***

      — Ну, и что он сказал? — услышав позади звонкий голос, Дейзи вынуждено тормозит. Имельда обещала подождать в коридоре, но редко могла усидеть на месте так долго. Сейчас же Дейзи и вовсе не хотелось бы очередного разговора с подругой, расписанного как по нотам: она ответит на вопрос, а Имельда скажет, что Гонт — долбанный импотент и Дейзи нужен тот, кто вытрахает ее глупые мысли.        Имельда считает себя высококлассным специалистом в двух вещах: квиддич и парни, и у нее действительно нет проблем в этом, но ни один совет по завоеванию сердца Гонта не сработал. Последним была статья, где девяносто восемь процентов опрошенных мужчин выбрали аромат, который, со слов редактора, «заставит мужчин упасть к вашим ногам».        — Сказал, что от меня пахнет, будто я подрабатываю в Лютном. Что теперь ты посоветуешь, а?        — Чего-о? — Имельда почти перешла на писк. — Погоди, он реально намекнул, что от тебя пахнет, как от проститутки? А ты не спросила, откуда этот импотент владеет такой информацией?        Вот, снова Гонт — импотент. Первые несколько раз обидные слова в адрес Оминиса вызывали споры с подругой, когда Дейзи отчаянно пыталась защитить его мужское достоинство. Потом они вместе глупо хихикали. Но сейчас было не до смеха. Когда до выпуска осталось пол года, а она не продвинулась в завоевании слизеринца ни на дюйм.       Пока Дейзи боролась за внимание Гонта, подруга боролась за саму Дейзи. В один момент, она могла крыть друга за спиной благим матом, уверяя, что он не стоит такого внимания и подкидывать журнал для взрослых волшебников, открытый на колонке знакомств. «Красивый горячий маг с внушительной волшебной палочкой ищет обворожительную ведьму…». В другой, Имельда давала вполне себе дельные советы по привлечению внимания, только предназначались они для зрячих, умеющих «раздевать глазами» и адаптировать под слепого слизеринца почти ничего не получалось.        К слову, одной из возможных версий своих неудач, Дейзи считала старую дружбу с Гонтом. На пятом курсе у нее проснулся неожиданный интерес и весьма пикантные сны с участием друга, из-за чего находиться рядом стало неловко. Тогда они и стали меньше времени проводить вместе, отдаляясь с каждым днем, пока не застопорились на стадии «старые приятели». На следующий год этого стало мало, а неловкость сменилась желанием воплотить сны в реальность. Имельда быстро смекнула, что к чему и принялась дрессировать подругу на обольщение мужского пола.        — Нет, не спросила, очевидно же, что он выразился… ну, метафорически. Себастьян забрал его на тренировку, ты пойдешь?        Год назад на месте неиспользуемых классов построили спортзал и Дейзи начала ходить сразу, как узнала, что Себастьян затащил туда Оминиса. Иногда Имельда составляла компанию, чтобы шлепать подругу по затылку всякий раз, когда та занимается созерцанием прекрасного вместо тренировки, то есть большую часть времени.        За это время Себ и Гаррет ударились в спорт, нарастив внушительную мускулатуру и если раньше получали женское внимание симпатичной мордашкой и сногсшибательной харизмой, то теперь даже рта открывать было не нужно. Лишь поманив пальцем, девушки сами выпрыгивали из трусов. В отличии от этих лохматых берсерков, худощавый Оминис стал изящным. Обтягивающая водолазка подчеркивала округлившиеся плечи и кубики пресса, но в меру. В этом году он совсем перестал сутулиться, окреп и стал еще красивее, когда детские черты окончательно сменились острыми скулами и четкой линией челюсти.        — Дейзи, ау! — внушительный толчок в плечо прервал наблюдение за плавным перекатом спинных мышц под светлым затылком, чуть не сбив с беговой дорожки.        — Ты что-то говорила?        — Я говорила, что Гаррет пьет какое-то зелье для набора массы и пошли слухи, что у него больше не стоит.        — Не стоит… что?        — Дейзи, во имя Салазара, ты не соблазнишь Гонта, пока не научишься говорить слово член, — шикает Имельда, закатывая глаза. — Ты вообще поняла, к чему я клоню?        — Твою ж мать, Оминис тоже принимает зелья?        — Ну, либо у него не только слепота врожденная, либо он что-то принимает, либо просто тупой, — не прекращая бега, Имельда загибает пальцы левой руки и вдруг хитро усмехнувшись, переводит взгляд на свою визави. Ее лицо озарилось так, словно она только что разгадала древнюю головоломку, над которой веками ломали головы лучшие умы человечества.        — Рейес, ты чего?        — Маленькая стерва, из-за которой я усомнилась в своей компетенции! Да он же… — потянувшись к соседней дорожке, Имельда тычет пальцем в лоб Дейзи. — Считай, что у меня есть решение и если оно не поможет, то я не королева школы!        — Ты уверена, что это сработает? — спрашивает Дейзи, наблюдая за Имельдой, поджигающей косяк, и прикрывает глаза, затянувшись своим.        Они часто выбирались в ванную старост, чтобы с блаженством отдохнуть. Здесь, среди смеси ароматных эфирных масел и густого пара, можно было покурить, не будучи пойманными с поличным. Дейзи не слишком жаловала травку, но порой ей нравилось испытывать то расслабление, что могла ей дать Имельда. Особенно теперь, когда на бортике ванной стояла фиолетовая жидкость в склянке, обещавшая даровать чрезвычайную соблазнительность выпившему. Эдакий «феликс фелицикс для взрослых». По словам Рейес, выпив зелье, даже Гонт не устоит перед очарованием Дейзи.        Той это показалось подозрительно похожим на амортенцию, вынудив взбрыкнуться, пока Имельда не заверила — зелье не работает на тех, чье сердце занято и кто испытывает отвращение к выпившему. Иначе говоря, никто не сможет принудить к близости силой. Если все пойдет по плану, Оминис не откажется, когда Дейзи предложит ему уединится.        — Будь я проклята, если ты еще раз спросишь. Парочка финальных штрихов и считай, что член Гонта в твоих руках, — улыбается Имельда, затушив самокрутку о дно бутылки из-под сливочного пива. ***       — Оминис, подожди меня, — просит Дейзи, если ее самоуверенный тон можно счесть как просьбу, а не приказ. Тот, однако, замер на месте, выгнув бровь и повернув голову к девушке.        — Я буду за дверью, — отвечает Гонт, оставляя Дейзи дописывать задание последнего на сегодня занятия, на которое ей, в данный момент, было поебать.        Фиолетовая приторно-сладкая бурда и заложенные Имельдой знания о мужской физиологии сделали Дейзи настолько уверенной в себе, что от утренних сомнений и мандража не осталось и следа. Сейчас она готова злодейки хохотать, возведя руки к небу, ведь скоро, совсем скоро, оправдаются годы ее желаний.        «Муахаха, берегись, Оминис Гонт!»       Гонт стоял, подперев спиной стену в полумраке коридора и поднял голову, когда Дейзи вышла из класса.        — Ты что-то хотела?       — Хотела. И, вообще-то, уже давно хочу... — Дейзи обхватывает плечи парня, ощупывая крепкие мышцы. - Пока Сэллоу светит торсом на всю качалку, ты всегда в своей водолазке. Покажи, что ты прячешь под ней, — мурлыкает Дейзи, приближаясь к лицу опешившего Гонта.       — Ты... Дейзи, что ты, блять, творишь? — спрашивает парень, растягивая шипящие и делает шаг в сторону, подальше от внезапно ополумевшей подруги, стараясь не обращать внимание на растущую в штанах эрекцию.        — О чем ты? Ты спросил, чего я хотела и я тебе ответила. Подними рубашку, Оминис, я хочу посмотреть на твой пресс, — сокращая расстояние, отвечает Дейзи. Мысленно она давно уже раздела его, но в замутненный зельем мозг пришла запоздалая мысль: он не хочет. Рейес обещала блестящий результат, если Гонт не окажется в кого-то влюбленным, а раз он отступает... Нет! Может, стоит быть настойчивее или нужен контакт с кожей, чтобы сработало?       — З-зачем тебе сдался мой пресс, Дейзи? Ты напилась? - продолжает сопротивление Оминис, попятившись спиной глубже в тупиковую часть коридора, но его подрагивающие пальцы зажили своей жизнью, сминая края рубашки. Член откликнулся на то, как она говорила. Не грубый приказ, но и не просьба. Ласково, но не оставляя места возражениям. И как бы хотелось снять чертову рубашку, но Дейзи увидит стояк, прикрытый мантией и будет неловко.        — Ты задаешь слишком много вопросов и как всегда все усложняешь, - выдыхает Дейзи в опасной близости от шеи парня. — Я хочу увидеть, какое шикарное тело ты прячешь под одеждой. Ты же не против?       —Блять... Ты считаешь мое тело шикарным? - спрашивает Гонт, ощущая прилив крови к щекам, шее, паху и вообще везде, словно Дейзи на миг остановила его сердце, а затем завела его снова, ускорив кровоток.        — О, даже не знаю... — усмехается девушка, растягивая улыбку от вида смущенного парня. Он еще не знает, что в считанных шагах за его спиной стена и отступать будет некуда, если только он не захочет превратить эту встречу в игру: «поймать Гонта». Но даже если захочет... Дейзи достаточно прочитала в его реакции, чтобы поиграть как жмыр с мышью, если наградой станет загнанный в угол возбужденный Оминис. — Я ведь толком ничего не видела, ты так усердно его скрываешь. Может, окончательно я пойму лишь наощупь?       Дейзи видит его смятение. Как приоткрываются красиво очерченные губы, как участилось его дыхание. Видит длинные подрагивающие ресницы над темными, как казалось, при столь слабом свете, глазами. Прямо сейчас он ведет внутренний конфликт, где сражаются «Я потомок ебаного Слизерина и я не должен...» и «Я потомок ебаного Слизерина и пошел бы он нахуй, если я хочу...». Один только вид этого - само по себе наслаждение и если Дейзи до зелья смутилась бы до слез и убежала, то против нынешней у Гонта нет никаких шансов.        Шажок, еще шажок... И вот, Оминис в ловушке.       — Ты решил проглотить свой змеиный язык? Жаааль, у меня на него были большие планы... — Дейзи звучит почти разочаровано и внезапно это кажется Оминису неприятным.       — Дейз, я не знаю, что с тобой и ты... Ты явно не в себе и ведешь себя странно, а когда придешь в себя, возненавидишь меня за это. Я не могу воспользоваться твоим положением, понимаешь?        — Оми-Оми, ты как всегда все усложняешь. Поверь мне, сейчас я как никогда в себе и наконец делаю то, чего давно хотела. Так расслабься и ты, — отвечает Дейзи, стоя уже почти вплотную. - Позволь себе хотя бы раз сделать то, что хочешь и не думать о последствиях.        Шумный выдох парня стал для Дейзи зеленым светом, но она не торопилась с прикосновениями.        — Ладно... Хочешь увидеть мой торс, так смотри, — Гонт сбрасывает мантию на пол и расстегивает рубашку медленно, вынимая пуговицы непослушными пальцами с излишней осторожностью. Одна, вторая, третья…       — Давай сегодня, Гонт? — Дейзи раздражается, противясь желанию разорвать эту рубашку, выдрав пуговицы к мордредовой матери. Оминис склоняет голову, безуспешно подавляя усмешку, но все же ускоряет процесс раздевания.        — Так нетерпится? — спрашивает он, являя взору подруги открытую шею и выступающие ключицы.       — Если бы ты знал, насколько мне не терпится, ты бы уже молил о пощаде, Оминис...        — Расскажи мне... — прерывается, сглотнув, отчего Дейзи залипает на движение адамова яблока на обнаженном горле.       — Расскажу, если заслужишь. Покажи мне себя, Оминис.        И Гонт делает это. Распахивает полы рубашки, открывая доступ к телу,       — Ну, что скажешь? — в голосе парня сквозит не любопытство, а беспокойство. Страх не понравиться той, о ком он давно думал больше, чем следовало. Сейчас он отдался в ее власть, не веря самому себе, что это происходит, потому что не смел и мечтать. Одно ее слово и он либо вознесется до небес, либо разобьется оземь вместе с самооценкой.        — Черт, Оми, ты бы себя видел… Твое тело словно высечено скульпторами эпохи Возрождения. Хочется поставить тебя посреди комнаты и любоваться часами, — Дейзи жадно охватывает взглядом все, что может увидеть в этом слабом свете и, кажется, она не собиралась произносить свои мысли вслух, но реакция Гонта оказалась безупречной: откинув голову назад, он закусил губу и издал тихий скулящий стон, на грани слышимости. Кончики пальцев зудят от желания прикоснуться. Она замечает движение под ширинкой парня и осознание бьет ее по голове — Оминис возбуждается от комплиментов!       — Ты обещала рассказать… Дейз, прошу, — Оминис выглядит так, будто готов упасть на колени и умолять и она с трудом вспоминает, что именно обещала.        — Рассказать тебе, почему ты должен сбежать в ужасе? Ну, раз ты так просишь… Тебе следовало бы бежать, потому что когда я догоню тебя, ты не отделаешься одним раздеванием, — Дейзи прекращает пытку без прикосновений и подходит к парню, начиная поглаживать по груди, отчего тот вздрагивает и покрывается мурашками. — Я сразу захочу увидеть твой проклятый член, о котором я так давно мечтаю. Но не думай, что я буду только смотреть, нет… Я опущусь перед тобой на колени и попробую его на вкус. Ты же хочешь, чтобы я тебе отсосала, не так ли?        Дейзи готова воплотить слова в реальность прямо сейчас и садится на колени, скользя руками с груди на кубики пресса. Кожа под ее пальцами чуть влажная, горячая и нежная. Ширинка Оминиса прямо напротив ее лица. Она пробегается пальцами по твердой выпуклости и не задерживаясь на месте, тянется погладить крепкие бедра.       — Да… Дейз, продолжай, — умоляет Гонт, отпустив контроль над собой — одна его рука зарывается в шелковистые волосы Дейзи, а другая поглаживает лицо. Они уже касались друг друга и он изучал ее подобным образом, но сейчас они знакомятся заново.        Девушка не останавливается ни на секунду, оглаживая его ноги сквозь ткань форменных брюк, пальцы пробегают от выступающих тазовых косточек до щиколоток и это ощущается для Оминиса как алтарь поклонения его телу. Давняя подруга, влюбленность к которой он скрывал столько лет, стоит перед ним на коленях и выдает непристойные пошлости своим ласковым голосом.        «Я умер и оказался в раю».        — Я уверена, что ты прекрасен везде, Оми… Наверное, мне придется постараться и привыкнуть к твоему члену. И когда я привыкну, я хочу, чтобы ты проник как можно глубже в мое горло и залил его своей спермой. Думаю, она такая же сладкая, как и ты, — Дейзи трется щекой о ширинку и крепко взявшись за бока Гонта, поднимается выше, чтобы провести языком вдоль пояса брюк. Ей приходится сжимать бедра, чтобы ослабить возбуждение, пропитывающее ткань ее белья.        — Блять, Дейзи, я не хочу кончать в штаны! Сделай что-нибудь, пожалуйста… — от переизбытка чувств, его руки опускают голову девушки и повисают вдоль тела.        — Звучишь довольно жалко, Оминис, ты в курсе? Я стою перед тобой на коленях, а умоляешь меня ты… Чего ты хочешь, скажи мне? — спрашивает Дейзи севшим голосом и намеренно избегает касаться руками паха, чтобы продлить момент и заставить Гонта взвыть от напряжения.        — Тебя хочу… Прикоснись ко мне, позволь мне кончить, — жалобно стонет Гонт, теряя рассудок от власти этой девушки над ним.        — А ты мне что?        — Все, что захочешь…       Дейзи медленно поднимается с колен, проделывая языком путь снизу доверху. Обводит пупок самым кончиком и скользит им по напряженному животу между кубиками пресса, сбиваясь с намеченного пути к темному твердому соску. Захватывает его губами, всасывая и выпускает лишь для того, чтобы снова лизнуть.        Гонта игры с сосками почти доводят до разрядки. Он вскидывает бедра, в надежде попасть по стоящему рядом телу и потереться, чтобы сладкая пытка наконец закончилась. Дейзи на это усмехается и зажимает другой сосок в зубах, отчего невероятно отзывчивый парень коротко вскрикивает и шипит.        Прекратив терзать соски, язык Дейзи скользит к открытой бледной шее. Оминис выше на голову и ей приходится встать на носочки, чтобы продолжить путь к мочке уха, одновременно стягивая повисшую на плечах рубашку.       — Деееейзи, сделай же что-нибудь! — Гонт вновь касается ее волос, вдыхая их аромат на макушке, а затем ведет руками до поясницы и обратно. Она все еще полностью одета в школьную форму и прямо сейчас он сгорает от желания ощутить жар ее кожи, проникающий сквозь ткань. Одной рукой он скользит под мантию, прижимая ее тело вплотную к себе, а другой поднимает рубашку, поглаживая открывшуюся полоску бархатистой кожи.        Кожа на шее парня одуряюще вкусная и Дейзи с неохотой отрывается от своего занятия только ради дела поинтереснее.        — Я помогу тебе кончить, если ты поможешь мне… — вкрадчивым шепотом выдыхает она в чувствительное ухо.        — Как? — спрашивает Гонт, напрягаясь, как струна. — Мне стыдно, но… Я никогда не касался девушки вот так, — от признания в собственной неопытности он краснеет всем телом и ему остается лишь молиться, чтобы развратная сладкая Дейзи не засмеяла его, бросив в коридоре со стояком.        — Не бойся, Оми, я тоже. Для меня все это так же впервые, как и для тебя, но я так часто видела это во снах и мечтах, что в моей голове ты меня трахнул уже сотни раз. Однажды ты сделаешь это, потому что я не хочу тебя так долго, что не могу представить кого-то ещё, но не сегодня… Сегодня ты покажешь, на что способны твои прекрасные пальцы, — говорит Дейзи, упорно стараясь не думать, что только что добровольно расписалась в своей одержимости. Сейчас ее главное желание стоит перед ней, умоляет дать ему кончить и как же похер на все.       Гонт, помимо слепоты, стал глухим и немым. В голове стало шумно от откровений Дейзи. Он с самого начала гнал прочь ревнивую мысль, что пока он не смел надеяться, кто-то другой научил ее всему, что она говорила и вытворяла жарким ртом, но даже будь это так, ничего бы не изменилось. Сейчас она принадлежит ему, а он — ей, но то, что они разделят на двоих первые совместные оргазмы, вынуждает его задыхаться в своей любви.       Дейзи берет его руку и тянет к своему колену, вынудив парня склониться перед ней и упереться лбом в мягкость груди. Он чувствует тепло и манящий тонкий цветочный аромат от ее тела. Сейчас не время, но однажды, он тоже попробует ее на вкус.        — Поднимайся выше, под юбку, — тихо командует она и он повинуется, задирая ткань и обнажая ноги, готовый отдать все состояние Гонтов, чтобы увидеть это. Кожа на внутренней стороне ее бедра становится совсем нежной и мягкой, и он замирает в ожидании, когда ребро ладони обдает жаром, исходящими от Дейзи. Оминис слышит ее дыхание, полное желания, и готов задохнуться вместе с ней.        