И рушится стена...

      Ночь сгустила краски неба до бездонной синевы. На ясном тёмном куполе отчётливо сверкали серебряным огнём россыпи звёзд и острый молодой месяц. Ничто не мешало улицам столицы погрузиться до утра в безмятежное забытьё под редкие пощёлкивания домино в порту и последние за день разговоры, просачивающиеся сквозь приоткрытые в май окна. Ко сну не готовился лишь королевский дворец: по коридорам из тронного зала лилась, перемежаясь с весёлыми голосами, музыка, смех взрывался фейерверками и подолгу не утихал.       Ожидала ли виновница торжества столь тёплый приём? Ожидали ли её возвращения за пару недель до лета друзья? И каждый ли из них, так же безусловно радовался встрече, как кронпринцесса и её (наконец-то!) супруг?..       Время почти перевалило за полночь, и обстановка стала достаточно расслабленной, чтобы никто в одной из множества гостиных королевского дворца Короны не заметил, как рыжая девушка тихо выскользнула за дверь. Тем временем её сестра безжалостно сдавала Кассандре нового капитана гвардии для всё новых и новых насмешек. Слушать дружеские перебранки, наблюдать за реакцией старших было в какой-то мере забавно... Но, в отличие от Киры, Каталине это приносило мало удовольствия. Тем более, всякий взгляд на Кассандру уводил мысли в совсем другую сторону.       На повороте коридора до слуха девушки донеслись вспышки хохота и звуки гитары, которую Рапунцель попеременно забывала за разговорами. Рыжая прислушалась, но не уловила беспокойства, которое мог вызвать её уход.       Ланс был замечательным приёмным отцом, пускай и немного неловким. Он наверняка будет волноваться, обнаружив её отсутствие, но сестра и Юджин вразумят: Каталина просто немного устала. И это даже будет правдой. В конце концов Кира беспрепятственно может ускользнуть следом, если сочтёт нужным.       Кивнув самой себе, девушка зашагала в отдалённое крыло дворца.       Прежде Каталина не бывала там в тёмное время суток, искажающее любое место до неузнаваемости, но старая воровская привычка примечать ориентиры помогала не сбиться с пути. Девушка старалась не думать о бессмысленности своего похода, в результате которого могла обнаружить всего-навсего запертую дверь. Руки холодели, стоило ей даже мысленно назвать вещи своими именами. Но отступать было не в правилах их большой разношёрстной семьи, и уж лучше она пожалеет один раз о своей смелости, чем будет неизвестно сколько ещё мучиться в нерешительности.       Бледная полоска света под тяжёлой дверью и по контуру прорезанного в ней люка вселила в девушку надежду и в то же время опалила нервозностью. Каталина прикрыла глаза и глубоко вздохнула.       «Успокойся, — мысленно велела она самой себе и для убедительности напомнила: — Это не страшнее, чем стать оборотнем».       Она постучала.       Мгновения тишины показались рыжей оглушительной вечностью. Каталина почти успела отмахнуться от своей нелепой затеи, как услышала усталое, приглушённое дверью:       — Открыто.       Тон насторожил девушку. Отворив дверь не до конца, она заглянула в мастерскую и, шаря глазами в полумраке, позвала:       — Ви?       — Здесь, — хриплый голос привлёк внимание к подоконнику.       На фоне всеобщего веселья до ужаса неправильной казалась пустота, витавшая в обители придворного инженера. Каталина вошла и закрыла за собой дверь. Пустоту нельзя выгнать, её можно только заполнить, а открытая во вне дверь этому не способствует. Тем более когда...       — Рапунцель сказала, ты ушёл в Старую Корону, — девушка сосредоточенно пригляделась к ступеням, прежде чем шагнуть с помоста, словно не могла без труда сбежать по этой лестнице с закрытыми глазами.       Вэриан тихо хмыкнул.       — И тем не менее ты искала меня здесь, — по голосу Каталина определила, что он блёкло улыбнулся.       — На воротах Пит и Стэн. Они не видели, чтобы ты выходил, — пожала она плечами.       — Да они вообще меня редко видят, пока не столкнутся, — почти весело заметил Вэриан, но скрипучие нотки в голосе выдали фальш. Казалось, он внутренне противился этому, и всё равно насилу вытягивал из себя ту реакцию, которая была ожидаема.       Каталина носком ботинка аккуратно отодвинула с прохода опрокинутый стул и сглотнула, когда воспоминания о подавленной злости и её последствиях всколыхнулись. Непроизвольно брови сошлись на переносице, губы сжались. Взгляд метнулся к фигуре парня на подоконнике. Зажатые в руке очки больше не удерживали волосы, и те скрывали лицо как от бледного серебра луны, так и от тусклого огня догорающей свечи. Поставленная на подоконник прямо в сапоге нога, перекрещенные на колене руки, устало прислонённая к углу рамы голова... Застывшая поза, не изменившаяся даже когда девушка приблизилась, достаточно сказала Каталине. Никто кроме рыжей и не стал бы его искать, ведь придворный инженер убедил принцессу, что его во дворце нет, а Рапунцель — всех остальных.       