Часть 2. Только не это!

Гермиона медленно провернула трижды ключ в замочной скважине, оказавшись внутри своего двухэтажного домика в пригороде Лондона. Почему дом, а не квартира? Да дракл его знает, но ее положение в обществе, кажется, обязывало сделать такой шаг, как покупка мало-мальски внушительной недвижимости. Да, она частенько светила лицом на благотворительных приемах, ужинах, вечеринках, как на магловских, так и на волшебных. Женщина - сенсация, не иначе! Однако на каждом из этих высокосветских мероприятий она не могла отделаться от мысли, что все смотрят на нее как на оливковое масло отжима не Extra Virgin, то есть как на второй или третий сорт. Однако, ей было глубоко плевать на всеобщие настроения. Она лишь делала свое дело, которое приносило успех, деньги, признание и удовлетворение. По щелчку пальцев на первом этаже коттеджа загорелся свет и озарил мягкие сливочные стены с абстрактными и пейзажными картинами красно-желтых цветов. Гермиона обожала эту гамму до мозга костей. Да, Гриффиндор, товарищи, конечно же! Стащив с себя шпильки, она ощутила холодный белый мрамор голыми ступнями, и в тот момент это было сродни райскому наслаждению. Пару раз она покружилась вокруг оси, стоя строго под хрустальной люстрой. Отдаваясь этому блаженству, - чувствовать пол гудящими от каблуков ногами. Она медленно зашагала вверх по округлой лестнице, мягко изгибающейся вдоль стены. На втором этаже по пути она освежила палочкой вазу с белоснежными каллами. Ее дом был настолько светел, что не было ни одного предмета темной гаммы, кроме ее туфель в прихожей, по-хозяйски развалившихся на коврике. Яркие детали она подбирала собственноручно, с особым трепетом. Впрочем, как и наполнение своих книг: подчиненные не принимали ни одного решения без ее дизайнерского властного взгляда.  Гермиона наспех закинула вещи в стирку, оставшись в чем мать родила (потому что может), и направилась прямиком в ванную, зажигая десятки свечей по периметру комнаты. Принимать ванну при свечах, в нежной пене - это был регулярный реанимационный ритуал после длинного дня. А что же еще? Да, мороженое с шоколадной крошкой, которое уже летело к ней по зову «Акцио». Можно включить проектор и насладиться каким-нибудь теплым фильмом, чтобы не уснуть и не утонуть в собственном блаженстве, пене и мороженом. Что ж, пожалуй, это не самая худшая кончина. Но нет, сегодня к ней в ванну примчится томик Маркуса Дарка. Посмотрим, Маркус, что ты за фрукт.  Гермиона набрала ванну с лавандовой пеной, которую старательно сначала сдула с ладони, проверив на стойкость, как жизнь проверяла ее. На нее дули всевозможные ветра за ее годы, пытаясь сломать и снести, как ветхую лачугу, пока однажды она не побежала с ветром наперегонки. Идеально. Призвав подставку для книг (да, это же Гермиона Грейнджер, и она читает везде, даже в ванной), она провела рукой по бархатной обложке и открыла первую страницу. Это был магловский роман, потому как никаких спецэффектов ни сейчас, ни после она не обнаружила.  Роман начинался с какой-то спортивной игры, где главный герой выступал за школьную сборную. Кажется, конное поло, судя по описанию голопов и ржания лошадей. Элитная школа, как банально. Она стала дальше бегать глазами по строчкам и наткнулась на сцену, когда он слетает с лошади, столкнувшись с другим игроком, и падает на землю. Лошадь бьет его по лицу, он отключается, но последнее, что он видит, - это кудрявую бестию, бегущую к нему и выкрикивающую его имя. И снова банальщина. Какая странная отправная точка для чувств у этой любовной линии. Она усмехнулась. Читаем дальше.  Она призналась себе за последние двести страниц, что слог у этого Дракса, Мрака… Дарка, простите, довольно недурной (на дворе уже час ночи, а она в совокупности двух дней спала около трех часов). Строчки начинали плыть, буквы заезжали друг на друга, но она самозабвенно окуналась в историю бешеной и всеобъемлющей страсти главных героев. Когда ванная остыла уже в пятый раз, Гермиона нехотя накинула на себя полотенце и, не выпуская из рук корешок книги, зашагала по направлению к спальне. Теплая деревянная кровать с легким балдахином и белоснежными простынями с распростертыми объятиями приглашала Гермиону на сеанс развратного чтения.  