой, конечно, не психологи по образованию, но я слышал, что люди с собранными волосами сами по себе более собранные. Везде успевают и всё такое. Но у тебя… В чём причина? Ни за что не поверю, что так удобнее всего. — Парень натянул очки на нос и демонстративно уставился на неё. — Да и в детстве я часто видел тебя с всякими хвостиками. — Ну, думаю, ты помнишь, что по маминой линии у меня индийская кровь. А в Индии есть довольно строгие традиции касательно причёсок. — Ева замолчала, положив голову на скрещенные в замок руки и погрузившись в воспоминания. — Как было весело, когда к нам приезжали многочисленные родственники. Если моя бабушка ещё как-то одобрила выбор моей мамы, то насчёт нас двоих она была, гм, более категорична. Но мне никогда не нравились все эти замысловатые причёски. То, какой ты видишь меня сейчас… Это своеобразный запоздалый подростковый бунт.       Ева хмыкнула, вспомнив, как бабушка застала её с распущенными локонами и вздохнула так тяжело, будто девочка нарушила какое‑то древнее табу. Нил заинтересованно склонил голову. В кафе вдруг стало тише: приглушённый гул разговоров, звон посуды и шипение кофемашины отступили на задний план, оставив их наедине друг с другом.       — Проще говоря, ты хочешь собирать волосы, но не под влиянием традиций твоей семьи? — С логичностью его слов трудно было поспорить.       Ева вдруг осознала, насколько эта, казалось бы, мелочь была связана со стремлением к самостоятельности: каждый раз, собирая волосы так, как хочется, она словно подтверждала своё право на выбор.       — Ты удивительно прав, — отшутилась девушка, не глядя на него.       Ева покраснела и машинально поправила прядь волос, выбившуюся из причёски.       — Так в чём же дело? Почему бы не делать то, что тебе хочется? В конце концов, мы живём в совершенно другой стране! Можно хоть на голову встать! — За весёлыми искорками в глазах можно было разглядеть сочувствие. — Но, знаешь, мне нравилось, как ты делала хвостики. Это выглядело мило.       — Пожалуй, ради тебя я вернусь к старой привычке, — усмехнулась Ева и, сняв с запястья резинку, начала пытаться собрать волосы одной рукой.       Её пальцы путались в прядях, а резинка то и дело выскальзывала. Ева тихо фыркнула, нахмурившись, и попыталась снова, но результат остался прежним: волосы тут же рассыпались по плечам. Заметив её тщетные попытки, Нил встал со стула, подошёл к напарнице и едва ли не одним движением аккуратно сделал низкий хвост. Пальцы на мгновение задержались у основания хвоста, аккуратно расправляя выбившиеся локоны, а затем он отступил назад, оценивающе глядя на результат.       — Что? Не так уж это и сложно, — пожал плечами, поймав удивлённый взгляд. — И извини за наглый поступок.       Ева растерялась от неожиданной заботы. Она провела рукой по получившемуся хвосту, ощущая непривычную лёгкость на затылке. Распущенные волосы ощущались как укрытие от всего мира, но эта новая «уязвимость» не пугала. Она поймала своё отражение в стеклянной двери: перед ней была почти та же девушка, что и раньше, но в чём‑то неуловимо другая.       — По сравнению с другими твоими поступками этот — сама невинность! — покачала головой девушка.       — О, Ева, я тебя обожаю… Могу ли я с этих пор заплетать тебе волосы? Пожалуйста? — Нил сложил руки в умоляющем жесте. — Была у меня мечта заплетать свою дочь… Но, кхм, ребёнок — это большая ответственность, с которой я явно не справлюсь.       Ева не удержалась от тихого фырканья. Нил и без того всегда выглядел как большой ребёнок. Иногда это раздражало, но парень также мог найти нестандартный подход к исполнению желания клиента — такой, о каком она в жизни не подумала бы. Может, друг всё-таки был слишком критичен к себе. Да и к детям нужно уметь находить особый подход. Проскочившая вдруг мысль об их совместном ребёнке заставила вздрогнуть и помотать головой. Опять глупости в голове…       — Что с тобой сделаешь?.. — Ева покачала головой, глядя на радостное волнение друга. — Так и быть. Можно. Но только попробуй сделать это на работе!       Знала же, что с его упорством будет уговаривать до последнего. С безумством Нила эта идея ещё звучала относительно безобидно… и даже приятно. Приятно, потому что касания его рук она не просто терпела, а почти любила. Странное это дело — дружба с детства.       — Хорошо-хорошо! Будет исполнено, мисс Розалин.