Часть 4

Новая квартира в элитном районе Сеула встретила их звонким эхом и запахом свежей штукатурки. Это было их личное «белое пятно» — пространство, где еще не было камер, менеджеров и расставленных по линеечке дизайнерских вещей. Здесь всё должно было быть их собственным. Настоящим. — Тэхён, я серьезно, — Дженни стояла посреди будущей спальни, скрестив руки на груди. Перед ней на полу лежали десять вееров с образцами краски. — «Песчаная буря» слишком желтит. Нам нужен «Туманный хлопок». У него холодный подтон, он будет идеально сочетаться с утренним светом. Тэхён, который в это время пытался измерить длину окна лазерной рулеткой (и периодически пускал красную точку по пяткам Дженни, заставляя её смешно подпрыгивать), тяжело вздохнул. Он подошел к ней, опустился на корточки и прищурился, глядя на два практически идентичных прямоугольника бумаги. — Джен, родная, — он мягко коснулся пальцем «Песчаной бури». — Это бежевый. И «Туманный хлопок» — это тоже бежевый. Если мы покрасим стены в один из них, а через неделю ты забудешь название, никто в этом мире не заметит разницы. — Я замечу! — Дженни возмущенно приподняла бровь, принимая свою знаменитую позу «дивы», которая, впрочем, не очень работала в растянутой футболке и с пучком на макушке. — В «Хлопке» есть глубина. А «Буря» выглядит так, будто стены курили по пачке в день последние десять лет. Тэхён не выдержал и коротко рассмеялся, отчего красная точка рулетки бешено заплясала по потолку. — Ну спасибо. Теперь я не смогу смотреть на этот образец, не представляя сигарету в углу стены. Но посмотри сюда, — он выудил из стопки еще один вариант, который назывался «Античная жемчужина». — Это компромисс. Он не желтый и не серый. Он... уютный. — Он скучный, Тэ, — Дженни надула губы, но в её глазах уже плясали искорки. Ей нравилось с ним спорить. Это было так… нормально. Так по-человечески. — Мы проведем здесь половину жизни, отсыпаясь после туров. Я хочу чувствовать себя в облаке, а не в жемчужине. — Ладно, — Тэхён поднялся, отложил рулетку и сделал шаг к ней, сокращая расстояние. — Давай так. Мы берем твой «Туманный хлопок» для стен, но шторы… шторы выбираю я. И никаких споров. Дженни подозрительно прищурилась: — И какие же шторы выберет великий ценитель искусства Ким Тэхён? — Бархатные. Тяжелые. Цвета «Глубокий океан», — он приобнял её за талию, притягивая к себе. — Чтобы когда мы закрывали их, мир исчезал. Совсем. Чтобы не было понятно, день сейчас или ночь, Сеул или Париж. Только ты, я и полная темнота. Дженни на мгновение замолчала, представляя эту картину. Бежевые стены, мягкий холодный свет и глубокий синий бархат. Это звучало... идеально. — Ладно, — прошептала она, утыкаясь носом в его ключицу. — Договорились. Но если синий будет конфликтовать с подтоном бежевого, я заставлю тебя перекрашивать всё лично. — Я согласен на эти риски, — Тэхён улыбнулся и поцеловал её в макушку. Они провели в пустой квартире еще несколько часов. Поход за покупками обернулся настоящим квестом. В строительном гипермаркете, куда они заглянули позже, надев кепки и маски, всё превратилось в игру. Тэхён умудрился залезть в тележку для покупок, изображая короля, пока Дженни с серьезным видом выбирала дверные ручки. Она смеялась так громко, что пара покупателей в соседнем ряду обернулась, и им пришлось спешно ретироваться в отдел садовой мебели. Там, среди искусственных газонов и плетеных кресел, они устроили «тест-драйв» самого дорогого дивана для террасы. — Мы выглядим как пара из рекламы ипотеки, — заметила Дженни, откидываясь на мягкие подушки и глядя на Тэхёна, который сосредоточенно изучал ценник на гриле. — Нет, мы выглядим как люди, у которых наконец-то будет свой дом, — поправил он, садясь рядом и беря её за руку. — Без графиков уборки от компании, без чужих глаз. Просто... наш. Домой они возвращались уже затемно, с полным багажником всякой мелочи: ароматических свечей, которые «пахли как библиотека», набора странных дизайнерских тарелок, на которых настоял Тэхён, и того самого веера красок, где «Туманный хлопок» был торжественно обведен маркером. Когда они снова зашли в пустую квартиру, чтобы оставить покупки, в окнах отражались огни ночного города. — Знаешь, — Дженни подошла к окну, где скоро должны были появиться тяжелые синие шторы. — Мне всё равно, какой там будет бежевый. Главное, чтобы карниз не упал нам на голову. Тэхён подошел со спины, обнимая её и согревая своим теплом. — Я прикручу его так крепко, что на нем можно будет качаться, — пообещал он. — А если серьезно... Спасибо, что строишь это со мной. Дженни развернулась в его объятиях, закидывая руки ему на шею. В пустой комнате, в свете уличных фонарей, всё казалось правильным. Никаких сцен, никаких сценариев — только два человека, спорящих о краске и мечтающих о тишине. — Примирение? — тихо спросила она, глядя на его губы. — Примирение, — выдохнул он, прежде чем накрыть её губы своими. В этот четверг они так и не выбрали обеденный стол, но зато они точно знали одно: в их спальне будет пахнуть ванилью, стены будут цвета тумана, а за синими шторами будет прятаться их маленькая, личная вселенная, где нет места никому, кроме них двоих. И этот «бежевый» мир был гораздо ярче любого подиума в их жизни. Тэхён отстранился первым, но лишь на миллиметр, чтобы соприкоснуться лбами. В пустой квартире его дыхание казалось оглушительным. — Знаешь, — прошептал он, — я уже представляю, как мы будем сидеть здесь через месяц. Стены будут пахнуть «Туманным хлопком», на полу будет тот дурацкий ковер, который ты присмотрела, а я наконец-то соберу эту кровать из ста коробок. Дженни тихо рассмеялась, потираясь носом о его щеку. — И ты обязательно потеряешь инструкцию или оставишь лишние детали. — Скорее всего, — легко согласился Тэхён. — Но это не будет иметь значения. Главное, что за этими шторами мир перестанет существовать. Никаких менеджеров, звонящих в шесть утра, никаких вспышек на входе в аэропорт. Только мы. Он взял её за руку и потянул к центру комнаты, где на полу лежал принесенный из машины плед. Они уселись прямо на холодный паркет, завернувшись в мягкую шерсть, и стали смотреть, как тени от оконных рам медленно ползут по стене. В этом «занавесочном» быту, в этих приземленных спорах о ремонте и бытовых мелочах, было больше нежности, чем в самых дорогих подарках. Дженни положила голову ему на плечо. — Тэ? — М-м? — Давай завтра купим ту огромную пальму в отделе растений? Ту, которую ты назвал «слишком драматичной». — Ладно, — выдохнул он в её волосы. — Но только если она будет стоять на твоей стороне кровати и пугать меня по ночам. Они сидели в темноте своей будущей жизни, два человека, которые годами принадлежали миллионам, а теперь наконец-то учились принадлежать только друг другу. Четверг медленно перетекал в пятницу, оставляя за собой шлейф из планов на интерьер и уютного, домашнего счастья, которое не нуждалось в фильтрах и одобрении. Впереди была целая жизнь в стенах цвета хлопка и под защитой океанских штор.