Часть 1

Кайя срывается из своего кабинета, как только быстрый поток капель обрушивается на подоконник. Орхан бросает что-то о том, что сейчас не лучшее время идти на обед, но Сонмез не обращает внимания. В его жизни всё ещё есть одна маленькая, но очень упрямая заноза – его жена. И самое главное её упрямство в том, чтобы проводить все дни рядом с любимой сестрой с могилой любимой сестры. Стамбул на удивление не встречает пробками. Кажется, таких отчаянно спешащих куда-то, как он, в этот ураганный ливень не так много. Когда он подъезжает к кладбищу, за дождем не видно практически ничего. Он вступает в глубокую лужу, как только выходит из машины – кажется дождь здесь начался намного раньше. Он ругается про себя, тут же благодаря Аллаха за свою любовь к высокой обуви. До могилы Сейран приходиться пробираться практически на ощупь, ветер несёт обломки мусора и сухих веток, дождь давно промочил всю одежду насквозь, но Кайя продолжает идти. Идти только для того, чтобы обнаружить одинокую могилу Сейран. Его жена, вопреки всем предположениям Сонмеза, уже не там. А ведь в последнее время Суна настолько ничего не замечает, что Кайя был уверен, она не заметила бы и этот дождь. Он возвращается в машину, включает печку посильнее и звонит всем, кто должен быть в особняке. Но никто не отвечает, будто дружно испугались грозы и выключили телефоны – прямо как учат маленьких детей. Он выжимает педаль газа, не обращая внимание на то, как заносит машину нав поворотах. Нужно поскорее добраться домой, убедиться, что Суна там и не успела слишком промокнуть. Во дворе нет совсем никого из охраны, все спрятались в свой домик, пережидая ливень. Вот такие из них работники, мысленно смеётся Сонмез, а потом они удивляются, откуда в особняке бараньи головы. Кто бы ни был спасителем Суны и доставщиком её до дома, его хватило не на много. Кайя находит жену в их спальне, она сидит на кровати, промокшая настолько, будто только что с головой окунулась в Босфор, а не просто попала под дождь. – Суна, – он присаживается напротив неё на корточки, перехватывая ледяные женские ладошки в свои руки. – Суна, послушай, нам нужно тебя согреть, – она не реагирует, все так же смотря в одну точку на стене. – Суна, – он сжимает её ладони сильнее, – посмотри на меня. Нам нужно согреть тебя, давай, пойдём в душ. Он тянет её за руки, и она, будто кукла, поддаётся. Сонмез снимает её тяжёлое пальто, гольф и брюки. Суна настолько потеряна, что даже не смущается, оказываясь в одном белье перед мужем. Он настраивает горячую воду, сбрасывает своё пальто и аккуратно заводит девушку в душ. Суна дрожит и дёргается от обжигающих капель, но он сам прекрасно чувствует, что вода едва ли достигает 38°С. Она слишком замёрзла, и он удерживает их под горячими потоками, пока Суна наконец не расслабляться и перестает дрожать, привыкая к температуре. Они стоят ещё немного, пока Кайя наконец не убеждается, что девушка согрелась. Он укутывает её в огромное полотенце, тщательно вытирая всё до последней капли, и помогает нырнуть в теплый мягкий халат. Самому тоже приходится раздеться – вся одежда промокла насквозь – и укутаться в теплый халат. Суна остаётся в ванной, пока он переодевается, смотрит будто на него, а будто и куда-то мимо, снова заставляя его переживать о её состоянии. Он помогает ей удобнее устроиться в кровати, накрывает одеялом, чтобы она точно не замёрзла, и ещё одним пледом, хотя Суна даже не знает, откуда он его взял. – Не сбегай, пожалуйста. Я сделаю тебе чай и вернусь. Вместе с чаем он приносит ещё и ужин, знает, что это единственный шанс накормить жену. Она, конечно, исправно появляется на всех семейных приемах пищи, но вот только еда так и остаётся в тарелке. – Суна, посмотри на меня, – он аккуратно опускает поднос на кровать и присаживается рядом с девушкой. – Тебе нужно выпить горячее и поесть, – Суна реагирует не сразу, и он прикидывает варианты, как же вернуть жену из этой прострации, в которой она пребывает уже несколько месяцев, с дня смерти Сейран. Иногда ему кажется, что нужно просто поцеловать, может даже так нагло, как он ещё никогда не целовал её. Может тогда его снежная королева наконец растает. Может тогда его фея расправит крылья, сделает глубокий вдох и позволит себе жить. Но