Глава 7. Мама знает как лучше…

— А это, Родной, называется попкой, или же попочкой, или же «персиком», или «орехом» или же задницей. И воот сюдаа — певуче протянул ангельский голосочек пока пальчик-мудрец скользил по низу позвоночника пересекая осиную талию, далее к копчику и остановился лишь у… «КОЛЕЧКА», — тоже мо…жно… — запнулась она. Богиня конечно надеялась на страстные чувства своего возлюбленного к себе, как никак она более десятка лет сводила сыночка с ума своим совершенным телом и миииленьким, ангельским, таким словно бы невинным личиком наивной шестнадцати летней девчонки. Но… Но такого она не ожидала! Шин! Её шин прильнул обоими ладонями к её попке! Принялся её то гладить, то тискать, то с таким нажимом продавливать ягодички словно хотел понять кто победит в «соревновании» его страстные руки парня или Божественная упругость этих «артиллерийских ядер»! Видно это приглашение к телу и поцелуй проломили какую-то «плотину» в душе её сына… Это страсть, этот идеал маячащий каждый день перед тобой, лишь руку протяни? Капля, за каплей попадали в резервуар страсти. Резервуар, что сейчас нахрен прорвало! Богиню-Мать, Богиню-Мио сейчас то хаотично целовал эту Божественную задницу, то словно хотел вылизать её начиная с верха левой ягодицы и до самого бедра! — «Ох Шин… И зачем я тебе только iPad купила и «типа на карманные расходы» карточку открыла?» — мысленно словно хотела пожурить любимого… Ведь да он был неопытен, и в его неприкрытой страсти не было какой-то логики или плана. Но было, намного более важное! Восхищение перед Богиней! Обожание её! И бесконечная почти животная страсть! — «Ах мой, Шин! Как я долго ждала тебя, Любимый! Моя Душа, что даровала мне имя! Моя плоть и кровь! Мой самый милый, нежный сынок! Мой самый верный друг! И мой… не самый опытный любовник… Но сейчас я помогу тебе!» — певуче с каким-то странным умилением думалось Божеству. Она резко за одно движение обхватила его сидящего перед её попкой на коленях своими крепкими бёдрами! За один миг усадила его обратно на свою кровать развернув на девяносто градусов! И как гимнастка или вернее, как змея в пол оборота спустилась перед своим ДОЛГОЖДАННЫМ ШИНОМ! И сидя на коленках робко, невинно, почти извиняясь сказала, — Мама знает как лучше… — и начинала снимать ремень и расстёгивать ширинку! «Ого! Какой у моего «мальчика» БОЛЬШОЙ»! — мысленно отметила Богиня. — «Я конечно много литературы прочла и за все эти годы множество «фильмов» посмотрела… Я сделаю всё для тебя, Дорогой!» — и чтобы её избранник — её плоть и кровь не понял, что Богиня и сама вообще-то нихрена не умеет! Быстро «вытащила» розовый язычок и начала им тянуться к члену единственного которого ждала всю жизнь! И за одно движение не убирая языка САМА надела свой ротик на без преувеличений настоящее достоинство своего сына! Своего Бога! Делая движения ротиком то вниз, то вверх, а на верху закручивая уже не язык а головку в такой Дья… Божественный «французский поцелуй», что у парня дар речи пропал — он лишь, что-то невнятно мычал и бормотал. Но когда Мио взяла эту восемнадцати сантиметровую махину в свой ротик до конца и исподлобья невинно посмотрела, — Да! Мамочка! Так хорошо! — В этот момент Богиня, хоть и бровью не повела, но была по-настоящему вознаграждена! Даже не смотря на то, что её ротик наделся на все сто процентов а головка с «телом» члена была уже в глотке! «В таком состоянии парни не врут! Мой Шин! Мой Шин меня лююбииит!» — уже не певуче, а натуральный мёд неги расползался по её Божественной душе. Теперь она не просто надеялась! Она знала! Она чувствовала! Как она важна! Как она нужна! Как и то, — «Шин, ты мой! Я никогда! И никому тебя не отдам!» — Дорогой? А моя попка тебе же понравилась? — спросила коленопреклоненная мать-Богиня. — Каждый миллиметр твоего тела Божественен! Ты самая, самая лучшая на свете! Люблю! — и на этих словах Мио перестала сомневаться! Она