*

      Библиотека скромного дачного поместья была расположена не в специально выделенном при строительстве помещении. Это было понятно сразу, по старым обоям, которые пошли бы больше гостиной и столовой, и стареньким шкафам, принесенным сюда из других мест, наспех. Одинаковых среди них было три штуки. Самые большие, с толстыми стенками и потрескавшимися лаком, они стояли у дальней стены и почти полностью скрывали ее. Рядом, в углу, располагался небольшой стеллаж из красного дерева или, скорее, подделки под него. Напротив стоял массивный почти черный шкаф, самый заполненный из всех, и еще один, повыше, с закрытыми ящиками сверху и снизу. Около них громоздились старые чемоданы и пара сундуков. Третья стена была полностью занята окнами, с выкрашенными выцветшим зеленым цветом ставнями. Окна были не слишком большими, но в достаточно тесном пространстве казались огромными. Они выходили на сад. Противоположная стена была занята прибитыми полочками и шкафчиками, тоже варьирующимися по формам и размерам.       Книг здесь было не так много, по меркам Мелиссы, которая успела провести часы в библиотеке академии, двухэтажной и строгой, с трактатами и пособиями, выстроенными в алфавитном порядке, побывать в различных библиотеках и книжных лавках в Нэриайне и Андэларэли, официально-солидных и интересных, необычных, дорогих и бюджетных, и даже зайти в библиотеку Андэларэльского герцогского дворца, занимавшую два просторных зала, где вся мебель была из светлого дерева, панели отделаны позолотой, а потолок расписан захватывающими дух мифологическими сюжетами. Здесь же все книги явно принадлежали лишь семейной коллекции, накопленной за недолгие три поколения — кажется, столько, по словам Агнес, семья здешних хозяев владела этой дачей. И все равно, коллекция эта была самой обширной в округе. Ни у кого из соседей Мелисса не видела такой, собранной с подобным усердием и заботой. В ее родном доме, в десяти минутах ходьбы отсюда, библиотека была только в кабинете отца. Не считая шкафа в гостиной, но книг там вряд ли было больше, чем декора и прочих безделушек.       Поэтому Мелисса искренне полюбила это место. Ну, полюбила, наверное, было бы слишком громким словом. Оно просто приносило ей какой-никакой покой. И, после всего пережитого, это было необходимой отдушиной. Книги не давали ей окончательно сойти с ума и хоть как-то шевелили этот самый ум, которому больше не было реального применения. Не сейчас, когда она так позорно заперта в тихой загородной местности, с разрушенной репутацией и отцом, который вряд ли скоро изменит свое решение.       Здесь не пахло библиотекой в привычном понимании, и не было того самого особого духа, который появляется при входе в хранилище знаний. Слабый запах старой бумаги перекрывался запахами с кухни, находящейся совсем неподалеку, где в основном варили луковый суп и пекли хлеб для слуг.       В самой библиотеке слуги были редкими гостями. Пыль могла бы быть убрана и потщательнее. Порой Агнес, управляющая, приходила наводить порядок здесь лично. Она, кажется, единственная заботилась об этом месте по-настоящему. Именно она показала, где находятся книги по экономике. Они были куплены лично ею, в ту пору, когда ее только назначили управляющей, больше по дружбе, и она хотела немного понимать в том, что делает. Книги были довольно примитивны для выпускницы экономической академии, и все же Мелисса порой находила себя перечитывающей их по нескольку раз.       Агнес старалась, видимо, создать какую-никакую классификацию: экономические труды стояли рядом со сборниками по медицине, энциклопедиями (кроме парочки особо красивых, коллекционных, выставленных на отдельную полку) и старыми детскими учебниками. Они занимали закрытые ящики в высоком шкафу. Большие одинаковые шкафы были выделены под классическую литературу, серии толстых романов и биографии. Еще Мелисса нашла там несколько хороших детективов. Черный шкаф почти полностью был забит магической литературой. На открытых полках высокого можно было разглядеть детские и подростковые истории, какие-то блокноты и семейные альбомы. Все прочее место в комнате занимали более современные издания, малоизвестные авторы, часто попадались экземпляры в мягких обложках. Среди них было много любовных романов. Не все из них Мелисса могла бы назвать хорошими, впрочем, она была не в том состоянии, чтобы оценить и самую лучшую из романтических историй.       Пространство между шкафами занимали уютные кресла, пуфы и тахты. Их было довольно много, и на всех лежали подушки, в каком-то невероятно щедром количестве, и по пледу, а то и по двум. Не то, чтобы они были вышиты и подобраны с особым усердием и любовью: скорее всего, сюда просто отправлялось все, что делали служанки для развлечения и хозяйские дочери на уроках рукоделия. Но уюта они, стоило признать, добавляли. Зимой, наверняка, здесь будет особенно хорошо, если только старенькие окна не продувает где-то.       С недавних пор тахта в углу, под полочками, занятыми статуэтками и шкатулками, была постоянно занята. Это присутствие было… странным. Оно наполняло комнату тихим сопением, шуршанием страниц и подола платья, и непрекращающимся приглушенным мурлыканьем, так что не заметить его было невозможно. И все равно Мелисса периодически про него просто забывала. Виктория, дочь хозяйки дачи, приехала погостить, но с ее приездом ничего не изменилось. Она пожала плечами на приходящую ради библиотеки гостью, совсем не возражая против ее присутствия рядом, хотя тоже проводила за чтением целые дни — в основном за сказками, легендами, короткими романтичными и до наивности волшебными сюжетами.        — Она девочка хорошая, — бросила Агнес в первый день, когда Мелисса еще занервничала, что ее присутствие может быть нежелательно. — Только тихоня: клешнями слова не вытащишь. И в облаках витает. Я думаю, она устала от столичной жизни и приехала отдохнуть. Вы не потревожите друг друга, я гарантирую.       Сама мысль «отдыха» от столичной жизни казалась Мелиссе чуть ли не кощунством. Ей бы такие проблемы — иметь чересчур много возможностей и перспектив, а не черную дыру вместо будущего. Приятного впечатления о соседке это не добавляло. Но не в чужом же доме учить кого-то жизни.       Поэтому они и правда друг друга не тревожили. Мелисса занимала кресло у окна и небольшой столик, достаточно высокий, чтобы на нем можно было писать, если захочется. Виктория дремала в углу. Иногда она и засыпала прямо здесь, при ней. Иногда даже превратившись в пушистую толстенькую белую кошку.       Никто из них не пытался завести разговор. Агнес, приносившая им периодически по чашке чая, качала головой и порой усмехалась чему-то своему. И, кажется, постепенно, обе свыклись с присутствием друг друга, как с еще одним предметом мебели в этой тесноватой, заставленной ими комнате.       И однажды Мелисса, оторвавшись от романа, взглянула в угол, интереса ради прочитав буквы на обложке книги в руках Виктории. Вместо обыкновенной сказки, на этот раз там был трактат по прикладной артефакторике.