Глава 2. Баэль Флэйм

В штабе было тихо и пусто. Одри опять пришла раньше всех, чтобы не заставлять себя ждать. «Ну и команда у нас собралась... Кассиэль — откуда он знает о символе секты? Был связан с ней? Вряд ли, ему тогда не было и восемнадцати», — Одри попыталась отбросить мысли о секте, о знаке, о родителях... — Ну что, готова ловить преступников, ведьмочка? — Звонкий голос Давида заставил Одри подпрыгнуть на месте. — Что, прости? — Одри попыталась включиться в разговор. — Не хотел тебя пугать, думал, немного разрядить обстановку, ты выглядела задумчивой. — Ничего страшного, я действительно раздумывала над нашим делом. Удалось что-то найти в архиве? — О дааа! Но об этом на собрании. В течение нескольких минут подтянулись остальные члены группы. Малек вошёл последним, держа в руках подставку с несколькими стаканчиками кофе. — Не знал, кто что предпочитает, поэтому взял всем американо. Я уверен, никто из нас не позавтракал, давайте позволим себе эту шалость, — уголки губ Малека поползли вверх. — Раз уж мы коллеги... На какое-то время. Давид скептически посмотрел на стаканчики с кофе: — Уж не тот ли это кофе из автомата на первом этаже? Ты пришёл позже в тот раз, потому не слышал... — Я знаю, что кофе там — дрянь. Взял этот в хорошей кофейне, — Малек нервно перебил Давида, его улыбка на мгновение стала похожа на оскал. — Угощайтесь. Выпив кофе, команда приступила к обсуждению новых зацепок. — Я нашёл упоминание церкви сектантов в архиве, судя по всему, её особо и не осматривали. Думаю, нам стоит туда наведаться, — выпалил Давид. — Я уверен, там что-то осталось. Может, прошлый лидер культа жив и просто инсценировал свою смерть, залег на дно, а сейчас вновь активизировался? Микаэль отреагировал достаточно спокойно: — Поедем. Я, Фел и Одри. На лице Фелонии Одри заметила весь спектр эмоций: от замешательства до злости. Её зрачки будто сверкнули огнём. — Меня зовут Фелония. Я не твоя подружка, Мик, — Она выделила его имя, будто с отвращением выплевывая его. «Что между ними? Как кошка с собакой». Но задать вопрос вслух Одри не отважилась. Зато отваги хватило на другой: — Зачем там я? Там ведь... Не подумайте, что я отлыниваю, но там вряд ли есть, с кем беседовать...? — Мы можем найти что-то, что потребует твоей оценки. Или, может, даже кого-то. Сектанты ведь где-то собираются, а если они подражатели, то та церковь много для них значит. — Без тени эмоций ответил Микаэль. Одри коротко кивнула, опять окунувшись в свои мысли. Почти весь дальнейшний разговор прошёл мимо неё. Она пила свой кофе, не чувствуя вкуса. Из мыслей её вывел голос Фелонии. — Вскрытие показало, что вчерашняя жертва... — Фелония прикрыла глаза, задумываясь, — Мари Торн, кажется, перед смертью пила вино. Но это ещё не всё — в организме нашли цианид. В кабинете воцарилась тишина. Только капли дождя барабанили по стеклу. — Всё, как в тот раз, — Кассиэль почти прошептал это, но его реплика не укрылась от остальных. — Откуда ты так много знаешь об этом? — То ли обвиняя, то ли пытаясь разобраться спросила Одри. — Моя сестра была там. И осталась... Навсегда. Проглотив ком в горле, Одри пожалела, что спросила об этом. Кто за язык тянул? — У нас с тобой общая боль, Одри, — Кассиэль печально улыбнулся, отчего в уголках его глаз собрались морщины. Одри не нашлась, что ответить, просто кивнув Кассиэлю. Получив задания и собравшись разъезжаться по делам, группа уже готова была выходить из кабинета. — Агент Фрост, прошу прощения, — тихий голос Малека заставил всех обернуться, — думаю, я был бы полезен вам в церкви. Может, мы найдём там что-то, что поможет мне составить психологический портрет лидера «Эон Малак». Микаэль не нашёл аргументов для отказа, и команда покинула кабинет.

