Глава 7. Практика

…~oOo~…

Как уже было сказано, Живоглот был очень необычным котом. Он любил свою хозяйку и гоняться за крысами, но не любил, когда его внезапно отрывали от того места, где он прилёг вздремнуть. Когда Гермиона со слезами на щеках влетела в спальню и начала лихорадочно собирать вещи, Живоглот решил, что у его хозяйки просто выдался один из тех дней, когда её не успокоит даже его мурлыканье. Поэтому он просто положил голову на лапы и закрыл глаза. Он никак не ожидал, что Гермиона схватит его за живот и приподнимет. — РААААРРРР! — он сердито мяукнул, шипя. Он вонзил когти в матрас под собой, чтобы она не сдвинула его с места. — Давай, Глотик, нам нужно идти! Нам здесь не место! Он предупреждающе рыкнул, что означало: «Только попробуй меня тронуть, женщина, и я расцарапаю тебе лицо». Обессиленно и подавленно вздохнув, Гермиона опустилась на пол, прислонилась к кровати, подтянула колени к груди и уткнулась в них лицом. Она никогда в жизни не чувствовала себя такой униженной. Как она могла быть такой глупой? Как можно было перепутать цифры от одного до трёх? А ведь она считалась самой умной ведьмой своего поколения! Какая чушь. С тем же успехом она могла бы вернуть свой Орден Мерлина в Министерство, пока его у неё не отобрали за такую глупость. А теперь ещё и её дурацкий кот не давал ей уйти! Что ещё может пойти не так в этот день? Она проснулась и столкнулась с ужасной тётей Клаудией, потом ей пришлось врать Молли, потом она встретила Тэмми, которая хотела содрать с шкуру с её кота, потом появилась Панси Паркинсон, они с Роном чуть не поругались, а теперь она случайно швырнула гнома в голову Тэмми, и в итоге женщина упала в пруд! Может быть, если ей повезёт, она буквально умрёт от унижения.

