Часть 1

Спокойно выдохнуть. Непривычно даже как-то. Всего неделя с чем-то, а уже и не помнишь, как это — просто расслабиться. Два последовательных сбоя потрясли Предприятие 3826, нанеся ему такой урон, от которого будет очень непросто оправиться. Людские потери — и вовсе чудовищны. Но раз уж оправились даже от Великой Отечественной, потеряв в ней три четверти населения, и всё равно сумели подняться — то и от этой напасти оправятся. На душе было странно. Радостно и тоскливо разом. Победить победили и злодея надёжно упрятали, а сколько потерь. Незавиднее всего приходилось Насте, печалившейся по своему Коле Холмецкому. У остальных всё как-то, со скрипом, да ладилось. В памяти — страшные разрушения, сотни, а то и тысячи погибших, люди, которых, при всём старании, не вышло спасти. Тут уж и отпуск — отдушина далеко не полной эффективности. Ужасы сбоев на Предприятии до конца жизни будут преследовать, являться отголосками горечи и досады. А жить, всё одно, дальше нужно. И любить — тоже. Иначе в чём смысл было мир спасать от холодного разума, ни на что из этого не способного? Вот и жили даже те, кого живым в полном смысле этого слова трудно назвать. Сергей Нечаев с Катей вознамерились возобновить интимную жизнь, невзирая на нынешнюю ипостась Екатерины, и штудировали по блату выданное руководство «Стань робосеком за один день: всё, что нужно знать любителям штекеров и портов». Основную организационную работу по наведению порядка на разгромленном Предприятии взяли на себя Сеченов и Лебедев, а остальным за особые заслуги перед спасённым человечеством выдали отпуск и «рафика» Терентия, чтоб обеспечивал отдыхающим покой и уют. — Ну и што, куда полетим-то? — своим традиционно резким тоном спросила баба Зина. — А может, на пляж обратно? — предложил Охотник. — Так-то неплохо в спокойной обстановке наконец поваляться на песочке… — Ишь, пляжи ему, кости стариковские погреть, — фыркнула Зинаида. — Ну так, товарищ подполковник, как говорится: старый, но не бесполезный, — с непривычными игривыми нотками парировал Охотник. — Уж вы-то понимать должны, как пенсионер пенсионера… — Эй, пенсионеры, нам оставить вас наедине? — тоже не без игривости обратилась к «старичкам» Катя. — Доча, ну что ты говоришь вот! — тут же завозбухала, заиграла грозно бровями подполковник Муравьёва. — Это совсем не то, что есть на самом деле, — оправдался со своей стороны непривычно смущённый Охотник. — Хорошо тут «Элеаноры» нет, уж она бы выдала отборных шуточек, — с иронией заметил Сергей, словив уничтожающий взгляд тёщи. — Она бы незавуалированно намекала на коитус, — вставил своё слово и внимательно изучавший квантовый компьютер Терентий. Охотник, кажется, даже покраснел немного, пряча взгляд, а из грозных очей бабы Зины, казалось, вот-вот ударят монии. — Слышь, железка окаянная, я тебе сейчас покажу коитус! — Провести наблюдение за коитусом между людьми пожилого возраста было бы любопытно в исследовательских целях, но, вероятно, эстетически не очень привлекательно. Лицо бабы Зины стало красным, как флаг СССР, но не от смущения, а от злости. — Слышь ты, вуайерист жестяной, я тебе счас устрою коитус, после которого ты себя по всему Предприятию собирать будешь! — Ваши высказывания подпадают под пропаганду ненависти и призывы к насилию в отношении роботизированных форм жизни. Но я не нахожу в уголовном кодексе соответствующей статьи. Нам, роботам, предстоит ещё много работы в борьбе за свои права. Остаток полёта баба Зина ругала невозмутимого Терентия, Охотник смущался, а Серёжа с Катей, сидя в обнимку, наслаждались представлением. Но вот избушка приземлилась на пляж, и Охотник повеселел. — Ну, Зинаида, погреем старческие кости на солнышке? — осмелев, он даже протянул подполковнику руку. — А то! — уверенно ответила боевитая старушка, принимая руку Охотника и заставляя его внутренне трепетать, как влюблённый школьник (но внешне остался невозмутим, как и полагается). — Покажем молоди, как отдыхать. — Да уж не хуже вас знаем! — захорохорился было Сергей, но получил