Время от времени она то и дело вставляла свои пять копеек вслух по типу: «Банальщина», «Как глупо». Но продолжала закусывать губу, когда в очередной раз сильная длинная рука персонажа проникала под юбку героини прямо во время уроков. Она заливалась краской, прикрывала ладонями глаза, оставляя тонкую щель, через которую зрачки жадно продолжали впитывать непристойные сцены, горячие ссоры и перепалки на виду у всей школы.  «Надо ж так собачиться,» - усмехнулась она.  Атмосфера частной английской школы напомнила ей Хогвартс с его делением на факультеты. В кудрявой девушке, которая была главным действующим лицом, она легко могла узнать себя. Такая же тихая, но трудолюбивая, усидчивая и смелая… И чем дальше она читала, тем больше проникалась идеей, что эта «Оливия» списана каким-то образом с нее самой. Везде она видела параллели со своим обучением в Школе Чародейства и Волшебства и никак не могла от этого отделаться. Мерлин, это же магловская книга. Этого не может быть. Хотя комментарий Пэнси о зачарованном послании Маркуса своим читателям оставлял за собой слишком много вопросов…  Она переживала за их отношения, как за свои, закусывала руки, нервно теребила пальцы и прядки волос. Да, это вечное излюбленное классовое неравенство: богатый принц и простая неряха-девчушка. Но как автор это обыграл, описал всю гамму чувств, будто бы сам это пережил, либо так страстно желал, что каждый день лицезрел эти сцены в своих снах на самых потаенных уголках своего сознания. Возможно, она и сама была не прочь застрять в атмосфере этих страниц, будучи хорошенько вытраханной в перерывах между зельями и защитой от темных искусств. Но нет, конечно, не в этой жизни. Себе она ни за что не признается в этом. Увы, уже призналась.  Ах, Маркус, подлый ты змей-искуситель.  Книга подходила к концу, когда первый луч оповестил Гермиону о своем присутствии и начале нового дня. И еще о том, что мать ее, она не спала два дня. Дочитав последние строчки, она с глухим звуком бросила фолиант на кровать и уставилась в окно. У нее есть еще час на сон. Целый час для мнимого отдыха. Веки мгновенно слиплись, а в ее сознание вторгся принц из прекрасной сказки о несправедливости жизни и классовом неравенстве.  Он втащил ее в полутьму школьной подсобки, затыкая рот, пытавшийся вдохнуть хоть толику воздуха под обжигающим поцелуем. Не видя его лица, цвета глаз и фигуры, она тотчас отдалась ему, как будто так было суждено.  Как говорится, maktub. Так написано на небесах. Не спрашивая никаких разрешений, без «спасибо» и «пожалуйста», обезумевший принц, как сорвавшейся с цепи, прижимал ее к столу, впечатывал в стену, бесцеремонно задирая юбку, разрывая рубашку так, что пуговицы со свистом разлетались по всей комнате. В порыве огненного поцелуя он сдернул жалкий клочок ткани белья на пол. И принц делал с ней все, что желал, и что желала она. Будто он идеально считывал, чего она захочет через секунду, на подкорке, предугадывая каждую чувствительную зону и каждое движение, каким оно должно быть по силе и резкости, по глубине и качеству. И это опьяняло похлеще самого крепкого вина. Он знал ее, как облупленную. Знал каждый миллиметр. Знал до уровня атомов.  Поцелуями он покрывал все ее тело, пока оно тряслось от знойного желания, которое сузилось до одной крошечной точки между ног. Бомба замедленного действия. Внезапно эту точку накрыли его обжигающие, слегка шершавые губы, и все, что было важно до, растворилось в этом блаженном после. Бомба взорвалась. Она запрокинула голову, сжимая его мягкие волосы. Да черт его знает, кто он там, как его зовут, но, Мерлин, что он там творил своим языком, доводя ее до судорожного экстаза...   Да, теперь для него есть имя. И имя ему бог!  Она буквально кожей и всеми фибрами ощущала его грубые и нежные касания, его проникновения, его сладкие и скользкие толчки, заполнявшие ее изнутри до предела. Его глухое дыхание, ее стоны и грязные звуки, которыми целиком и полностью была окутана эта каморка разврата. И в моменте сквозь сон она ощутила всеобъемлющий прилив наслаждения, тотальную разрядку, к которой привело ее это, только с виду, цыганское чтиво.  