…~oOo~…

Фред побежал за Гермионой, но девушка умела быстро бегать, когда хотела. Он увидел, как она скрылась в доме, а когда забежал внутрь, её уже нигде не было видно. К счастью, его мама сделала для Гермионы временную стрелку на их семейных часах, и она указывала на «Дом» — так что, по крайней мере, она была в доме. Тогда всё стало ясно. Он поднялся по лестнице, подошёл к двери её спальни и подёргал за ручку. Заперто. Он постучал костяшками пальцев по двери: — Гермиона? Ты там? Ответа не последовало. — Не могла бы ты просто сказать, что это так? Потому что иначе я подумаю, что тебя похитили, и мне придётся выломать дверь в порыве сексуального героизма, и тогда ты просто не сможешь устоять перед моим обаянием — тебе конец, — сказал он через дверь. Раздалось приглушённое фырканье. — Я здесь, Фред. А теперь, пожалуйста, я хотела бы побыть одна. — Тогда ладно. Ты можешь побыть одна, но мы всё равно можем поговорить? — Это сводит на нет цель побыть одной, — её голос звучал гнусаво и сдавленно. О Мерлин, она плакала. — Нет, если это через дверь, — заметил Фред, опускаясь на колени на деревянный пол и прислоняясь к двери. — Ты там одна, я здесь один — мы оба одни, но мы всё равно можем поговорить. Видишь? Фред услышал её смешок и улыбнулся. Послышался какой‑то шорох, и в следующий раз, когда Гермиона заговорила, её голос звучал гораздо ближе, и он мысленно увидел Гермиону, прижавшуюся к двери, с опухшими глазами и щеками в слезах. — Чего ты хочешь, Фред? — тихо спросила она, шмыгая носом. — Я просто хотел сказать, что ты молодец, — сказал он, прислонившись затылком к двери. — Знаешь, то, как ты «случайно» швырнула гнома в голову Тэмми, — просто супер. — Фред! — возмущённо и пронзительно сказала Гермиона. — Это был несчастный случай! Только вы с Джорджем могли сделать что‑то настолько подлое нарочно! Фред рассмеялся: — Ты права. Ты достаточно умна, чтобы сразу понять, что кто‑то другой вбил это ей в голову. — Я не хотела причинять ей боль, — всхлипнула Гермиона. — Я просто… Я считала три вращения и по ошибке остановилась на двух с половиной. Это было глупо с моей стороны. Очевидно, это знак, что мне не стоит играть в эти глупые игры. — Тебе станет легче, если я скажу, что следующий раунд — это викторина? Повисла долгая пауза. — Правда? — спросила она. — Нет, — ответил Фред. — Но если бы я так сказал, тебе стало бы легче? — Нет, не стало бы! Потому что теперь я знаю, что ты врёшь! — Ладно, ладно. Следующий раунд — это, по сути, головоломка, — сказал Фред. — Так лучше? — Что за головоломка? — Я пока не знаю, — ответил Фред. — Но ты узнаешь только завтра. — Тогда жаль, — сказала Гермиона, — потому что я отправлюсь на Гриммо, как только Живоглот перестанет вести себя как придурок. Фред удивился, как кот может вести себя так нагло, но вместо этого сказал: — Да ладно тебе, Гермиона. Ты нужна мне в качестве напарницы! А если ты сейчас уйдёшь, то так и не узнаешь, в чём загадка, и она будет мучить тебя всю оставшуюся неделю. — Не совсем, — сказала она, но в её голосе слышалась неуверенность. — Я… я просто хочу почитать. — Можешь почитать, — пообещал Фред. — Можешь читать сколько душе угодно, когда не помогаешь мне надирать задницы моим кузенам. — Это не сработает, Фред, — громко фыркнула Гермиона. — Я не сильна в таких вещах, к тому же все узнают, что мы не пара. Это будет ещё более унизительно, чем швырнуть гнома кому‑нибудь в голову. Молли расстроится, и все будут