пока он только аккуратно касается её плеча, снова повторяя её имя. – Суна, давай, или я буду кормить тебя с ложечки, – она сдаётся, он понимает это по тому, как чуть дёргается уголок губ. – Не надо, Кайя, я сама. Спасибо, – чуть тише добавляет она. Он забирает свой чай с подноса и позволяет Суне в своём темпе поужинать. Он не торопит её, старается не смущать своим взглядом, смотрит что-то в своём телефоне. Но она замечает, как он без конца бросает на неё взгляд, будто боится, что, если он не будет смотреть слишком долго, она исчезнет. – Я, – несмело начинает Суна. – я закончила, Кайя, спасибо. Сможешь убрать поднос? – Конечно, давай, – он забирает поднос, отставляя его на маленький столик у дивана, и замечает, по тому, как она закусывает губу и сжимает одеяло, что она хочет что-то сказать, но будто не решается. – Я не кусаюсь, Суна, – он улыбается ей, надеясь, что это хоть немного её успокоит. – Ты хочешь что-то ещё? Принести что-то? – Почему ты не кушал? Меня накормил, а сам только чай выпил, – он даже щипает себя, совсем не веря, что Суна действительно спрашивает его об этом. Он так отвык от её внимания, что кажется, будто девушку подменили. – Я потом поем, не хочу сейчас. Знаешь, если ты не против, я хочу кое-что сделать, – она слегка качает головой, будто позволяя ему продолжить. – Я сейчас выйду, ты подожди немного и, когда услышишь стук, открой, хорошо? – Дверь? – Окно, – подмигивает ей Кайя, смущая девушку своим хорошим настроением. Он проклинает их комнату, эту ужасную стену и лужи, но всё равно пробирается к окошку. Черт возьми, надо было переезжать в его комнату, может тогда и жена была веселее, а то этот их дурацкий вид любого до депрессии доведёт. Он старательно выбирает дорогу, но самую глубокую лужу всё-таки не замечает. Кроссовки тут же становятся насквозь мокрые, но он не сдается, наконец добирается до нужного окошка, стучит, потом ещё раз, чуть сильнее, чтобы девушка услышала, но не слишком громко, чтобы не привлечь случайных наблюдателей его ночной прогулки Она наконец открывает, хмурится, и впервые за несколько месяцев выглядит живой. – Зачем ты вышел туда? Там ведь холодно, – тихо возмущается она, а он глупо улыбается в ответ. – Так получилось, что вот так, у окошка, у нас получаются самые искренние разговоры. В прошлый раз ты пыталась убедить меня, что жениться совсем не обязательно, помнишь? – Помню, – она улыбается на короткое мгновение, Кайя знает, она тоже вспомнила этот вечер. А ещё он знает, что она не улыбалась очень давно. Суна забирает с кровати одеяло и присаживается на подоконник, кажется, этот её муж задумал долгой разговор, а она всё ещё немного мёрзнет после того, как промокла. – Иногда я думаю, что ты говорила тогда все эти слова про то, что жениться не обязательно, не потому, что думала, будто теми своими словами отцу заставляешь меня, а потому, что на самом деле сама хотела избавиться от нашего брака. Но потом вспоминаю, как искренне ты улыбалась, и как смущаясь отвечала на мои поцелуи, и убеждаюсь, что ты и правда была не против этого брака. – Зачем ты сейчас говоришь мне обо всём этом? Это было так давно, и мы были совсем другие тогда, будто и вовсе не с нами всё случилось. – Ну уж нет, я совершенно уверен, что твой отец угрожал ножом именно мне, – смеётся Кайя. – Хотя от того Казыма и осталось сейчас так мало. Но знаешь, ты права в том, что это было будто с другими нами. Ты была такой уверенной в себе тогда. Планировала, как отомстишь отцу за всё. Ты ведь собиралась начать новую жизнь, и на этот раз, даже если не как в сказке, но бороться до конца. А я, я думал, что всё-таки нашёл семью здесь, в Турции, хоть и не в лице Ферита и дедушки. Думал, пройдёт немного времени, жена и правда меня полюбит, и может мы даже станем родителями. Знаешь, я ведь даже имя для дочери выбрал. – Дочери? Я всегда думала, что ты хочешь сына. – Я хотел, да, но, думаю, что быть отцом дочери мне пошло бы больше. Но сейчас это всё уже не важно. – Почему не важно? – он замечает, как от удивления поднимается её бровь. – Ты совсем больше не хочешь детей от меня? Ты...