***

Микаэль занял место за рулём, рядом с ним села Фелония. Малек и Одри сели на заднее сиденье. Ехать предстояло чуть больше часа. «Может, немного вздремну? Прошлой ночью снились кошмары, и не спала толком». Дождь барабанил по крыше автомобиля убаюкивающе. Микаэль вёл машину молча, глядя прямо перед собой. Рядом с ним Фелония листала что-то в телефоне, изредка бросая короткие фразы о маршруте. На заднем сиденье было тихо. Одри заснула почти сразу. Её дыхание стало глубоким и ровным. Ресницы подрагивали — ей что-то снилось. Малек сидел рядом, положив руку на спинку сиденья — не касаясь, но почти. Он посмотрел на неё, на её чуть приоткрытые губы, на прядь волос, выбившуюся из пучка и прилипшую к виску. На то, как её плечи наконец расслабились, потеряв напряжённость, с которой она держалась всё утро. Машина тряхнулась на стыке дорог. Голова Одри соскользнула со стекла и качнулась в сторону — к его плечу. Она не проснулась. Только вздохнула глубже и уткнулась носом в ткань его пальто. Пахло дождём, кофе и чем-то ещё — миндалём, кажется. Микаэль бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, ничего не сказал. Заметив это, Фелония обернулась на секунду, хмыкнула и отвернулась обратно. Малек не двигался, опустил взгляд на её макушку, растрепанные темные волосы. Ему захотелось поправить ту самую прядь, что прилипла к виску, но он не стал. Вместо этого он просто чуть сместился, чтобы ей было удобнее, и позволил своему плечу стать подушкой. Малек смотрел на проплывающие за окном огни и думал о том, что где-то впереди — церковь, в которой двадцать лет назад всё закончилось. Он закрыл глаза. Всего на минуту. И позволил себе эту минуту — просто сидеть и чувствовать тепло её дыхания на своей груди. Машина свернула на просёлочную дорогу. До церкви оставалось двадцать минут.

***

Казалось, время в этом месте остановилось двадцать лет назад. Потрескавшаяся мозаика, грязь, кровь на алтаре и иконы... С одним и тем же ликом. — Это их Бог? — Спросила Фелония, осматривая облупившиеся от сырости и времени изображения. — Это их Царь, — тихо произнёс Малек, осматривая алтарь и кафедру. Одри помнила эту церковь. Помнила тот день. Наверное, такие дни должны быть пасмурными, лишёнными красок, но тот день... Был солнечным, ярким, будто сама природа хотела, чтобы Одри запомнила его во всех красках.

***

20 лет назад

Одри десять. Мама и папа ведут её куда-то. «Наверное, опять к тому странному мужчине...». Мысли Одри путаются, в руках она сжимает кулон, который вручила ей мама. — Может, это все неправда, он просто обычный человек? — Слышит Одри голос мамы. — Перестань! Ты так и хочешь остаться Спящей? Хочешь, чтобы наша дочь никогда не проснулась? — Агрессивно вторит ей папа. Мама всегда шла за отцом, всегда делала то, что он велит. Но тот день стал исключением. В церкви было темно, освещали большое помещение только несколько свечей. Заняв место на жёсткой скамье, семья принялась ждать своего Царя. Болтая ногами, Одри смотрела в потолок, на котором разместились фрески с, ещё непонятными ребёнку, изображениями. Услышав голос их Царя, Одри устремила на него взор и ужаснулась. На алтаре лежали два тела, судя по всему, ещё свежие. Кровь стекала в кувшин. — Боже, ты видишь это? — Беспокойным шёпотом мама обратилась к папе и резко поднялась со своего места. — В какого Бога ты веришь? — Отец грубо схватил её за руку и усадил обратно. — Настоящий Бог перед тобой, и мы сделаем, что должно! — М... мамочка...? — Детский разум не мог полностью осмыслить увиденное, но одно было ясно — происходит что-то ужасное. Мама резко обняла Одри, прижав её к себе, прошептала: — Не бойся, детка... Царь, вскинув руки вверх, поприветствовал свою паству. Встав к кафедре, он начал проповедь. Его голос звучал вкрадчиво и властно: «Спящие! Вы пришли сюда, потому что услышали зов. Потому что сон, в котором вы жили, стал слишком тесным. Потому что ваши глаза, закрытые так долго, наконец, открылись! Спящие! Я обещал вам правду! А правда в том, что этот мир — сон, в котором вы забыли, кто вы есть! Вы — не ваши тела, не ваши страхи, не ваши имена, не ваши лица, не ваши привязанности! Спящие! Наконец-то я вижу тех, кто готов проснуться! Я не поведу вас! Я пойду первым! Не бойтесь! Проснитесь!» Адепты, ведомые своим Царем, подходили к алтарю, зачерпывая в кубки кровь. Первой это сделала темнокожая девушка — она подошла к лидеру секты, и он что-то добавил в её кубок. Девушка прошла на свое место. Почти сразу её дыхание стало прерывистым, грудь поднималась всё реже. Через несколько минут она закрыла глаза. — Она проснулась! Проснитесь же и вы, дети мои! — Голос их Бога побудил адептов стекаться к алтарю. В этой суматохе мать Одри схватила её за руку и повела в исповедальню. — Сиди здесь тихо, Одри! Молчи и не выходи, что бы ты ни услышала! — Взгляд мамы смягчился. — Я люблю тебя, моя девочка... Через некоторое время Одри обнаружила себя на полу исповедальни, уткнувшись лицом в колени. Голоса стихли. В руке она сжимала кулон, подаренный мамой.