Голова принца-инкогнито-бога упала ей на плечо, он тяжело выдохнул, сжимая ее в своих объятьях, затем отстранился. И в свете тусклой лампы она увидела пепельно светлые пряди, свисавшие с его лба. Он провел длинными пальцами по ее скулам. Кожу щеки дразнил холод металла. В полутьме сверкнул знакомый отблеск фамильного перстня с печаткой в виде буквы «М» на его руке.  Гермиона сглотнула и проснулась в холодном поту с вытаращенными глазами и тотальным стыдом. Мышцы ее бедер все еще подергивались.  Только не это!  Эротический сон вдруг превратился в самый страшный кошмар.  Сраный Маркус Дарк, я засужу тебя за психическую травму и кражу моей личности!  Но сначала я поимею с тебя 100% своей прибыли, и только я смогу печатать твои грязнющие романы!  А потом медленно и мучительно прикончу тебя.  Возможно, до этого немного развлекусь.  Ее голова была полна злости и безграничной ярости. И причина была только в том, что этот сон был слишком реален. Слишком. И ей хотелось еще. С тем, кого никогда нельзя было хотеть. Никогда. Но ее подсознание захотело и сделало это. Хозяйка этого, видимо, не совсем здорового разума, всегда так и делала: желала и добивалась своей цели любой ценой.  Она желала Малфоя.  Так, выкинуть все эти мысли из головы, смять и выбросить в урну. Так и сделаем.  Гермиона встала и распахнула окно. Прохладный утренний воздух обдувал ее тело, вмиг покрывшееся мурашками, да, ведь она заснула без пижамы, а полотенце предательски покинуло ее и умчалось в закат. Хорошо, что соседи живут достаточно далеко, чтобы не пялиться на ее окна.  Дуновение ветра приподняло и перевернуло пару страниц.  Магические чернила проявились на белоснежном чистом листе:  - Тебе понравилась моя книга?  Это что за фокусы? Переписка? Такой романтик этот Маркус, конечно… что бы ему ответить? Кем бы он ни был, этот подлый козел, он заслуживает самый горячий котел в аду.  «Да, понравилась, и настолько, что после твоей книги я кончила во сне с моим однокурсником, которого я ненавижу?»  Или  «Нет, не понравилась, потому что хочется, чтобы он поимел меня взаправду?» Или… Она стиснула кулаки, вскрикнула в сторону рассвета и затопала ногами. Крик отчаяния, так сказать, после душераздирающего оргазма.  Она призвала перо и написала сухое, короткое: - Да. Ну а врать и не было смысла. - Опубликуешь меня?  Ответ проследовал слишком быстро. Да, то есть этот больной ублюдок сейчас сидит и потирает ладошки от своих грядущих гигантских дивидендов?! Он и сам знает, что хорош, а под эгидой «Анклава» станет автором абсолютного бестселлера.  - Никогда.  - Так я и думал.  Каллиграфическая речь замолкла. Перо в руке Гермионы дрогнуло. Ну что, извращенец, чего молчишь?  - Я засужу тебя за кражу личности.  Пригрозить никогда не помешает для профилактики.  - Не сможешь.  И этот придурок был чертовски прав и сейчас насмехался по ту сторону страниц. Вообще идея с зачарованным дневником была гениальной. И сколько же галлеонов он вложил в эту ерунду, чтобы потрепаться со мной в 6:30 утра?  Да, доказать то, что на этих страницах вылитая Гермиона Грейнджер не представляется возможным. Сначала нужно напечатать с большим размахом его похотливые подростковые бредни, подождать много-много денежек, а затем хлоп - и накрыть его. Идеальный план. Ухмылка изогнула ее уголок рта. От усталости не осталось и следа. Адреналин гонял кровь, как сумасшедший. Сегодня без кофе, Грейнджер. Пиши почаще, Маркус, ты отличный собеседник. И она взялась за перо вновь.  - У меня есть условия.  - Обсудим при встрече.  А мышка сама бежит в мышеловку.  Но только кто тут был мышкой, Гермиона еще не до конца поняла.  Интересно, как он найдет меня? Вероятно, таким же способом. Не таскать же везде с собой эту бархатную камасутру. Еще если вывалится где-нибудь посреди совещания…  Самое главное, не встречаться и не видеть в ближайшие дни Драко Малфоя.  Хм, а он так же хорош в жизни, как и во сне?  Низ живота стянулся в жгучем желании.  Без холодного душа тут вряд ли обойдется.  Она выкрутила вентиль крана до предела и встала под ледяной поток.  Комок возбуждения все еще блуждал где-то снизу, не поддаваясь никаким законам физики и логики.  Нет, тут поможет только «Обливиэйт».  