– он замечает, как она собирается с мыслями, облизывая губы и кутаясь в одеяло. – Ты меня больше не хочешь, да? – Я сделаю вид, что не слышал этого вопроса, Суна. Я ведь сказал тебе в нашу первую брачную ночь, что такое невозможно. Нет такой вселенной, в которой я бы тебя не хотел. Ничего не изменилось, Суна. Но, знаешь, если честно, то я скучаю по той Суне, с которой я познакомился. – Та Суна, с которой ты познакомился, умерла вместе с Сейран. Нет её больше, не существует. Моей половинки больше нет, Кайя, так что и Суны той нет, – он стирает сбегающие по её щекам слезы. – Я знаю, что тебе очень больно. Правда знаю, Суна. Я чувствовал себя также, когда не стало моей бабушки, а она была всем для меня в детстве. Но ты не права, что той Суны больше нет. Я смотрю на тебя и вижу, что ты просто потерялась. Потерялась в этой боли и пустоте, но ты ведь ещё жива, правда? – он снова стирает её слезы, которые сбегают неконтролируемым потоком. – Тебе просто нужно позволить себе жить. Сейран была хорошей сестрой, и она бы не хотела такого конца для тебя. – Как я могу жить, Кайя, если моя душа умерла. Моя малышка Сейран, у неё ведь было столько мечт, и она так мало успела. Как я могу быть счастливой, если не смогла спасти её. – Я бы сказал тебе, что пришло время тебе поискать свои мечты, но ты ведь не послушаешь меня. Так что, что насчёт того, чтобы исполнить мечты сестры? Она ведь хотела стать учительницей и увидеть мир, да? Тыкни пальчиком в карту и я устрою тебе путешествие. И ты тоже можешь стать учительницей, уверен, у тебя отлично получится, да и опыт уже есть. А потом когда исполнишь мечты сестры, сможешь придумать, если захочешь, что-то чтобы она всегда была рядом с тобой. Может откроешь свою школу или какой-нибудь фонд. И знаешь, я уверен, сестра будет смотреть на тебя с улыбкой и гордиться тем, какой девушкой ты стала. И, если захочешь, мы можем даже развестись, Сейран ведь никогда не хотела замуж. Всё что угодно, но, пожалуйста, не позволяй себе и дальше умирать каждый день, – она наконец поднимает на него взгляд, и Кайе кажется, что где-то в глубине этих шоколадных омутов снова зарождается жизнь. – Есть кое-что, о чём я хочу тебя попросить, но, пожалуйста, вернись в комнату, – почти шепотом просит Суна. – А я думал, сегодня твоя очередь выбираться через окошко ко мне, – улыбается Кайя. – Там ведь дождь, хватит, что ты промок второй раз за вечер. Возвращайся. – Черт возьми, а я думал, что тебе понравился совместный поход в душ, – смеётся Кайя. – Ладно, тогда встань пожалуйста, чтобы мне было удобнее забираться обратно. Суна делает несколько шагов назад, мысленно проклиная мужа. Выходил он ведь по-человечески, а назад решил через окно. А она так рассчитывала на эти несколько минут, пока он будет идти обратно. Ей нужно было собраться, немного прийти в себя, чтобы найти силы быть честной с Кайей, а он уже вот тут, сидит на подоконнике, насквозь промокший, что ей даже становится его жаль. – Ты хотела что-то сказать, – напоминает Кайя, возвращая девушку из мира мыслей. – Ты сходи в душ, согрейся, пока сам не заболел. А я здесь подожду, потом поговорим. – Ты правда меня дождешься? Не сбежишь, как делаешь всегда, стоит тебе подпустить меня хоть на шаг ближе к себе. – Смотри, я ложусь в постель и жду тебя здесь, никуда не сбегу. А ты сходи в душ, согрейся и возвращайся. Эта ночь будто их новая первая совместная ночь, только зеркальная. На этот раз она уже почти спит, когда он выходит из душа. Она тут же садится в постели, как только он закрывает дверь, отделявшую их последние двадцать минут. Им обоим была нужна эта пауза, но обоим едва ли хватило её для того, чтобы немного прийти в себя. На ней снова белая комбинация, а на нём черная пижама. Только в этот раз он присаживаются на край кровати, не зная, как начать этот разговор, пока Суна устраивается поудобнее у изголовья. Он снова думает о том, что лучше уйти спать в другую комнату. Как и в первый раз, он думает о её комфорте. Только тогда всё дело было в том, как она дрожала от мысли ли о том, чтобы разделить постели с мужчиной, или от мысли о том, как позволить именно ему коснуться её. В этот раз он думает, что ему всё-таки стоит уйти, потому что они не спят вместе уже много месяцев. Он просто однажды забрал свои вещи, думая, что Суна захочет развода после его измены, а потом всё случалось так быстро, что у них не было времени поговорить. Суна было