разочарованы. Фред вздохнул. Гермиона была упряма. Здесь не обойтись его обычным обаянием и чувством юмора. Ему придётся быть… серьёзным. О боги, это будет совсем не весело, — подумал он. Глубоко вздохнув, Фред развернулся на коленях и посмотрел на дверь, надеясь, что она каким‑то образом поймёт, что он смотрит на неё так прямо, как если бы смотрел ей в глаза. — Послушай, Гермиона, — сказал Фред, стараясь, чтобы его голос звучал искренне. — Я знаю, что ты не хочешь здесь находиться, и мне очень жаль. Это отчасти моя вина. И я знаю, что первый день выдался паршивым, а ведь это должен быть праздник. Но… будет весело, обещаю. И еда отличная. И… Ты мне нужна. Не только потому, что я не смогу играть без тебя, но и потому, что с тобой будет очень весело. Вот увидишь. Но ты никогда не узнаешь, если не останешься. Повисла ещё одна долгая пауза, и на мгновение Фред подумал, что она аппарировала без предупреждения и он разговаривал с пустотой. Но тут дверь распахнулась, и, конечно же, там оказалась Гермиона — она сидела на полу всего в футе от него, с покрасневшими глазами и раскрасневшимися щеками. На её лице читалась смесь смущения и задумчивости. — А что, если я снова сделаю какую‑нибудь глупость? — тихо спросила она. Фред пожал плечами: — Мы с Джорджем постоянно совершаем глупости. Она фыркнула: — Да, но я не Джордж, не так ли? — И слава богу за это, — сказал Фред. — Потому что в противном случае я бы решил, что мой брат в хорошей форме, а это было бы странно для всех сторон. Гермиона рассмеялась — честное слово, рассмеялась. — Ох, Фред, — хихикнула она, — может, я и не в «хорошей форме», но всё равно спасибо. — Почему ты так говоришь? — спросил Фред, приподняв бровь. — Ты в хорошей форме. Она покачала головой: — Я… зануда. — Да, но ты самая сексуальная зануда из всех, кого я встречал, — ответил Фред. — И это о чём‑то говорит, учитывая, что книги обычно никого не возбуждают. Она снова рассмеялась, её щёки порозовели ещё сильнее, а затем сказала: — Хорошо, я останусь, только перестань говорить подобные странные вещи. — Но, тыковка, ты моя девушка, помнишь? Гермиона закатила глаза — Фальшивая девушка Фред пожал плечами: — Если у меня будет фальшивая девушка, я планирую воспользоваться всеми преимуществами. Гермиона подозрительно изогнула бровь и спросила: — О каких преимуществах ты говоришь? — Ну, знаешь, всякие там поцелуи и всё такое, — сказал он, поигрывая бровями. — Фред, я… — начала Гермиона. Но она замолчала, когда его губы прижались к её губам. Это был не особенно долгий или страстный поцелуй, но и не дружеский. Он крепко прижался к ней губами, а затем отстранился с ухмылкой на лице. — Я же говорил, — сказал он, — наш первый поцелуй должен был быть чем‑то грандиозным, а не инсценировкой перед всей семьёй. Повисла напряжённая тишина, а потом они оба рассмеялись. — Ну что, — сказал Фред, протягивая руку, — ты с нами или нет, тыковка? Она закатила глаза и ответила: — Полагаю, что да. Я имею в виду, насколько ещё хуже всё может стать? — Вот это настрой! Они начали спускаться по лестнице, и Гермиона спросила: — Фред… тот поцелуй… это была просто тренировка, да? На случай, если твоя семья что‑то заподозрит? С едва заметной запинкой Фред ответил: — Да, конечно. Т-Тренировка. В конце концов, когда мы победим, нам придётся целоваться на глазах у всех, и это должно быть убедительно! Гермиона медленно кивнула, надеясь, что никто не заметит, как у неё упало сердце.