Гермиона наспех нацепила на себя льняной костюм сливочного цвета в тоненькую полоску с жилеткой и укороченными брюками. Непослушные кудряшки постоянно выбивались из общего ансамбля, так что пришлось оставить прядки в покое, уколов их презрительным взглядом на прощание в зеркале. Сегодня все должно быть идеально. Открытие продаж и мероприятие в честь выхода третьей части «Оды» должно пройти гладко. Как и всегда. Она улыбнулась себе и сжала в кармане ключи от новенького зачарованного авто, подарок от Пэнси на День рождения, немудрено, ведь она работала в министерском отделе магического транспорта.  Они с Пэнси сошлись как-то в баре на еженедельной сходке авроров. Держу пари, этот захудалый бар держится на одном добром слове и аврорах, с их пятничными посиделками. Паркинсон привел один из новичков, как свою «плюс один». Коктейль за коктейлем, и Гермиона с Пэнси под конец вечера уже пели в караоке дуэтом. Это было так душевно, ведь обеим на ухо наступил один медведь. Расставшись с «неумелым» новичком, как его назвала Пэнси, она продолжала захаживать в бар и откровенничать с Гермионой. Поначалу это соседство казалось диким и неуместным. Ну как это Гриффиндор и Слизерин подняли белые флаги и сложили оружие?! Немыслимо. Но потом этот пьяный союз перешел в трезвый, а затем и вовсе возвелся в ранг крепкой женской дружбы.  Захлопнув за собой дверь «Мерседеса», Гермиона включила «режим без пробок», благодаря которому, и, разумеется Паркинсон, она через двадцать минут будет уже на открытии. Авто и правда с бешеной скоростью лавировало в потоке, то и дело сворачивая на короткие дороги. Признаться честно, скорость сегодня не вызывала выброса адреналина. Был триггер посильнее, о котором Гермиона отчаянно пыталась забыть и вымести из памяти, как мелкий надоедливый мусор. Даже рев мотора не помог, вот же черт!  Из сумочки раздался звонок мобильного.  Изящно, насколько это возможно, на скорости 250 км/ч, директор Грейнджер ногтями подцепила раскладушку:  - Да? - одной рукой держась за руль - безопасность, и все такое. - Гермиона, привет, - голос Гарри был довольно счастливым.  - О, Гарри! - она искренне обрадовалась звонку друга. - У тебя есть телефон?!  - Позваниваю иногда Дадли. Мы, вроде, уже зарыли с ним топор войны. Спустя семнадцать лет. Просто космические скорости для примирения.  - Я очень рада этому, Гарри, - она все еще лавировала меж машин, проезжая внаглую все светофоры. - Ты обычно посылаешь патронус. - Подумал, эта штука гораздо удобнее. Как твои дела, Гермиона?  Какой сегодня день недели?.. Пятница, конечно! Зачем же еще я понадобилась в пятницу.  - Лучше всех, спасибо. Еду на релиз новой книги. Я возьму по экземпляру всем Уизли, Джинни и тебе, разумеется.  - Мысли мои читаешь, давай вечером приходи на наше место.  Гермиона в кой-то веке остановилась перед светофором и многозначительно выдохнула. Все авроры будут там, а, значит, будет и  Малфой.  - Я боюсь, не смогу сегодня, - главное, не выдать панику.  - А я не смогу на следующей неделе. Нас всех отправляют в Шотландию дня на четыре.  - Правда, мне жаль, - чрезвычайно.  - Как раз отдашь книги сегодня. Я тебе надоел, да?  - Нет-нет, что ты, я просто, - загорелся зеленый. Жать на педаль или нет. Идти или нет.  Зеленый. Знак свыше.  - Все, хорошо, - педаль газа в пол. - Я приду, - она выдохнула и попыталась собрать в кучку остатки спокойствия.  - Отлично! Джинни тоже собиралась! Мы тебя будем очень ждать. Давно не виделись, если честно.  - Признаться да, давненько. А Малфой тоже будет? - идиотские педали, ну почему они не работают как нужно?! Да все не так!  - Наверно, нет. Он в последнее время такой занятой. Не удивлюсь, если и сейчас проигнорирует наш сбор.  Фух. Есть шанс на спокойный вечер.  - До вечера, Гарри, я подъезжаю.  - До встречи!  Гермиона припарковала «Мерседес» на заднем дворе и вдохнула свежий летний воздух.  Стуча светлыми шпильками об плитку, директор Грейнджер поднялась в зал презентации, где аккуратными стопками на стеллажах были выложены новенькие светящиеся экземпляры трехтомника. Так выглядел рай, по ее мнению. Рай пах пергаментом и чернилами. Они обменялись с автором общими фразами, и Гермиона села в кресло наблюдателя, ожидая полного заполнения зала.  