слишком занята сначала заботами о лечении Сейран, а потом оплакиванием сестры. Так что этот вечер был их первым откровенным разговором, кажется, с самого его плена у Тарыка. И Кайя почти не сомневался, что те самые слова, которые Суна хочет сказать, будут касаться развода. – Кайя, – девушка наконец первой нарушает тишину между ними. – У меня есть просьба к тебе. Ты, когда описывал моё возможное будущее, сказал ведь, что мы можем развестись, – она замечает, как напрягаются его плечи. А он думает, что вот и всё, вот и конец их не сказки. – Сказал, – подтверждает парень. Ему хочется, чтобы она закончила мысль побыстрее, сорвала в конце концов этот пластырь и оставила его сердце кровоточить и дальше. – Не разводись со мной, пожалуйста. Я одна точно не справлюсь. Я ведь каждый вечер перед сном себе обещаю, что завтра будет всё по-другому. Каждый вечер, уходя от Сейран, говорю ей, что не могу так больше, что не выдерживаю больше эту боль и одиночество. Потом ты подкладываешь мне еду на ужин, и утром я признаюсь сестре, что, если бы не ты, я бы уже давно сдалась. – Кто привез тебя сегодня с кладбища? Абидин? – Нет. При чём здесь он? Водитель привез. Тот, которого ты подкупил, чтобы он возил меня везде и всюду. Вот видишь, и правда ведь, если бы не ты, меня бы уже не было. Я не могу потерять ещё и тебя, Кайя. Так что, пожалуйста, если ты не врал мне раньше, когда сказал, что ничего не изменилось, то, пожалуйста, давай не будет никакого развода. – Хорошо, если ты так хочешь. Тогда отдыхай, а завтра поговорим о том, что мы будем делать дальше, и в какую страну первой откроем тебе визу. Придется подумать, куда больше всего хотела Сейран или куда больше всего хочешь ты, – он не ждёт от нее ответа, бросает на неё один короткий взгляд, улыбается на прощание, и без лишних вопросов направляется в гостевую комнату, где ночевал всё это время. – Нет, – Суна резко закрывает дверь, которую Кайя лишь слегка приоткрыл. Он даже пугается от неожиданности. Разворачивается к ней и смотрит прямо в глаза, пока её взгляд бешает от его губ к глазам и обратно. – Мой муж больше не может проводить ночи в другом месте. Хватит, я больше не разрешаю. – Alright, – он почти смеётся, уж слишком сильное чувство deja vu. Как и в прошлый раз, Кайя не спешит, позволяя девушке самой сделать выбор, что же будет между ними этим вечером. Она тоже чувствует, как похожа эта ночь на их первую, думает о том, что Кайя говорил, что всё ещё хочет её. И наконец целует его, сжимая пальчиками одной руки рубашку, и запуская другую в его влажные волосы. – Суна, – от с трудом отрывается от её губ, но им обоим нужна эта пауза, чтобы подышать хоть немного. – Тебе не обязательно это делать. Послушай, я не хочу, чтобы ты сейчас думала, что тебе нужно как-то отблагодарить меня за это моё предложение. – Кайя Сонмез, ты издеваешься надо мной? – она даже толкает его в плечи, обиженно выбираясь из этой его всеобъемлющей ауры. Он наблюдает, как она отходит к кровати, поправляя упавшую лямку своей ночнушки. – Нет, правда, скажи мне, почему тебе не приходит в голову мысль, что я тоже могу этого хотеть? Просто хотеть, без каких-либо особенных причин. – Правда не знаешь? Наверное потому, что ты никогда не была такой со мной, Суна. Думаю, слова о том, что ты хочешь развестись со мной, я слышал раз в сто чаще, чем видел хоть один твой влюбленный взгляд на меня. Ещё потому, что твою нежность я видел в адрес всех, но не себя. Ну и наконец потому, что в последнее время ты в целом проявляла не так много чувств, не говоря уже о том, чтобы я мог представить, что всё это время тебе просто не хватало хорошего секса с мужем, поэтому ты ходила такая грустная, – она хочет побить его за эти глупые шутки, но получается только улыбнуться. – Ты дурак, Кайя, – смеётся девушка. – Ты сама захотела за меня замуж, – подмигивает Сонмез. – Так что не жалуйся теперь. – Насчёт меня, дело было не только в том, что мне не хватало тебя в нашей спальне, ты ведь знаешь, – мягко улыбается Суна Всё ощущается неловко потому что говорить о таких чувствах с мужем она всё ещё не научилась. – И да, я знаю, что была не очень примерной женой. Но я правда хочу этого сейчас. Я действительно хочу тебя, Кайя. – Иди ко мне. Она с головой ныряет в это