Пустота, эмоциональные качели и синдром спасателя

В тот миг, когда Лололошка соединил все временные линии в одну, осталась лишь пустота. Она не была черной, как та, что находится между мирами, не была белой, как та, что ютилась вокруг Синклита в безвременье. Она в принципе не была какого-то цвета. Во всяком случае, Ло не видел ее, ведь тела у него уже не было. Был лишь разум, оставшийся в Искре. Мысли закручивались в водоворот, загоняя даже те остатки адекватности в угол. Пустота пожирала. Человеку только кажется, что его тело при жизни ничего не делает, пока он не отдаст ему приказ действовать. На самом деле есть множество мельчайших процессов: те же несколько километров, которые по сосудам кровь преодолевает всего за минуту. О сотнях тысяч клеток, которые растут и умирают за тот же промежуток времени и говорить не стоит. Когда человек лишается этого тела, он вдруг понимает, как это: не чувствовать вообще ничего. И тут же начинает метаться, ведь даже за пару десятков лет жизни к этой оболочке привязываешься настолько сильно и не смыслишь себя без нее, что паника просто захлестывает. Но вокруг мироходца была пустота, и им вдруг овладело такое пугающее спокойствие, что нарушить его не смог бы никто. Было лишь неглубокое осознание того, что это все какая-то ошибка и его здесь быть не должно, а он должен либо совсем исчезнуть, либо слиться с остальными Лололошками из других веток и стать частичкой одного нового, единственного. Но этого не происходило. Мироходцу оставалось только продолжать мыслить. Он не бодрствовал, но и не спал, а находился в каком-то странном пограничном состоянии, близком к блаженному безумию. Лололошка не знал, сколько прошло времени и было ли оно в этой пустоте вообще, но вдруг в Искре что-то всколыхнулось, словно кто-то тронул ее холодным пальцем, и она отчаянно заработала, выбрасывая в воздух потоки золотой энергии. Вместе с Искрой внутренне вздрогнул и сам мироходец. Прикосновение ледяных рук обжигало своей бодрящей свежестью, не давая остаткам разума погаснуть. Лололошка вдруг четко понял, что он действительно не должен был здесь находиться, и теперь его осторожно будят, говоря отправляться туда, где действительно его место. Полыхнуло. Мироходцу чудилось, что столп огня взметнулся в небо, поражая своей силой и опоясывая его со всех сторон, ограждая от той отравляющей пустоты вокруг. Пламя становилось обжигающим, но делающим это так, будто согревало. Из глубин души Ло рвалась такая безумная по своей силе радость, что становилось немного страшно. Огонь нарастал, окружал, закутывал в пылающий кокон, но это лишь радовало, словно кто-то обнимал его. Кто-то очень родной. Достигнув своего апогея, огонь исчез, а мироходец почувствовал, что растворяется, будто кто-то разделяет его на миллиарды атомов и скрепляет заново, но уже в другом месте. Он вновь обретал тело. Переместившись, Лололошка упал. От удара воздух выбило их легких, и он закашлялся, но был рад даже этому кашлю, ведь еще пару секунд назад не смог бы даже при всем желании вдохнуть. Радость искрилась, но быстро погасала, заменяя собою ужас. Он соединил все ветки в одну и по сути не должен помнить этого, но помнит. Вдруг это опять какая-то ошибка? Слух обострился. -Джон! Джон, где Лололошка? Голос был девичьим, очень знакомым. Мироходец не раз слышал его во время похождений в Мисре. Окетра... и звала она Джона. Неужели... неужели он... он... переместился обратно к ним? Неужели та единственная ветка оказалась его собственной? Беззвучно задыхаясь от кашля, Ло улыбался. Его трясло, тело сковал мандраж, но счастье вновь заиграло на изможденном лице. Он захватывал воздух губами, как рыба, выброшенная на берег, но продолжал улыбаться. Не слушая Окетру, Джон подбежал к нему. Перед глазами все плыло и казалось разноцветными пятнами, так что в поле зрения влетел оранжевый всполох его шарфа. Джон что-то спрашивал, кажется, тоже радовался, но уши вновь будто залепили клочьями ваты, и Ло раз за разом терял сознание, пытаясь цепляться за реальность. Все это счастье казалось ему одним чудесным сном, которому не суждено быть на самом деле, и теперь он боялся, что все это растворится, утечет сквозь пальцы, когда он проснется. Он все же провалился в сон. На место радости пришло преждевременная горечь разочарования. Лололошка плыл на волнах сна, то выныривая, то погружаясь вглубь. Ему ничего не снилось, а в сознании оставалась лишь тягучая, пропитанная слезами тоска. В короткие моменты между снами он видел лишь все те же цветные пятна, а тело отказывалось слушаться. Но с каждым разом пятна становились четче, а тело ощущалось лучше. Кажется, он слышал, как с ним говорят, но не разбирал, что именно. Прошло немало времени, но мироходец наконец раскрыл глаза и понял, что может оставаться