***

И только луна может слышать, как плачет Во тьме белый загнанный зверь Нет места ему ни в одной волчьей стае И нет места среди людей "Легенда о белом волке" - Kira Winter ***       Астер Дейл помнила, как впервые посетила Министерство, когда папа привел ее за руку — маленькую, напуганную скоплением волшебников, суетливо бегающих между отделами, а над потолком летали зачарованные записки. Когда Саманта увидела, как отец подвел белокурую малышку с оленьими глазами к ее рабочему столу, она не сдержала всхлипа и подхватила Астер на руки, крепко сжимая в объятиях. «Познакомься со своей сестрой, малыш»: сказал папа.        Сейчас это казалось чем-то из прошлой жизни. Чем-то, что приходится прятать за заслонами окклюменции даже от себя. В Министерстве не осталось суеты, бумажных самолетиков под потолком и добродушных волшебниц, тискающих Астер за розовые пухлые щечки.        Виктор Руквуд узурпировал кресло министра ещё до того, как Астер поступила в Хогвартс. Саманта рассказывала о том дне с неохотой, как о дне, который провел черту, за которой волшебный мир ожидали худшие времена. Он пришел в Хогвартс в облике чудовища с изуродованной волдырями кожей и дьявольскими красными глазами, объявив о захвате власти. В битве, развернувшейся в недрах горы под школой, он вышел победителем, убив ученицу, обведя вокруг пальца союзников-гоблинов и поглотив источник немыслимой древней силы, с которой его тщедушное тело едва справилось. Тогда и началась новая история…       Чудовище у власти привнесло чудовищные порядки, при которых аврорат работает не против темных магов, а во благо, уничтожая мятежников, выступающих против режима Руквуда. ***       Кабинет главы аврората не стал обжитым даже спустя два года после того, как его занял Себастьян Сэллоу. Не было никаких придающих каплю уюта мелочей, вроде рамки с семейным колдо на столе, чашки с забавной надписью от коллег или цветка в горшке. На пыльной поверхности письменного стола лежали только папки дел, не успевшие отправиться в архив, да стопка отчетов. Все выглядело так, словно Сэллоу не желает находиться здесь ни единой минуты и не хочет оставлять что-то, за чем стоило бы вернуться.       — Сэр, вызывали? — спросила Астер, заходя в безликий кабинет и сморщила нос от поднявшейся при ее появлении пыли.       — Дейл, ознакомься с делом, — мужчина протянул ей папку и она села в безликое кресло напротив, изучая материалы.       — Фелдкрофт, сэр? Свидетели есть?       — Никаких очевидцев. Лагерные гончие взбеленились от воя, жители считают, что в округе завелся оборотень. Прошерстите лес и пещеры и... Дейл, собери отряд, — Сэллоу откинулся на спинку кресла, проведя рукой по лицу с видом чертовски уставшего человека и посмотрел на подчиненную так, как умел лишь он.       Элитный отряд «Виверн» относился к подразделению аврората и подчинялся его главе, но не был скован уставом. В полевых работах они могли стереть или подчистить память, пытать или убить на месте тех, за кем охотились. Руквуд восхищался, что Сэллоу смог создать столь сильное оружие в борьбе с неугодными мятежниками и щедро осыпал премиями и орденами. В этом и была ирония нового режима — лидер сопротивления сидел под носом у министра, в почестях и орденах, а отряд его бойцов подчищал память и выдавал за мятежников министерских приспешников и доносчиков.       И если Сэллоу отправляет Астер на такую мелочь, как поиск оборотня или незарегистрированного анимага, значит причина кроется глубже, а она не задает лишних вопросов. ***       Любые возможные следы оказались засыпаны свежим снегом. Дейл стояла на краю скалы, глядя на простирающееся под ней поле в поисках зацепки, но никаких следов, что оборотень нашел какую-либо добычу, не было. Снежные хлопья падали за шиворот ее боевого облачения, но снегопады давно не отзывались детским восторгом. Теперь они напоминали пепелище, в эпицентре которого она находилась. Ей вдруг стало жаль, что она не владеет анимагией, чтобы бежать сейчас по рыхлым сугробам, утопая в нем лапами и ощущать, как ветер треплет шерсть на холке. Сколько бы она не старалась, отрастали лишь звериные когти и острые клыки без полного превращения.       — Здесь ничего, идем к пещерам, — крикнула бойцам отряда Дейл.       Они проверяли каждую канаву и пещеру в поисках чего-то важного для миссии, но там было пусто. Лишь под густыми зарослями хвойных деревьев, куда не попал свежий снег, были следы крупных волчьих лап, петляющих по кругу, словно волк намеренно путал следы.       