ощущения губ и рук мужа буквально везде. Он жадно целует её, пока его руки нагло забираются под ночнушку, останавливаются на бёдрах я притягивая её ещё ближе, так что она уже чувствует его возбуждение, поднимаются выше, обжигая прикосновениями на талии, пока наконец его пальцы не задевают чувствительную грудь. Он отбрасывает её ночнушку в сторону, тут же снимая и свою рубашку, и опускает девушку на постель. Суна чувствует себя мороженным в жаркий день, она тает и течет от его прикосновений, пока губы Кайи покрывают поцелуями каждую клеточку её тела. – Какая же ты сладкая, – шепчет он, целуя где-то внизу живота и медленно снимая остатки одежды. – Кайя, пожалуйста, – ей так хорошо, что даже плохо. Нужно срочно что-то сделать, чтобы Кайя что-то сделал, иначе она не выдержит этого напряжения. И он делает, опускается вниз, и она даже не понимает, что он собирается сделать, как чувствует его пальцы и язык. Она задыхается от ощущений, несдержанно стонет, а он накрывает её губы поцелуем, таким, что она едва успевает отвечать, и в тоже время входит в неё, так резко, что Суне кажется, что земля остановилась. Он не перестает целовать её, но останавливается, чтобы она немного пришла в себя, пока не выходит полностью так неожиданно, что она не может сдержать разочарованный стон от опустошения. Он шепчет что-то ей на ушко, первая стоны с её губ каждым своим резким движением, и ей нужно совсем немного, чтобы взорваться фейерверком перед глазами. Она скорее догадывается, чем чувствует, что он не останавливается ни на секунду, потому что только ей кажется, что сознание возвращается в норму, как она чувствует его пальцы, задевающие её клитор, и она не знает, как он это делает, но её тут же накрывает второй волной. Единственное, на что что хватает её сознания, это обвить ногами его спину, не позволяя мужу отстраниться. Он несёт её на руках в душ, как только они оба приходят в себя. Суна не отпускает его не на секунду, ей кажется, что ноги всё ещё дрожат, и она упадёт, если перестанет чувствовать руку Кайи. А ещё кажется, что он растворится снова иллюзия, потому что она ведь не может и правда чувствовать себя так хорошо. Он бережно вытирает каждую капельку воды после душа и так же на руках несёт её обратно в постель, укладываясь рядом и притягивая девушку в свои объятия. – Кайя, ты спишь уже? – она только немного поворачивает голову. Ей настолько хорошо просто лежать с ним, в тишине его объятий, что даже мурашки бегут по спине, хотя возможно всё дело в его прикосновениях к её обнаженной спине. – Нет ещё. Слушаю тебя, Суна. Случилось что-то? – Мы правда поедем куда-то? Ты сказал выбирать страну, и я не могу перестать думать о том, как рада была бы маленькая Суна, которая всегда хотела увидеть хоть что-то в этом мире. Особенно хотела после уроков географии. – Тогда обязательно поедем. – И в Лондон поедем? – Ты уже и в Лондон хочешь? – она может слушать улыбку в его голосе. – Если ты хочешь, то и в Лондон поедем. – Я ужасная сестра, да? Тебе нужно было всего лишь меня соблазнить, и я перестала думать о Сейран, а вместо этого строю планы на то, как начну новую жизнь. – Ты чудесная сестра, – она чувствует, как он целует её куда-то в макушку. – Ты всегда была рядом с Сейран, ты делала всё, о чем она тебя просила, даже если потом получала из-за этого от отца или ругалась со мной. Ты сделала всё, что могла для сестры, ты ведь знаешь? Но если даже доктора не справились, едва ли могла помочь твоя любовь. Да и Сейран ведь сама сказала, что значит таким был её путь, и она принимает его. Но ты не становишься плохой сестрой только из-за того, что продолжаешь жить. Ты просто человек, Суна, и человек не может и не должен жить у могилы сестры. Человек имеет право продолжить жить, тем более, что мы оба знаем, что ты ни на секунду не забудешь о сестре. Так что перестань думать так плохо о себе. И мне нравится, что я соблазнил тебя, даже не стараясь. Что же будет, когда я действительно решу соблазнить тебя? – Не преувеличивай, Кайя. В следующий раз я так быстро не сдамся. Долго будешь стараться. – Посмотрим, – смеётся парень, прежде чем поцеловать девушку. И она никогда ему не признается, но одного этого поцелуя достаточно, чтобы она снова согласилась на всё, что он предложит.