Тень прошлого

Чон Чон-Гук смотрел на женщину, стоявшую в дверях его кабинета, и не мог отвести взгляд. Она была не похожа на типичных посетительниц его офиса - ни на деловых партнёров в строгих костюмах, ни на девушек, ищущих выгодную партию. Мокрое пальто, растрёпанные волосы, ссадина на руке и взгляд, полный такой ледяной ярости, что воздух в кабинете, казалось, похолодел на несколько градусов. - Папа! - его сын Соён подбежал к столу и обнял отца за ногу. - Я был на улице, а они... они хотели меня обидеть. Чон-Гук машинально опустил руку на голову ребёнка, но его внимание было приковано к незнакомке. Он перевёл взгляд с её лица на испачканный грязью подол пальто, затем снова на глаза. В них не было страха, только вызов. - Кто вы? - его голос прозвучал ровно, но с нотками стали. - И что случилось с моим сыном? Лима сглотнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Боль в руке пульсировала в такт бешеному ритму сердца. Она отпустила ладошку мальчика и выпрямилась, расправив плечи. - Меня зовут Лима. Я... владелица кафе неподалёку. Я увидела, как группа детей напала на вашего сына. Один из них был вооружён палкой с гвоздём. Чон-Гук мгновенно переменился в лице. Спокойствие бизнесмена испарилось, уступив место холодной ярости хищника, защищающего своё потомство. Он подхватил Соёна на руки и быстро осмотрел его с головы до ног. - Ты не ранен? Где болит? - голос отца был низким и напряжённым. - Никде, папочка. Она меня спасла, - Соён указал пальчиком на свою спасительницу. - Она заклыла меня собой. Мужчина медленно опустил сына на пол и выпрямился во весь рост. Теперь он возвышался над ней, словно скала. - Вы рисковали жизнью ради чужого ребёнка? - Он ведь просто... ребёнок. И... я знаю, какого это - терять малыша, - выпалила Лима быстрее, чем успела подумать. - Я не могла пройти мимо. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Чон-Гук смотрел на неё так пристально, что девушке стало не по себе. Она физически ощущала этот взгляд - он словно сканировал её, пытаясь проникнуть в мысли. Внезапно его брови чуть нахмурились. - Ваше лицо... Вы говорите по-русски? У вас есть акцент. Лима вздрогнула. - Да, я из России. Я переехала сюда недавно. - Россия... - он произнёс это слово медленно, будто пробуя его на вкус. В его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание, но тут же погасло. - Благодарю вас за спасение моего сына. Я ваш должник. Моя секретарша проводит вас к врачу и выпишет чек за причинённый ущерб. Он потянулся к телефону внутренней связи. - Не нужно чека, - отрезала девушка резче, чем собиралась. - Мне не нужны ваши деньги. Я просто хотела убедиться, что с мальчиком всё в порядке. Она развернулась к двери, чувствуя, как к горлу подступает ком. Воспоминания пятилетней давности обрушились на неё лавиной: холодный больничный коридор в Москве, запах хлорки и отчаяния, лицо врача, произносящего страшные слова: *«Мы сделали всё возможное... Мне очень жаль»*. - Подождите! Голос Чон-Гука заставил её замереть с рукой на дверной ручке. Она обернулась через плечо. - Как вас зовут? Полностью? - Лима Ким, - соврала она машинально, назвав самую распространённую корейскую фамилию. Он кивнул, запоминая. - Лима Ким. Я не забуду этого имени. Она выскочила из кабинета, едва сдерживая слёзы. Оказавшись в лифте, она прислонилась спиной к зеркальной стене и закрыла глаза. Он не узнал её. Конечно, не узнал. Для него та ночь была лишь эпизодом, ошибкой перед свадьбой с женщиной из высшего общества. А для неё это была жизнь. Которую у неё отняли дважды: сначала забрав надежду на счастье с ним, а потом - её собственного ребёнка. Выйдя на улицу, девушка вдохнула сырой вечерний воздух. Рука горела огнём. Она посмотрела на царапину: кровь уже запеклась тёмной коркой. Боль была физической, но она не шла ни в какое сравнение с той болью, что разрывала душу изнутри. Она спасла мальчика от палки с гвоздём. Но кто спасёт её от призраков прошлого? И почему этот пятилетний ребёнок кажется ей таким невыносимо знакомым? Лима подняла голову и посмотрела на окна верхнего этажа небоскрёба «Чон». Где-то там Чон-Гук прижимал к себе сына и даже не подозревал, что пять лет назад он уже терял ребёнка. И что женщина, которая сегодня рискнула собой ради его наследника, носит эту потерю в своём сердце каждый день. Она плотнее запахнула порванное пальто и быстрым шагом направилась домой. Ей нужно было смыть с себя грязь этого дня и запах крови. А завтра... завтра она откроет своё кафе и будет печь круассаны так, будто ничего не случилос ь. Но она знала: её жизнь уже никогда не будет прежней.