.

Всë смертно, господа, даже любовь. И это тление последних дней прекрасно. Как умирает всë вокруг смотреть и больно и маняще. В саду полно увядших роз, но их срезать не торопятся. Их мëртвый вид застывший в бытие, не по наслышке отличает красотой готические вазы в чëрном хрустале. Они не пахнут как живые, они не блещут элегантным нежным краем лепестка, но пыльных листьев узор острый свет пропускает не хуже витража, поэту душу умывает обречëнным вдохновением, хрупкий букет, что развалится может с каждым дуновением. А мëртвая лоза? Она, подобно кованному сплаву обвила вход в заветный сад, манящий запахом листвы. Защитник до последней капелки росы. Чего греха таить, признайтесь, порадует вас волчий череп средь лесной тропы. Кости, лежащие красиво, что любят так искать ребята для декоров, тоже когда-то бегали живыми, и в даль смотрели умными глазами как вы о смерти рассуждая. Так может если мерзок человек живым вам, не будете вы так косить на тех кто любит вид сухих костей? Ведь если смерть настигет всех, тлен поглотит неотвратимо и вас со мной и верного товарища, боятся глаз из темноты не обязательно. Всë кончится однажды. И повстречать в сырой земле вновь сможете друг-друга. И красоту вернëт природа всем. Цветами обрастает череп, сквозь пальцы в паутине запуталась роса, ребро спасло однажды крохотную пташку, отсрочив ей судьбу, она взамен оставила семян, и проросли вьюны, обвив спиралью как забор все двенадцать пар. Не бойся смерти, друг, она наступит неизбежно, прими как дар то что всему придëт конец.