***

Настоящее время

Одри открыла глаза, держа в руках тот самый кулон. По её щекам текли слезы. То, что она так долго прорабатывала в терапии, вновь настигло её. - Одри? — Фелония заглянула в исповедальню, забеспокоившись, что коллеги давно нет. — Ты в порядке? — Да, я... Я была здесь, когда все случилось, мама спрятала меня. Это мой кулон, — Одри протянула кулон детективу. — Покажу это Рафаилу, вроде он увлекается такими штуками... Знак секты? Одри ещё раз оглядела кулон. На нем было изображено два глаза в профиль: один был закрыт и из-под века текла слеза, второй же был открыт, излучая яркий свет. — Да... Прости за это, — Одри встала, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Все хорошо, Одри. Позволь себе почувствовать эту боль, не прячься от неё. Из основного зала послышался ледяной голос Микаэля: — Одри! Фел... ония... Мы кое-что нашли. Выйдя в зал, девушки увидели, что Малек и Микаэль отодвинули тяжёлую каменную кафедру. Под ней был тайник, из которого они достали... — Дневник? — Фелония спросила это почти с насмешкой. — Сектой управляла девочка-подросток? Микаэль юмора не оценил, а вот Малеку это пришлось по вкусу: — Ты что, видишь тут рюши и бантики? Одри прыснула и сама удивилась своей реакции. Малек мельком глянул на её лицо, но заметив слезы и опухшие глаза, немного обеспокоенно накрыл её ладонь своей. — Кажется, теперь мы знаем имя лидера секты, — Микаэль открыл дневник с обложкой из коричневой кожи. — «Меня зовут Баэль Флэйм, и я просыпаюсь...»

***

Казалось, что обратный путь занял меньше времени. Микаэль высадил всех у штаба и отправился с докладом к Сомнусу. Фелония коротко попрощалась, сказав, что поедет к Рафаилу. Малек и Одри остались вдвоём, прячась от дождя под козырьком. — Хочешь поговорить? — Малек осторожно начал разговор. — Там, в церкви... Ты... Воспоминания нахлынули? Одри молчала, не желая обсуждать эту тему. — Обменяемся номерами? — Вдруг перевёл тему Малек. — Так будет удобнее. Не найдя причины для отказа, Одри продиктовала ему свой номер. — Боюсь, что мне уже пора, надо изучить этот дневник, — Малек махнул Одри рукой и ушёл, понимая, что она не ответит.

***

Одри хотелось только одного: принять душ и смыть с себя всю грязь. Зайдя домой, первым делом она отправилась в ванную комнату. Горячая вода барабанила по плечам, смывая напряжение. Одри стояла, упёршись ладонями в холодный кафель, и смотрела, как струйки стекают по её телу. «Малек Синнер. Профессор Синнер...» Она помнила его лекции. Судебная психиатрия, третий курс. Он входил в аудиторию ровно в девять, всегда в тёмном костюме, всегда с этой своей полуулыбкой, от которой студентки на первых партах начинали теребить ручки. Он говорил о психологии убийц так, словно знал их лично. Одри выключила воду и потянулась за полотенцем. Она вытерла лицо и замерла, глядя на своё отражение в запотевшем зеркале. Ей тридцать. Она агент спецподразделения. Она видела смерть, допрашивала убийц, держала в руках оружие. Но стоило ему войти в ту комнату — и она снова почувствовала себя студенткой, которая краснеет, когда видит молодого профессора. «Оставлю вас в покое, мисс Харт». Она помнила эту фразу. Одри накинула халат и вышла из ванной. В комнате было темно и тихо. Она села на край кровати, всё ещё чувствуя на коже тепло воды — и холодок от мысли, что завтра она снова увидит его. — Это просто работа, — сказала она себе.

***

Одри уже легла в кровать, когда телефон на тумбочке коротко завибрировал. Она потянулась за ним, щурясь от яркого света экрана. «Не спишь?» Два простых слова, но что-то в них заставило её сердце учащенно забиться. Она набрала ответ, потом стёрла. Набрала снова. «Уже в кровати. Что-то случилось?» Три точки появились почти сразу — он печатал. «Ничего. Просто хотел сказать, что сегодня ты хорошо держалась. В церкви. Это непростое место». Одри перечитала сообщение дважды, прежде чем ответить. «Спасибо.» Она подумала, что разговор окончен, убрав телефон, но тот снова завибрировал. «Я рад, что мы снова встретились, Одри. Даже при таких обстоятельствах.» Она прикусила губу. — При каких...? — Прошептала она. В груди разлилось что-то тёплое, опасное, чего она не знала. «Я тоже.» И, поколебавшись секунду, добавила: «Спокойной ночи, Малек.» Ответ пришёл почти мгновенно: «Спокойной ночи, мисс Харт.» Она улыбнулась, сама не понимая, почему, и положила телефон на тумбочку экраном вниз. Но ещё долго лежала в темноте, глядя в потолок и чувствуя, как где-то под рёбрами разгорается крошечный, неосторожный огонь.