…~oOo~…

В час ночи Гермиона, по какой‑то причине проснувшаяся и почувствовавшая, что ей нужно в туалет, встала с кровати. Но, вернувшись из туалета, она вышла в коридор в длинной футболке, шортах и с растрёпанными волосами и решила, что хочет чаю. Чашка «Эрл Грей» — с небольшим количеством молока и без сахара. Она стояла у плиты, ещё полусонная, и смотрела на чайник, желая, чтобы он засвистел прежде, чем она потеряет сознание и рухнет прямо в огонь. Она чуть не вскрикнула, когда позади неё раздался низкий хриплый голос: — Не спалось? Гермиона подпрыгнула от испуга, но заметно успокоилась, увидев, что это всего лишь Билл — в одних боксерах. — Почему так получается, — спросила Гермиона сонно и не подумав, — что всякий раз, когда я вижу тебя, ты обычно полуголый? Билл пожал плечами: — Вот как я сплю, — сказал он, потирая свои блестящие зелёно‑голубые глаза. — Не возражаешь, если я выпью с тобой чаю? — Вовсе нет, — пробормотала Гермиона, доставая из шкафчика вторую чашку с блюдцем. — Так что же тебя не даёт уснуть? — Я уже несколько дней не сплю, — пожал он плечами. — Слишком много мыслей в голове. Гермиона подняла бровь и спросила: — Работа? Билл покачал головой и вздохнул так, что, казалось, вздохнули даже его пальцы на ногах: — Семейные дела. Совет на прощание: не женитесь. Никогда. Вам это не понравится, это я могу гарантировать. Чайник как раз начал свистеть. Гермиона сняла его с огня, разлила по чашкам и протянула одну Биллу. Он не стал добавлять сливки или сахар, не стал ждать, пока чай настоится или остынет, и сразу начал пить, даже не поморщившись. — Что именно не так? — спросила Гермиона. — Почему Флёр на самом деле здесь нет? — Она не захотела ехать, — сказал он, пожимая плечами. — Ей не нравится моя семья, и она терпеть не может всё, что хоть как‑то связано с пикниками. Не знаю почему. И она не любит детей. — Но Фред и Джордж говорили, что ты любишь детей, — сказала Гермиона. Билл кивнул: — Да. Я хочу их целую кучу. Но… Флёр не хочет. А она мне вроде как нужна, чтобы всё получилось, понимаешь? — Он сухо фыркнул и снова отхлебнул обжигающего чая, пока Гермиона размешивала сливки с сахаром. — Мы так торопились пожениться, что я не подумал задать такие важные вопросы. А теперь… Я в тупике, да? Гермиона нахмурилась: — Значит, ты несчастен? Ты её больше не любишь? — Самое жалкое, что я её люблю, — сказал Билл, прислонившись к стойке. — В смысле, люблю. И я несчастен. Оксюморон, не правда ли? Я просто думаю… может, я недостаточно хорошо её знал, когда женился, чтобы любить по‑настоящему. Как мама с папой или даже Гарри с Луной. — Хм, — пробормотала Гермиона. — Интересно. — Что именно? — Я всегда думала, что для того, чтобы полюбить человека, нужно его по‑настоящему узнать. Покачав головой и ухмыльнувшись, Билл сказал: — К сожалению, не всегда всё так однозначно. Иногда ты просто чувствуешь, что чувствуешь, и следуешь своим порывам. А любовь не так просто объяснить. Прикусив нижнюю губу, Гермиона спросила: — И что ты собираешься делать? Билл пожал плечами: — Смириться? В конце концов, Уизли не разводятся. Кроме дяди Билиуса, но он, по сути, всё равно из семьи Пруэттов. И можешь себе представить, какое удовольствие мой неудавшийся брак доставил бы Огги? — Он усмехнулся, и шрамы на его лице заиграли. — Не знаю, как ты, — сказала Гермиона, отпив чая, — но, по‑моему, это не очень веские причины, чтобы оставаться с кем‑то. Может, ты просто пытаешься убедить себя остаться, придумывая отговорки? Его ухмылка сменилась хмурым выражением, и он проворчал: — Наверное. Не говоря уже о том, что я почти уверен, что она мне изменяет. Гермиона тоже нахмурилась, но её лицо выражало печаль. Она кивнула: — Я знаю, что ты чувствуешь. — Правда? А Рон… — Нет, нет, — сказала Гермиона, качая головой. — Вовсе нет. Оливер Вуд. Не так давно я встречалась с ним. Возможно, он мне не изменял — я не совсем уверена, — но он бросил меня ради другой женщины. Это… было больно. Очень. Я убеждала себя, что всё в порядке, и с головой ушла в работу, отгородившись от всего. Но на самом деле стало только хуже. Кивнув в знак понимания, Билл сказал: — Думаю, тебе повезло, что ты не замужем. Гермиона тяжело вздохнула и кивнула: — Да. Повезло. Но я здесь, если понадоблюсь тебе, Билл. Если тебе когда‑нибудь захочется уехать — в творческий отпуск или навсегда, — у меня в квартире есть свободная комната. Я знаю, что возвращаться сюда будет немного… — Унизительно? — сухо закончил за неё Билл. — Ужасно? Несчастно? Хуже некуда? Гермиона с ухмылкой сказала: — Да. Всё это. Я знаю, что точно не хотела бы возвращаться к родителям после неудачного брака. — А у тебя даже нет такой мамы, как Молли Уизли, — фыркнул Билл. Ухмыльнувшись, Гермиона сказала: — Ещё один пример того, как мне повезло. Но в то же время я бы убила за твою маму. — Иногда она бывает великолепна, — согласился Билл, — но иногда просто ужасна. Допив чай одним неженственным глотком, Гермиона подошла к Биллу и сказала: — Спокойной ночи, Билл. Надеюсь, ты наконец‑то выспишься. Она привстала на цыпочки и поцеловала его в щёку. Но в какой‑то момент он попытался поцеловать её в щёку, и они столкнулись, так что их губы соприкоснулись. Они застыли в шоке, а потом поспешно отпрянули друг от друга и нервно и смущённо извинились. Они молча договорились больше никогда не поднимать тему случайного поцелуя, чтобы не смущаться. Но, к несчастью для них, они были не единственными, кто в ту ночь не мог уснуть и хотел взбодриться чаем. И из маленького окошка, соединяющего столовую и гостиную, казалось, что этот поцелуй вовсе не был случайным.

…~oOo~…

От Автора:

Задание: 1. Какая ваша любимая сцена и реплика?

2. Как вы думаете, кто видел, как Билл и Гермиона целовались в окно?

3. Какая головоломка произойдет на следующий день?

~ Прощайте и спасибо за рыбу ~