Дом встретил Астер теплом и гостями — Себастьян и Саманта, уже четыре года как Селлоу, а не Дейл, расположились на диване у камина. Глава аврората и секретарь-правая рука Руквуда, сбрасывая министерские маски, казались моложе на десяток лет. Шутили друг над другом и смеялись в теплом семейном кругу, словно за дверью не было другой жизни из боли, страхов и риска. Дейл не сомневалась, что появление четы Селлоу не случайно и есть разговор, не предназначенный для стен аврората.       — Себ, без обиняков, что за история с оборотнем? — спросила Астер, когда ей надоели эти долгие взгляды и растягивание неизбежного. Здесь, вне мраморных застенок, они общались как семья, без официоза.       — Ты как всегда в лоб, - усмехнулся Себастьян. — В общем... Помнишь ту историю с Гонтами?       — Конечно... — с опаской ответила Астер, вспоминая бюрократический ад, что творился в аврорате, когда она поступила в новобранцы. Гонты прилично проспонсировали министерство, снабдив галлеоны угрозами, чтобы авроры нашли их пропавшего сына после смерти старшего Марволо, даже не догадываясь , что именно Себастьян его убрал. Ей еще тогда показалось, что у Сэллоу были личные мотивы, но подробностей не знал даже близкий круг. — Это связано с пропавшим Оминисом Гонтом?       — Оминис был нашим однокурсником и лучшим другом Себастьяна, — пришла на выручку Саманта, зная о том, как болезненно ее супругу даются разговоры о тех близких, кого потеряли или не спасли. — На шестом курсе, когда мы только задумались о том, что однажды нам придется противостоять Руквуду, благодаря Оминису у нас появилось место для собраний и занятий. Тогда мы решили, что нам может пригодиться анимагия и почти у всех получилось, а Гонт... Мы подшучивали, что он станет какой-нибудь змеей, но он превратился в волка. Огромного, белого волка.       — И что в этом плохого? — спросила Астер, отмечая, как сильно ощущает скорбь по другу семьи, исходящую от них. Имя Оминиса почти не произносили, иначе любая атмосфера становилась достойной поминок. Пусть она никогда и не встречала его лично, но несколько упоминаний в прошлом говорили о том, что он был человеком, верным принципам, а теперь выяснилось, что у них была похожая аниформа. Если бы, конечно, транформация завершилась...       — Он не хотел выходить из вольчего облика, потому в его форме обрел зрение...       — И нашел заклинание, привязывающее к аниформе, - закончил за ней Себастьян. — Оно разрывает сущность анимага с человечностью. Мы просили его не делать этого, но... В один момент он исчез и я даже не знаю, помнит ли он о нас.       — Так ты думаешь, что это он там в лесу? — Дейл сжала колено друга, поддерживая, как умела.       — Не знаю. Я надеюсь, что да, потому что хочу верить, что волк неспроста появился в районе Фелдкрофта. Оминис считал наш дом своим и наверное даже не знает, что я не живу там с тех пор, как... — Себастьян осекся, вспоминая сестру. — В общем... С другой стороны, я надеюсь, что это было совпадение, ведь если «Виверна» не выследит его, это сделают лагеря Руквуда.       — Я найду его, Себ, во что бы то ни стало, — заверила Астер.       — Есть еще новость. Мы нашли брешь в защите и способ попасть к магглам... ***             Себастьян никогда не приветствовал глупых и неоправданных рисков членов отряда. Там, где можно отступить, не рискуя потерями внутри «Виверн» — нужно отступить. Они дополняли способности друг друга и прикрывали, работая в слаженной гармонии и никогда не действовали по одиночке. Себастьян бы запер Астер в азкабане, если бы узнал, что она подвергает себя риску, но не рискнуть она не могла.       Не давая ему потерять еще одного человека бесследно, она оставила записку, что выдвигается на полученное ранее задание по своей воле, здравом уме и снимает с других ответственность за возможные последствия.       То, что влекло ее в фелдкрофтский лес лунной зимней ночью, сложно было облечь в слова. В этом было что-то большее, чем миссия «Виверны» или обещание отыскать потерянного Оминиса Гонта. Иначе, чем животными инстинктами, она бы это не назвала.       Стоя сапогами по щиколотку в снегу, на обрыве той скалы, что привлекла ее внимание днем, Астер вскинула голову к небу, глядя на полную луну. Звук, похожий на жалкий скулящий рык, вырвался из ее горла. Она видела превращение оборотней и знала наверняка, что не является одной из них, но прямо сейчас собственное тело казалось чуждым. Непробудившая анимагия давила, жаждущая вырваться наружу, но едва Астер ощутила языком удлинившиеся клыки и деформирующиеся ногти, как хруст свежего снега и рык за спиной отвлек, прервав очередную попытку превращения.       