Эпилог

Прошли недели, и жизнь в Хогвартсе, казалось, окончательно вернулась в свое привычное русло. Каменные стены больше не пахли малиной, а доспехи снова стояли неподвижно, лишь изредка поскрипывая от сквозняков. Но если присмотреться внимательнее, можно было заметить перемены. Профессор Макгонагалл теперь иногда позволяла себе едва заметную улыбку, глядя на проказы гриффиндорцев, а Филч начал смазывать петли дверей чуть чаще, чтобы они не так сильно пугали первокурсников. ​Самым загадочным оставался Северус Снейп. Он стал еще более замкнутым, если это вообще было возможно, но его яд теперь казался... менее смертоносным. В его движениях пропала та нервная резкость, которая была раньше. ​Однажды вечером, когда замок уже погрузился в сумерки, Альбус Дамблдор зашел в подземелья. Он нашел Снейпа в его кабинете, склонившимся над старым пергаментом. На краю стола, наполовину скрытая тенью, лежала маленькая розовая обертка — та самая, от «Мгновенных сладостей Дружелюбия». ​— Северус, — мягко позвал директор. — Ты всё еще хранишь это как напоминание? ​Снейп не поднял головы, но его голос был ровным. — Это напоминание о том, Альбус, что человеческая глупость безгранична. И о том, что розовый цвет совершенно не сочетается с интерьером моего кабинета. ​Дамблдор улыбнулся, его глаза-половинки блеснули в свете свечи. — Или же это напоминание о том, что даже в самой глубокой тени может вспыхнуть свет, если в него добавить немного правильной алхимии и каплю братской любви. ​Снейп наконец посмотрел на директора. В его взгляде не было злобы. Лишь усталость и что-то еще, что невозможно было описать словами. Он взмахнул палочкой, и обертка вспыхнула синим пламенем, исчезая навсегда. Но в воздухе на мгновение завис запах поющей мимозы — тонкий, едва уловимый аромат того безумного утра, когда всё пошло не по плану, но, возможно, именно так, как и должно было быть.Прошли годы. Лавка «Всевозможные волшебные вредилки» процветала на Диагон-аллее. В самом дальнем углу магазина, под стеклянным колпаком, лежал один единственный розовый леденец. На нем не было ценника. Под ним была лишь табличка: «В память о самом добром человеке, которого мы когда-либо создали». ​И каждый раз, когда близнецы смотрели на него, они вспоминали, что магия — это не только формулы и движения палочкой. Это смелость превратить кошмар в комедию, даже если за это придется расплачиваться чисткой котлов до конца дней. Ведь в конце концов, жизнь — это тоже своего рода зелье, и иногда в него просто необходимо добавить каплю безумия, чтобы оно не стало слишком горьким.