Молчание тянулось, но ни один из них не спешил его нарушать. Обычно первым заговаривал Вэриан, однако на этот раз тишина его словно бы не беспокоила. Что было подозрительно от парня, который частенько разговаривал с енотом, а иной раз и сам с собой...       Девушка не могла отделаться от ощущения, что придворный инженер вязнет в каком-то противном тягостном чувстве, хоть и пытается не выдавать этого.       Недолго думая, Каталина опустилась на подоконник и бросила скользящий взгляд на высокое тёмное небо. Зелёные глаза чуть задержалась на серебристом серпе — таком остром, что им в пору, как бумагу, вспарывать любую броню, — прежде чем вернуться в стены мастерской. Вэриан неотрывно глядел в окно. Он обманул кронпринцессу и знал, что пришедшая к нему посреди скромного праздника девушка не осуждала. Казалось, он вообще забыл о присутствии в своей обители постороннего. Несмелая мысль шепнула Каталине, что, может быть, дело в том, что она давно уж не была посторонней... И это подтолкнуло рыжую к рискованному жесту.       Дотронувшись до плотной материи, девушка чуть не отказалась от вмешательства, на которое она, наверное, не имела права... Но потянула.       Вэриан не сразу заметил, что что-то происходит. Лишь когда вместо привычной перчатки ощутил тёплое, живое прикосновение, едва не отдёрнул руку, точно вновь ошпаренный. Но первую, автоматическую, реакцию погасил пойманный взгляд Каталины. Робость и осторожность в нём переплетались с чем-то, названия чему парень не знал. Дыхание перехватило, по коже прошла лёгкая дрожь. Это незнакомое что-то, кажется, расплавило стену, через которую не могли пробиться ни короткие дружеские объятия, ни отцовская рука на плече. Оставило его застывшим где-то на грани беззащитности, которая — парень и не предполагал — может быть приятной.       Дрожь сменилась теплом. Оно растекалось от макушки до пят, а в груди стало почти жарко. Глаза обожгло, но своевременно глубокий вдох остудил подступавшую влагу.       Вэриан спустил стоявшую между ними ногу с подоконника и неуверенно переплёл пальцы. Свободная рука ободрённой Каталины отбросила с его лица чёлку, только чтобы та беспорядочно свалилась на глаза, вызвав у девушки неловкий смешок, а у самого брюнета — ухмылку, непривычно легко перетёкшую в улыбку, когда рыжая запутала пальцы в тёмных прядях.       Пламя свечи задрожало, причудливые тени от изобретений и инструментов пустились в пляс по стенам. Отсветы огня точно подожгли ярко-рыжие волосы девушки, а большие зелёные глаза сверкали ярче витражного стекла в соборе.       Миг — и свет погас...       — Знаешь, папа порывался пойти искать тебя почти час назад... — многозначительно произнесла Кира.       Каталина улыбнулась и чуть наклонила голову к сестре, без слов побуждая ту продолжать.       — ...Но я убедила его, что ты просто захотела отвлечься, — гордо и не без тени лукавства заявила брюнетка.       Хихикнув, Каталина обняла сестру, та лишь ухмыльнулась. Пальцы брюнетки окончательно растрепали рыжие волосы и на озадаченный взгляд Кира фыркнула:       — Спихнула бы на меня, я-то не осторожничаю.       Каталина не сдержала смущённую, но счастливую улыбку.       — Ви... Я-я... Т-т-ты... — девушка никогда не замечала за собой заикания, но язык стал таким неповоротливым, а слова напрочь вылетели из головы...       И необходимость в них внезапно отпала.       Тёплые пальцы мягко подтолкнули подбородок вверх, сухие тёплые губы накрыли её, нервно сжатые. Электрическим разрядом по спине пробежало изумление. У бывшей воровки украли первый поцелуй — какая ирония! Не то что бы она стала обвинять Вэриана, но на какое-то ничтожное мгновение Каталина растерялась. Значит, её влюблённость не безнадёжна?.. За шкирку откинув подальше мысль о том, что дело в возвращении Кассандры, девушка закрыла глаза и позволила себе раствориться в ощущениях.       Это было неловко, неумело, но искренность крыла, как самый мелкий козырь кроет тузы других мастей. Скользившие по плечу изумрудного жилета тонкие пальцы крепко вцепились в отворот. В любой другой день она бы постеснялась вот так бесцеремонно смять лацкан, но сейчас... Сейчас щёку Каталины щекотали тёмные волосы, пока на её вытянутой шее ненавязчиво лежала непривычно тёплая ладонь, а разукрашенные шрамами пальцы осторожно перебирали рыжие волосы — придворный инженер на полголовы выше и ни на грамм не резче бывшей воровки. Плотная материя перчатки бережно сжала плечо и, в отличие от руки в волосах, не ушла, когда парень чуть отстранился.       Вэриан коснулся своим лбом её и хрипло, с отголоском улыбки спросил:       — Я правильно тебя понял?       Каталина замерла на мгновение и рассмеялась, когда облегчение накрыло её. Она обвила шею парня руками и смелее потянулась за продолжением первого поцелуя.