Часть 1

Париж в апреле — это не открытка с Эйфелевой башней. Это пронзительный ветер, запутавшийся в полах длинных пальто, и внезапный косой дождь, который превращает серый асфальт в зеркало, отражающее неоновые вывески. Для Тэхёна этот город всегда был местом силы, но сегодня он казался ловушкой. — Быстрее, Дженни, — выдохнул он, крепче сжимая её ладонь. Его пальцы, длинные и холодные, переплелись с её тонкими пальцами. Они почти бежали по узким переулкам шестого округа. Позади, где-то за углом, слышались приглушённые крики на французском и характерный стрёкот затворов камер. Папарацци были подобны гончим, учуявшим след самой обсуждаемой пары года. Дженни тяжело дышала, её кашемировый шарф сполз, открывая шею холодным каплям дождя. Она не жаловалась — она привыкла. Но в этот вечер, когда они просто хотели выпить вина в тихом баре, внимание прессы казалось особенно удушающим. — Сюда! — Тэхён резко потянул её в сторону неприметной арки, а затем — к тяжёлой деревянной двери, над которой тускло горел фонарь. Колокольчик над дверью звякнул, возвещая об их приходе. Они буквально ввалились внутрь, и Тэхён тут же задвинул массивную щеколду. Снаружи промчались тени, послышались быстрые шаги, которые вскоре затихли, растворившись в шуме дождя. Внутри воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов. — Кажется… оторвались, — Дженни оперлась руками о колени, пытаясь выровнять дыхание. Её каштановые волосы слегка намокли и завились кольцами у лица. Тэхён выпрямился и огляделся. Они оказались в крошечной кондитерской, которая выглядела так, будто время здесь остановилось в середине прошлого века. Повсюду стояли стеклянные витрины с резными ножками, на полках теснились баночки с пастилой и засахаренными фиалками. Но главное — здесь стоял невероятный аромат. Это был густой, обволакивающий запах натуральной ванили, корицы и свежего теста, сквозь который пробивалась прохладная свежесть принесённого ими дождя. — Добрый вечер, — раздался негромкий голос. Из-за прилавка показалась пожилая женщина в безупречно белом фартуке. Её глаза, окружённые сеточкой морщин, смотрели на незваных гостей без тени узнавания — только с вежливым любопытством. В этом районе Парижа звёзды мирового масштаба были просто «молодыми людьми, промокшими под дождём». — Простите, мадам, — Тэхён снял кепку, открывая взлохмаченные светлые волосы, и слегка поклонился. — Мы просто… искали укрытие. — Вы пришли по адресу, месье, — улыбнулась она. — Моя кондитерская — лучшее место, чтобы переждать бурю. Присаживайтесь. Она указала на единственный столик у окна, скрытый за тяжёлой бархатной шторой. Дженни и Тэхён переглянулись. Напряжение, державшее их последние полчаса, начало медленно отпускать. Они сели друг напротив друга. Тэхён взял салфетку и осторожно потянулся к лицу Дженни, промакивая капли воды на её щеке. Его взгляд был сосредоточенным и нежным. — Ты в порядке? — тихо спросил он. — Прости, что свидание превратилось в марафон. Дженни улыбнулась, и эта улыбка — та самая, «кошачья», которую обожали миллионы — предназначалась только ему. — Всё хорошо, Тэ. В этом даже есть какой-то драйв. Как в старых фильмах про шпионов. К тому же, здесь чудесно. Мадам принесла им две чашки горячего шоколада — такого густого, что ложка едва не стояла в нём — и тарелку с крошечными эклерами. — Это «Ванильное облако», — пояснила она. — Мой семейный рецепт. Когда она ушла, в лавке снова стало тихо. За окном дождь усилился, барабаня по стеклу и создавая уютный кокон, отделяющий их от всего мира. Тэхён обхватил чашку ладонями, грея пальцы. — Знаешь, — начал он, глядя на то, как блики уличного фонаря играют в глазах Дженни. — Иногда мне хочется, чтобы мы могли просто остаться здесь. В этой кондитерской, где пахнет ванилью, и где никто не знает наших имен. Только ты, я и этот шоколад. Дженни протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. — Мы и так здесь, — мягко ответила она. — Прямо сейчас. Весь мир остался за этой дверью, Тэ. Там есть контракты, фанаты, расписания и вспышки камер. А здесь — только запах дождя и мы. Тэхён поднёс её руку к своим губам и коснулся поцелуем кончиков пальцев. В этом жесте было столько благоговения, что у Дженни на мгновение перехватило дыхание. Он всегда был таким — глубоким, искренним, немного не от мира сего. Он видел красоту в трещинах на старых чашках и в том, как капли воды стекают по стеклу. — Ты пахнешь как Париж, — прошептал он, подаваясь вперёд. — Дождём и чем-то очень дорогим. Но здесь, в этом свете, ты кажешься мне просто моей девочкой, которая любит сладкое. Дженни рассмеялась, чувствуя, как тепло шоколада и его слов разливается по венам. Она взяла один эклер и протянула ему. — Попробуй. Мадам сказала, это облако. Тэхён послушно откусил кусочек, и его глаза расширились от удовольствия. — Боже, это действительно оно. Они сидели так долго, делясь секретами, которые невозможно произнести вслух под прицелом объективов. Тэхён рассказывал о новой песне, которую он пишет в три часа ночи, когда город затихает. Дженни призналась, как иногда ей хочется просто бродить по улицам в растянутой футболке, не думая о том, как она выглядит в профиль. В этой пустой кондитерской, среди антикварной мебели и аромата ванили, они были свободны. Романтика не заключалась в лепестках роз или пафосных ресторанах. Она была в этой украденной у времени минуте, в случайном укрытии, в том, как он заботливо поправлял её шарф. Когда дождь начал стихать, превращаясь в лёгкую изморозь, Тэхён встал и подошёл к прилавку, чтобы расплатиться. Он оставил щедрые чаевые и купил целую коробку тех самых «облаков». — Для завтрашнего завтрака, — подмигнул он Дженни. Они вышли на улицу. Воздух стал свежим и звонким. Папарацци давно разошлись, потеряв след. Париж снова принадлежал влюблённым. Тэхён обнял Дженни за плечи, притягивая к себе, и они не спеша пошли по мокрой мостовой в сторону набережной Сены. — Это было лучшее свидание, — тихо сказала она, прижимаясь к его боку. — Это была только прелюдия, Джен, — ответил он, останавливаясь у моста и глядя на отражение огней в воде. — Весна в Париже только начинается. И в этот момент, под бледным светом луны, среди запаха мокрого камня и затихающего города, мир казался правильным. Потому что, несмотря на весь шум вокруг них, у них всегда была эта «ванильная кондитерская» внутри — место, куда они могли сбежать друг к другу в любой момент. Парижский дождь загнал их в тесную кондитерскую. В воздухе плыл аромат ванили и старого дерева. Пока папарацци обыскивали соседние улицы, Тэхён осторожно стирал капли воды с лица Дженни. В этой тишине, за чашкой густого шоколада, они наконец-то были не идолами, а просто влюблёнными. Весь мир остался за дверью, оставив им лишь сладость момента и тепло переплетённых рук.Они были вместе счастливы.