Часть 1

Не замечаю как вру себе самому про кого-то другого. В покоях повелителя было непривычно тихо и темно. Было слышно только тяжелое дыхание падишаха и тихие сдержанные всхлипы Валиде Султан, которая сидела на краю ложа повелителя, положив голову ему на руки. Лишь несколько свеч горели возле ложа падишаха. - Валиде. - раздался слабый хриплый голос. - Я здесь, Мурад, рядом. Всё хорошо. - успокаивающе шептала Кёсем Султан. Голос срывался от подступающих слез. Как бы не пыталась держать себя в руках, чувства выходили на свет, когда видела его в таком состоянии - Несмотря на все наши конфликты я люблю тебя, моя Валиде. Жаль только, что ты так и не увидела во мне падишаха. - Я всегда видела в тебе падишаха. Просто боялась, ведь я люблю тебя. Больше всех детей своих люблю. Ты так похож на меня. - тихо проговорила, еле сдерживая слезы. Мурад закашлялся, что вызвало жуткую боль, которую уже не снимали даже самые сильные отвары, оставленные лекарями. Госпожа гладила его по руке, по груди, пытаясь хоть немного облегчить боль. Зажмурилась не в силах выдерживать это. Его состояние вызывало жгучую боль в груди. Хотела забрать его боль себе, только бы он не страдал. - Валиде, расскажи мне сказку. Как в детстве. - попросил, тяжело дыша. Тихо и спокойно рассказывала ему историю, знакомую с детства, и гладила по голове, успокаивая и давая возможность ненадолго забыть о боли. В какой-то момент рассказ прервался её громким всхлипом. Попыталась быстро успокоиться и подавить всхлип, чтобы не видел её слабости. Не нужно ему расстраиваться. Натянуто улыбнулась. Понимала, что улыбка выглядит неестественно, но это всё что она могла сделать. - Мурад, ты меня слышишь? - обеспокоенно спросила, заметив, что он смотрит в потолок сквозь какую-то пелену. Будто не видит её совсем. - Матушка, смотри солнце всходит. - тихо, но восхищённо произнес повелитель, повернув голову и смотря на неё понимающим, осознанным взглядом. - Как красиво. - Очень. Смотрели на красивый рассвет, который окрашивал небо в нежные, но яркие цвета. Повелитель повернулся в другую сторону, сжимая в руке одеяло. - Тебе больно? - Немного. - Позовите лекаря быстрее. - крикнула Валиде Султан; в голосе было так много страха. - сейчас пройдет. Скоро станет легче. - успокаивающе шептала, пытаясь успокоить и себя, и Мурада. Глаза жгло от слез, которые стояли в её глазах уже несколько часов, но пролиться им не позволяла. Не покажет ему слабости, боли и страха. Давно поклялась себе, что дети не увидят её слез, что бы не случилось. В покоях стояла тяжёлая напряженная тишина, которая внезапно прервалась громким и тяжелым кашлем падишаха. Госпожа смотрела на него со страхом в глазах, не зная чем помочь. Могла только сидеть рядом, держать за руку и говорить с ним, чтобы не потерял сознание. - Я хотел бы с другой ноги пройти этот путь из начала в конец. - проговорил, всё ещё задыхаясь от неотступающего кашля. - Сомнительный повод вернуться обратно. - усмехнулась, но усмешка вышла горькой и даже жалкой. Знала, что это конец. Из глаз госпожи всё же вытекло несколько слезинок, как только она услышала частое дыхание сына, но даже так ему не хватало воздуха, и он продолжал задыхаться. Взгляд Мурада был осознанным. Он понимал всё происходящее. Взглянул в глаза своей Валиде, в которых таились печаль, тепло и любовь, вздохнув в последний раз, покинул этот мир. - Мурад? Мурад, нет…нет! - надрывно закричала Кёсем, заливаясь слезами отчаяния. Опустила голову на его грудь, будто пыталась услышать стук сердца. * Мурад оказался в тайной части сада, о которой знал только он и Кёсем Султан. Заметил вдали женский силуэт, а когда женщина развернулась, узнал в ней свою Валиде. Волосы были распущены и спадали на плечи. Последний раз видел её с распущенными волосами в далёком детстве. Одета она была в простое белое платье без украшений. Короны на голове не было. Подошел к ней, порывисто обнимая. Казалось, что его обнимает ангел, укрывая своими крыльями. Его личный ангел. Они не говорили. Это было не нужно. Хватало теплых взглядов и нежных улыбок. Валиде ласково провела рукой по его щеке. Повелитель прикрыл глаза, наслаждаясь лаской. * - Мой лев. - севшим голосом пролепетала госпожа, вставая с кровати. Вышла на балкон, заметив нехватку воздуха. Госпожа оперлась на перила, медленно вдыхая. Слезы всё ещё текли и не собирались останавливаться. - Я отпустила тебя повыше. В это твое проклятое небо. - сказала, с ненавистью смотря на небо. - но хорошо, что слёз не услышишь. Неожиданно грянул гром, заставляя султаншу отшатнуться. В своём горе она даже и не заметила как испортилась погода. Медленно повернулась, чтобы вернуться в покои, но увидев сына, лежащего на кровати, не смогла зайти. Просто ушла вглубь балкона, и съехав по стене вниз, громко и отчаянно заплакала. Сидела на полу, вспоминая все моменты с сыном. Сейчас не понимала зачем нужно государство и власть, если нельзя сохранить самое ценное - жизнь. В первую очередь жизнь своего ребенка. Своего первого творения, после которого захотелось помогать другим. Не из добра, от его особенности. От того, что дарил лишь он, находясь в её, тогда плоском, животе. Шехзаде, без которого жизнь оставалась существованием под тенью лёгкой влюблённости. Так быстро превратившейся в усталость от потери и первые седые волосинки. Причиной их стало пережитое, ни на кого грешить и не думала. Но град слёз так и порождал "а может быть". Султан Мурад порой заслуживал сомнений, даже из-за того, что дал своему укрепиться в душе, запуская корни чуть ли не в само сердце. Тому сомнению в родной валиде. Тихое касание словно пробежало кожей. Касание не человека. Тело оставалось в тиши Азраиля сопровождающей. Не могла поднять рук, утереть слёзы и попросить забрать его поскорее. Того, кто признался в тёплых чувствах не могла отпустить так рано. Не хотела отпускать. Даже не держа за руку, сидя на мраморе вдалеке всё хранила сокровенность прощания. Воспоминание его первого месяца жизни вдруг полностью накрыло сознание. Тогда она пела греческую колыбельную. Лишь настолько тихо и грустно, как мурчала кошка котятам первое "нельзя", понять которое никто не мог. Маленький шехзаде сосал её грудь с таким рвением и удовольствием, будто его никогда не кормили. Как же удивлял его большой голод. Маленькое тельце будто поглощало молоко как симит. Куда он после девал все силы, которых набирался, сложно было понять. В те дни был довольно спокойным и слегка даже смущающимся малышом. - Мой Мурад... Сила среди слабостей. - прошептала, с трудом встав на ноги. Сердце ощутило именно его прикосновение. Сомнений не было, остались лишь слова. Множество слов, не слетевших с их уст ранее. Друг другу, друг перед другом. Я провожу рукой по небу… по самому краю…