в сознании. Рядом с ним кто-то, согнувшись в три погибели, сидел и, кажется, дремал. По ярко-синим волосам Лололошка понял, что это была Окетра. Губы вновь задрожали. У него было чувство, что его катают на эмоциональных качелях, наблюдая за реакцией. Мироходец вздохнул - глубоко, с внутренним клекотом. Дыхание задрожало, но он сдержался. Годы выдержки и жизни в суровых условиях сделали его стойким. Он должен был быть готов к любому повороту судьбы, которая была водителем этих качелей. -Леди Окетра... -хрипловато прошептал Лололошка, но этого оказалось достаточно, чтобы девушка вздрогнула и проснулась. Широко раскрыв свои карие глаза, она смотрела на него. -Ло! -вскрикнула она, кидаясь обнимать его. На карих глазах тут же заблестели слезы счастья. -Ло, ты очнулся! -Окетра, что со мной случилось? -просипел с улыбкой на губах Ло. -Где мы? -Мы в Алотерре, -глотая слезы, ответила девушка, не отлипая от мироходца. -После того, как вы с этим несносным Харрисом куда-то переместились, потом исчезли и снова вернулись, ты целую неделю не приходил в сознание! Где вы были? Джон не хотел отвечать, пока ты не очнешься... -Я расскажу, -дрогнувшим голосом ответил Лололошка. Он вдруг вспомнил, что пережил в будущем и как же ему повезло. -Мы расскажем. -Хорошо, Ло, как скажешь, -вздохнула Окетра. -Как я рада, что ты вернулся! Поверить не могу, что ты куда-то мог уйти с Джоном, когда мы только тебя вытянули из другой реальности... -Я не жалею, Окетра, -с трудом улыбнувшись, ответил мироходец. -ведь я узнал, кто я на самом деле. И ты не представляешь, как я на самом деле рад, что вернулся к вам... *** Были и слезы, и объятия, и долгие рассказы с множеством подробностей как от Джона и от Ло по отдельности, так и от них вместе. Чаще всего в такие минуты они начинали перебивать друг друга, спорить, как было на самом деле, но все же приходили к компромиссу. Джодах, Райя, в перерывах между делами улучающая минутку времени, и Окетра слушали. Леди пустынь поражалась тому, как много с названными братьями произошло за те пару секунд, которые она с Джодахом ждала их в кафе. Сам скайзерновец басисто хохотал на это, авторитетно рассказывая о том, насколько время - хрупкая, но податливая вещь, пока его не прерывал Джон, в очередной раз вставший на голову и поправляющий его в фактических ошибках, приводя сноски на известных личностей не только своей, но и этой реальности. Джодах, естественно, злился на ученого, пару раз они едва не сцепились, но все-таки относился к нему более терпимо, особенно после того, как Лололошка рассказал о том, что произошло с ними двоими в Архее и что Джон на самом деле не такой уж и мудак, каким хочет себя показать. Райя успокаивала их, ласково воркуя и вставляя в реплики легкие шутки, список которых она заметно пополнила за годы разлуки с Ло. Вся эта безумно уютная атмосфера их дружеских посиделок не могла не радовать всех их участников. Как-то раз послушать про Архей пришел даже Кэлхун, заметно изменившийся в лучшую сторону. И все же Лололошка чувствовал себя другим. Про жизнь в будущем Архея он не рассказывал никому, даже Джону, но тот и не спрашивал, как и про Организацию и одну из своих версий в облике Междумирца, создавшего ее. Эти тяжелые месяцы легли на лицо мироходца словно клеймо того, кто видел родной мир вымершим. Он действительно изменился, в том числе и из-за Слияния. Он чувствовал, что устал, но ничего не мог сделать. Первое время Ло отходил от всего произошедшего, в том числе и от того, что его Искра огромное количество времени была подвержена влиянию антискинта в скафандре. Но когда это "первое время" прошло, внутренний голос требовал действовать, снова кого-то спасать, но было некого. В первый раз за все его приключения его не закинуло в другой мир или реальность, заставляя разлучаться с близкими людьми и представителями других рас. В первый раз все действительно было хорошо. Желание спасать всех и каждого со временем поутихло. Лололошка обосновался в Алотерре в своем заметно изменившемся поселении, но уже не чувствовал себя таким, как прежде, словно что-то внутри едва заметно надломилось, но надломилось значимо. Однажды он нашел в себе силы признаться об этом Райе, зашедшей навестить его. Она, выслушав, ласково, словно родная мать прижала его к себе и обняла, шепча о том, что теперь пришло время просто отдохнуть. И мироходец, вздохнув, поверил ей. Ло наконец понял, что его друзья примут его любым, каким бы он ни был - даже уставшим и с потухшим взглядом. Он еще долгое время будет укладывать в себе мысль, что необязательно стараться и что-то делать, чтобы быть по-настоящему любимым. Лололошка, надеюсь, где бы ты не оказался, ты счастлив. ведь у тебя абсолютно точно есть право на это грёбанное счастье. (Могильщик, он же burial)