от бабки подзатыльник. — Ах, как приятно снова просто погреться на солнышке! — удовлетворённо высказала Катя, подставляя металлический корпус солнечным лучам. — А греться с любимыми так и вдвойне приятно, — подошёл к ней Серёжа и приобнял, целуя в гладкую поверхность лицевой стороны. Далее Нечаевы просто принялись ворковать, как самые настоящие влюблённые школьники. — Ишь, — слегка нервно хмыкнул Охотник, не совсем понимая, как на это реагировать. — Голубки. — Ага, — согласилась Зинаида, тоже оглядываясь на женатую парочку, пока они с Охотником неспешно шли по мягкому песку к береговой линии, где умиротворяюще плескались небольшие волны. — Ну, дело молодое и понятное: сколько натерпелись ребятки, теперь хоть просто вместе побыть можно. Хоть бы свой робосекс прям тут разводить не стали. — Ну да, ха-ха, к такому зрелищу мы явно не готовы… ну, я так точно, — неловко почесал затылок Охотник. — А чагось ты всё смущаешься? — подозрительно и в то же время поддразнивающе стрелнула в него глазами баба Зина. — Чай мужик уж в годах, а краснеешь аки школьник. — Ох, Зинаида, тут сложно всё, — вздохнул Охотник, кидая взгляд вдаль, где всё ещё покоились на берегу остатки роботов, напавшие на них перед рейдом на «Волну». — Я ж всего себя службе отдал, труду на благо Родины и всё такое, а вот на эти… сердечные дела, никак времени не находилось. — Ну и что ж ты теперь — девку не целовал ни разу, штоле? — фыркнула Зина, пихая его локтем в бок, но когда Охотник неловко отвернулся — поняла, что так и есть. — Да ладно! — вполне искренне воскликнула она, но потом, нервно оглянувшись на Нечаевых, сбавила тон: — Это ж как же так выйти могло, родной? Ты ж мужчина вона какой видный, неужто на тебя никто никогда не западал? — Ну… м-м-м… — неуверенно отвечал Охотник. — Может, когда-то кто-то и западал, но я, наверно, невнимательный был… Не понял точно… — Вот вечно у вас, мужиков, с внимательностью проблемы! — досадливо ответила Зинаида. — Это ж надо бобылем проходить до пенсии из-за того, что «невнимательный был»! — Ну так Родина ж… — слабо попытался оправдаться Охотник. — Да что «Родина»! — цыкнула старушка. — Родина велела семьи заводить и детей рожать, особенно с кризисом таким демографическим. Хоть бы о Родине вот и подумал, когда от этого дела отказывался! — Да не отказывался я! — запротестовал Охотник. — Просто увлёкся службой… разработками оружейными… безопасностью… — Безопасный коитус. Смотрим в базе данных. Предупреждение: подтвердите возраст для доступа к информации, не предназначенной для несовершеннолетних лиц. Терентию нет восемнадцати, мне всего годик. Но я не алюминием отделан. Ставим галочку. Доступ открыт. Изучаем… — бормотал в стороне «рафик». — Я не то имел ввиду… — едва слышно пробурчал Охотник. — Эх, горе ты, моё, ладно уж тебе — не печалься! — Муравьёва утешающе хлопнула мужчину по плечу. — Баба Зина тебя всему научит, уж я-то, было время… Охотник оглянулся на неё с некоторым удивлением. — Это значит… — с трудом осознавая, произнёс он. — Да, да, то и значит, тугая твоя головушка, — Зинаида ласково постучала по макушке мужчины. Вздохнула, полностью к нему повернулась и сказала: — Это-то самое… Я старая солдатка, и не знаю слов любви… но это… как его… да ты и так понял, в общем! — с лёгким раздражением всплеснула руками она. — Ну да, понял, — криво усмехнулся Охотник. — Я тоже. Я тебя ещё на «Тритоне» приметил. На слух. Женщина с характером… — Уж слюни-то так не роняй! Хотя признаю, в мои годы купаться в лучах восхищения — дело приятное… — Вдруг она спохватилась. — Эй, а звать-то тя как, герой-любовник? Охотник — он охотник и есть, но, поди, не так тебя мамка с папкой звали? — Не так, не так, — согласился Охотник. — Тебе, Зинаида, по секрету — скажу. Приблизившись к самому уху Муравьёвой и обжигая его дыханием, Охотник впервые за очень долгое время назвал своё настоящее имя. — Фиксирую предположительно предкоитальное состояние. Устанавливаю незаметное наблюдение в научно-исследовательских целях… — бормотал в стороне Терентий.