Волшебники всех мастей, несколько знакомых ей сквибов и членов их семей заняли почти все отведенные места. Народ все прибывал. Пришлось размножить кресла. Ее глаза мозолило пустое место в первом ряду, будто бы на него кто-то нанес проклятье или сглаз. Клеем что ли намазано?.. Ее идеальную картинку сегодня ничто не разрушит, ничто.  За минуту до начала проклятый стул занял неприметный высокий парень, который зарыл руки в карманах черной толстовки, а на голову накинул капюшон. Кажется, она уже видела его на других презентациях. Определенно, да. Эти строгие черты лица она запомнила.  Началась официальная часть, писатель начала рассказ о новой книге, действующих персонажах и поворотах сюжета. У Гермионы было десять глаз, иначе как объяснить то, что она смотрела на магическую проекцию с действующими лицами, на автора, на стулья, на двух авроров в дверях, на готовящихся к фуршету официантов за спинами гостей, на Флоренс и на того треклятого парня в черной толстовке и очень магловских джинсах, который вытянул свои длинные ноги вперед. Он зачарованно смотрел на проекцию, периодически еле заметно улыбался.  Убедившись, что все идет своим чередом, после официальной части она поднялась, чтобы объявить мини-фуршет перед подписью экземпляров. Официант выехал с тележкой запасного шампанского и, споткнувшись, влетел на всей скорости в смещенный книжный стеллаж, который был высотой почти 3 метра. И он летел прямо на Гермиону.  Она не придумала ничего более умного, как сгруппироваться на корточках, обхватив ладонями затылок в ожидании удара по голове. Но его не произошло.  - «Арресто моментум», - произнес парень в толстовке и остановил падение стеллажа, книг и хрустальных бокалов. Гермиона подскочила, оглядываясь на покосившуюся конструкцию. Почему она не была закреплена? Она ведь велела все перепроверить пятьсот тысяч раз! Злость, страх и облегчение переполнили ее до предела, и она рухнула на ближайший стул за спиной. Колени отказывались держать тело в вертикальном положении.  - «Вингардиум левиосса», - взмахом палочки парень водрузил все книги и вещи на свои места. Еще и прилепил намертво стеллаж следующим заклинанием.  Этому городу точно нужен был герой. Завершив реставрацию, мужчина подошел к ней и присел, пытаясь поймать ее блуждающий от нервов и недосыпа взгляд. Сейчас как никогда она казалась себе уязвимой в избытке чувств и беспомощности.  - Вы в порядке? - спокойный низкий голос вывел ее из транса.  Она подняла глаза на парня, который в этом хаосе и зрительском безумии вокруг, ведь люди были явно в шоке, сохранял смертельное спокойствие. Взять бы у него пару уроков по самообладанию на досуге.  Гермиона молча кивнула, словив взгляд его серых глаз. Прервав зрительный контакт, он бросил: «Хорошо», - и начал удаляться из зала. На выходе парень подошел к аврорам, зацепив их за джемпера двумя руками.  - Вас прилепило сюда вместо стеллажа? Или как я могу объяснить ваше бездействие?  Двое молоденьких служащих покрутили головами и начали сыпать извинениями в адрес мужчины. Он поднял руку, сжав в кулаке. Невербальный жест, чтобы оба заткнули «варежку». Она идеально владела этим жестом и улыбнулась. Видимо, он был большой шишкой в аврорском сообществе. Что-то сказав им на прощание, по всей видимости, не комплимент, судя по двум грустным лицам, герой дня наконец покинул зал.  Две кислых мины призвали гостей сохранять спокойствие и организованно отправили их в фуршетную зону на поедание канапе. Гермиона обмахивала свое лицо рекламным буклетом, чтобы остудить накал чувств. Рукой она ощутила некую вибрацию от сумки. Начав в ней рыться, девушка обнаружила, что вибрирует бархатный томик Дарка. Дракл тебя подери! Что это еще? И зачем я в последнюю секунду решила взять этот разврат с собой?  Она украдкой открыла последние чистые страницы на переписке:  - Я знал, что ты возьмешь ее.   Где ты, Маркус? Гермиона бегло обвела взглядом всех зрителей, но ни у кого в руке не было и подобия блокнота или пера. Теперь он еще и следит за ней! Подлый похотливый Дарк!  - Можно было просто вырвать страницу, или для тебя это крайняя степень вандализма?  Она ощутила легкий укол в адрес своего интеллекта, ведь она так и не додумалась до этого утром. Она резко захлопнула книгу и засунула в сумку, предварительно уменьшив.  Хитрый Маркус. Если вздумал начатт игру, то впредь будешь играть по моим правилам.