Лаборатория под покровом ночи

Ночной Хогвартс дышал прохладой и старой магией. Замок, казалось, жил своей собственной жизнью: портреты тихо похрапывали в своих рамах, а доспехи в коридорах изредка переминались с ноги на ногу, стряхивая вековую пыль. Но в гостиной Гриффиндора, в самом дальнем углу спальни мальчиков, за потайной дверью, которая открывалась только по особому щелчку, жизнь била ключом. ​Фред и Джордж Уизли, освещенные лишь мерцанием синего пламени под медным котлом, выглядели как настоящие алхимики из древних легенд.Каждый дюйм спальни мальчиков в ту ночь был пропитан духом авантюры. Воздух казался густым, как патока, и искрился от избытка магии, которую близнецы вливали в свой котел. Фред осторожно помешивал варево серебряным половником, совершая ровно семь движений против часовой стрелки и одно — по ней, как того требовала инструкция, которую они сами же и переписали трижды. ​— Знаешь, Джордж, — Фред прищурился, глядя на то, как поверхность зелья начинает напоминать жидкий перламутр, — если это сработает, Филч не просто перестанет нас преследовать. Он может начать писать нам поздравительные открытки на Рождество. Или, что еще страшнее, начнет подкармливать миссис Норрис взбитыми сливками прямо в Большом зале. ​Джордж усмехнулся, подбрасывая в огонь щепотку растолченного рога двурога. — Главное, чтобы его доброта не переросла в желание обнять Пивза. Тогда замок точно не выдержит такого парадокса. ​Они работали в тишине, нарушаемой лишь тихим бульканьем котла и сопением спящего Рона в углу комнаты. Близнецы знали, что ходят по краю. Модификация «Эйфории» была сложным процессом, требующим не только знаний, но и интуиции. Они добавили туда частицу своего собственного оптимизма, немного безрассудства и каплю искреннего желания увидеть Хогвартс местом, где правила — это лишь досадные помехи на пути к веселью. Каждый леденец, который позже застынет в котле, нес в себе заряд магической энергии, способной пробить самую толстую броню цинизма. Воздух в комнате стал тяжелым и сладким, наполненным ароматом свежей малины и жженого сахара. Но это не была обычная сладость — от этого пара пощипывало в носу, а на кончиках пальцев возникало странное покалывание. ​— Джордж, внимательнее, — прошептал Фред, его лицо было перепачкано в розовой пыльце. — Еще две капли сока поющей мимозы, и мы либо станем легендами школы, либо завтра проснемся в Больничном крыле с лицами цвета спелой тыквы. А мадам Помфри, как ты знаешь, не любит ночных экспериментов. ​— Риск — это приправа к жизни, Фредди, — отозвался Джордж, его рука не дрогнула, когда он наклонил флакон над бурлящим варевом. — Наша цель оправдывает любые жертвы. Аргус Филч. Если мы не заставим этого старого ворчуна подобреть хотя бы на день, он конфискует нашу новую партию Навозных бомб раньше, чем мы успеем сорвать с них упаковку. А это, брат мой, будет настоящей трагедией для всего Хогвартса. ​Их идея была по-настоящему амбициозной. Они назвали проект «Мгновенные сладости Дружелюбия». В основе лежало классическое зелье «Эйфория», но близнецы решили, что обычного хорошего настроения недостаточно. Они добавили в рецепт пыльцу сонных бобов для мягкости характера, растолченный рог двурога для стабильности эффекта и — это был их секретный ингредиент — каплю эссенции «Болтливых бобов». ​— Готово! — выдохнул Фред, когда жидкость в котле внезапно издала звук, похожий на нежный звон колокольчика, и мгновенно затвердела. ​Вместо кипящей массы в котле теперь лежала россыпь идеально круглых, нежно-розовых леденцов. Они переливались под светом свечи, словно жемчужины, добытые со дна магического океана. ​— Выглядят совершенно безобидно, — Джордж подцепил один леденец пинцетом. — Филч никогда не заподозрит подвоха. Старик так жаден до чужих секретов, что проглотит наживку вместе с крючком. ​Они упаковали конфеты в изящный конверт из пергамента высшего качества. Чтобы придать посылке официальный вид, Фред мастерски подделал печать «Министерства магии: Департамент контроля качества». Они знали психологию Филча: он ненавидел учеников, но трепетал перед любой бумажкой, пахнущей бюрократией и властью.