Медленно, не оборачиваясь, она вынула палочку из кобуры. Любое резкое движение могло спровоцировать хищника на нападение и единственным путем отступления был шаг со скалы и надежда на успешную трансгрессию. Астер не была уверена, что это волк и тем более, что это анимаг, но должна была узнать.       — Оминис Гонт? Если это ты и если… Если ты еще там, то знай, что я твой друг, — ответом Астер послужил еще более угрожающий рык, а животное приближалось все ближе. Она посмотрела вниз с обрыва, ужаснувшись риску разбиться в лепешку или расщепиться, если ничего не получится.       — Сейчас я повернусь, но не причиню тебе вреда. Я не могу спрятать палочку, вдруг я оступлюсь и упаду с обрыва, мне нужно будет трансгрессировать в падении, так что извини, — она развернулась в пол оборота и увидела его: огромный волк с белоснежной шерстью и блестящими в свете луны желтыми глазами. Белый волк, как и говорила Саманта… Тот предупреждающе рыкнул и попятился, оскалившись. Астер проследила за его взглядом — он совершено точно злился за палочку.       — Надеюсь, я не ошиблась и ты не сожрешь меня, — сказала Астер, прежде чем не спеша опустилась ниже. Едва ее колени коснулись земли, она бросила палочку перед собой, чтобы можно было успеть схватить ее в случае опасности, и выставила ладони вперед, демонстрируя безоружность. — Если ты Оминис, то имей в виду, твой лучший друг не обрадуется, если я здесь погибну. Видишь? Никаких палочек.       Волк закрыл пасть и принюхался, а затем… шаг за шагом, приблизился к Астер. Наверняка, животное ощущало ее страх и слышало, как колотится сердце, а может ощущало и угрозу. Но когда мокрый волчий нос ткнулся в раскрытую ладонь, Дейл пискнула от неожиданности.       — Если ты Оминис, дай мне знать, — прошептала Астер, глядя в янтарные глаза напротив. Волк заскулил и толкнул руку девушки, потеревшись о нее мордой. Должно быть, он давно не встречал людей, кроме кишащих в лесах браконьеров Руквуда.       Белоснежный окрас анимага серебрился в лунном свете и казалось, что сам волк светится в темноте. Дейл почесала его за ушами, обеими руками оглаживая бока зверя и пропускала мягкую густую шерсть меж пальев, представляя, что однажды и она станет такой же, с мощным звериным телом. Ее переполнял восторг и она вильнула хвостом.       «Хвостом?»       Внезапно шерсть на загривке анимага встала дыбом и он, издав глухой низкий рык, отпрянул. Астер не сразу поняла, что сделала не так, пока не увидела выступившие когти на руках. Она знала, что первое превращение может быть не самым приятным и даже частичная трансформация давалась ей с трудом, но сейчас она видела, как руки обрастают густым подшерстком, ладони укорачиваются и превращаются в лапы, не испытывая ни боли, ни дискомфорта. Все произошло так быстро и так шокировало, что весь процесс обращения в анимагическую форму Астер не обращала внимания на угрозу в виде другого зверя.       Волк, на полусогнутых лапах, наступал, обнажив оскал острых клыков, готовых вцепиться в шею Дейл. Инстинктивно она отступала назад, подальше от более опасного хищника, пока он не загнал ее к обрыву. Она глянула вниз и почувствовала, как вздымается шерсть.       — Оминис, я не враг! Это просто анимагия, — кричала девушка, но выходил только воющий скулеж.       — Тебе меня никогда не поймать, шавка браконьеров, — рычал в ответ Оминис.       Со стороны они выглядели обычными волками. Их лай и рычание разносились эхом на всю долину, спугнув стайку ночных птиц с насиженных мест. Астер взывала к человеческой форме, желая обратиться обратно, но тщетно. Адаптация давалась ей с трудом.       — Тогда откуда я знаю, кто ты? Только друзья знали твою аниформу. Себастьян решил, что ты зовешь его, но он давно не живет в Фелдкрофте. Люди в деревне боялись оборотня и пожаловались на твои завывания!       — Почему он сам не пришел, если понял, что я его зову?       — Он... — заскулила Астер. — Ты не знаешь, что происходит у нас. Он не может подвергать опасности семью. Пошли бы разговоры...       — Насколько все плохо?       — Это будет очень долгий разговор… ***       Однажды они выбрали для встречи первый день весны и до сих пор придерживались традиции. Близняшки, Анна и Дафна, махали им вслед, уже ожидая, когда снова смогут покататься на больших собачках, а Себастьян обнимал за плечи Саманту. Астер завыла от переполнявшей ее человеческое сердце радости, а Оминис боднул ее лбом, чтобы не раскисала. Когда-то они поборолись за то, чтобы для будущих детей темные маги стали лишь персонажами из сказки и страницами в истории прошлых лет. И Сэллоу, поставившие на кон все ради этого, больше других заслужили это счастье.       Они расставались с семьей на год, удаляясь с холма в закатных лучах и оставляя за собой следы волчьих лап на подтаявшем снегу.