получила желаемое! Своего Любимого! Своего Мужчину! Которого сама взрастила и которого сама же сейчас всему научит! Богиня упивалась этой властью! — Тогда? Иди ко мне, Родной! — и также ловко как спустилась на коленки змея-акробатка также ловко вернулась на постель в коленно-локтевую позу. — Шин? Я дарую тебе всю себя! Прошу лишь об одном будь всегда моим и будь верен мне! — Я бы никогда тебя не предал, маму… — Шин, Дорогой? Ещё одна просьба — зови меня пожалуйста «Мио»? — Конечно ма… Мио! Люблю! — И я тебя безгранично люблю мой, Шин! — и за одно движение столь быстрое, что не разобрать, то ли где-то в мамочкиной комнате была сокрыта смазка, то ли успела призвать и сразу же отпустить ангела-Ханиэль увлажнила своё «колечко», ухватилась за здоровенный хер Шина и сама же приставила его ко входу! — Любимый? Не бойся! Иди ко мне! — потянула и головка на половину зашла! — Я помогу, Шин! Мамочка не солгала! И помогла своему возлюбленному Богу натянуть свою же полочку примерно до середины! — Ах! Мио… — Чудесно! Так прекрасно! Ради этого стоило жить! — последняя фраза подарила её душе настоящий оргазм! «Мой Шин! Только мой!.. Ещё бы ты… Хотя бы ни раз через раз мамой называл… Ладно об этом потом!» — и хоть сама стремилась поскорее так сказать узаконить переход их отношений из качества «мать-сын» или «Божество-молящийся» в качество «любовники», а ещё лучше «Мио-Шин»! Та материнская опека с который она его направляла! Сейчас в своей попочке! Или как не хотела отпускать гулять с Джиро, ведь материнское сердце предчувствовало беду, ярче всего не говорило, а кричало, что она сама хотела быть для своего Шина и добрым Богом, и ласковой мамой, и верным другом, и объектом первых «робких переживаний», и любовницей, и любимой! Когда на очередной фрикции он ухватился за её роскошные сиськи и потянул через них всю Богиню на себя параллельно ещё глубже зазубриваясь в эту восхитительно узкую попку она не сопротивлялась! Наоборот подстраивалась под каждое движение своего ненаглядного Шина! — Тебе хорошо, Любименький? — Так нежно и ласково спросила Богиня. — Я! Я… Ааааа — и почувствовав что внутри стало влажнее и частичка отданной за завтраком силы вернулась обратно, она также и узнала ответ на свой «невинный» вопрос. «Ничего, Любимый! Мио, тебе даст в сотню раз больше! Молочка! Всю себя! Только будь моим, Родной! Единственный! И любимый!» — словно давая то ли обещание, то ли клятву думалось Богини. — Ма… Мио… Это… Это было прекрасно! Я никогда такого не испытывал? Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — Я тоже тебя люблю. Всегда любила. И всегда буду любить. — за время слов лисица успела за одно движение задницы вперёд и назад «освободиться»! Толкнув ещё раз своей крепенькой попочкой и Шин уже лежал горизонтально! И она словно облако уже устроилась с боку и ещё очень долго гладила его по волосам пока сынишка признавался в любви. — Ма… Мио! Я люблю тебя! — Я никогда себя так не чувствовал! Таак хорошо! — Мио? Ты самая, самая прекрасная, красивая и необыкновенная девушка на свете! — Ты для меня единственная! — Люблю! — закончив признания, лишь потому что кислорода в воздухе лёгких не осталось. Но сделав так необходимый вдох он получил в награду поцелуй, в котором читалось в сотню раз больше, чем пылкий юноша пылко пытался вложить в слова! — Ты для меня вся моя жизнь. Мне никто не нужен кроме тебя, Мио. ЛЮБЛЮ! — Я знаю, Любимый. Ты тоже весь мой Мир и вся моя жизнь! Нас никто не разделит, Шин! Это будет истиной для всего Мира! — и на этих словах Божественная, хоть и странная семья погрузилась в море поцелуев и в океан неги Блаженства! Но именно благодаря тому, что два Божества счастливо кутались в любовных объятиях миллиарду людей не пришлось подыхать мучительной смертью в пространственных разломах. А где-то уже не маленькая девушка Куруми до сих пор дружит с подружкой из детства — Савой.

The End?