Она приспускает шелковые трусики — подарок Рейес для «особого случая» и вновь берет ладонь Гонта в свою, проведя ею от лобка до влагалища и собирая влагу пальцами. Ей и самой не терпится прикоснуться в ответ, но все, что она может — вцепиться свободной рукой в плечо Оминиса, направляя его второй. Дейзи прижимается своей грудью к его торсу и трется, как кошка, изнывая от этих ласк.          — Там… всегда так мокро и горячо? — спрашивает Гонт, впервые касаясь интимных мест женщины.       — Нет, Оми, если мокро и горячо, значит девушка возбуждена и готова к продолжению. Ты не должен думать, чтобы вставить свой член, пока не заставишь меня сочиться так же, как сейчас. Но тебе повезло, что я возбуждаюсь, даже когда всего лишь смотрю на твое красивое лицо, на эти скулы, руки и шикарное стройное тело… — Дейзи чувствует, как слегка опавшая эрекция Гонта снова оживилась, упираясь ей в живот. — Как же тебе нравится, когда я говорю, какой ты красивый. Если бы я знала это раньше, то давно заваливала бы тебя этими словами…        Дейзи раздвинула половые губы пальцами Оминиса, поглаживая клитор, и не сдержала громкого стона удовольствия. Ногти, впившиеся в кожу его ладони и плеча, наверняка оставят синяки на его тонкой коже.        — Однажды ты тоже окажешься на коленях, Оминис, и тогда я хочу, чтобы ты проделал этот путь своим прекрасным ртом… — пальцами Гонта она продолжает исследование своего тела, спускаясь ко входу во влагалище. — А сюда ты войдешь… Мы обязательно вернемся к этому, но пока возвращайся в безопасную зону.        Вернув пальцы Оминиса на клитор и показав приятные для нее движения, Дейзи предоставила ему свободу, наконец освободив руки. Его касания приближали оргазм и она поспешила расстегнуть брюки парня, освободив жаждущий свободы член. Ее ожидания оказались оправданы  — гладкий, ровный, прекрасно тяжелый и восхитительно скользкий от сочащейся смазки, он лег на ладонь девушки и она изучала его с той же бережностью, с которой Гонт изучал ее саму.        Неловкие касания Оминис воспринимал так же ярко, как и она. Им приходилось сдерживать стоны, но теперь они притирались остальными частями тела, слепо ища как можно больше контакта. Дейзи приподнялась на носочках, обхватив шею парня и он понял ее без слов: убрал свою руку, позволяя головке проехаться по влажному клитору. Она крепче сжала бедра и несколько раз прошлась мокрой промежностью по всему стволу, прежде чем вернуться с ласкам руками. Теперь Гонт был таким же влажным, а Дейзи, обхватив его, сжала крепче и на пробу подвигала рукой.       — Ты такой отзывчивый, мне нравится, как реагирует твое тело, — говорит она, наблюдая за тем, как парень терзает нижнюю губу зубами и закатывает глаза от удовольствия. — Покажи мне, как ты кончаешь…        Эти слова стали катализатором для Оминиса, который выгнулся и с долгим стоном выстрелил белесым семенем на мантию Дейзи и пачкая ее ладонь. Несколько секунд она ошалело смотрела, как вечно собранный на все пуговицы и холодный, как статуя, Гонт, обмякает в ее руках. Раскрасневшийся, полуголый, растрепанный и невозможно прекрасный.        — Это… Просто… Охуеть можно… — шепчет Оминис почти беззвучно.        Ему понадобилось пол минуты, не больше, чтобы вернуться в сознание и продолжить начатое, меняя руку и усиливая нажим на мокром клиторе Дейзи. Она едва держится на ногах и, чтобы не упасть, держится за него, бездумно поглаживая вспотевший торс и размазывая по нему остатки спермы. Рука Оминиса ускоряется и Дейзи распадается на осколки, падая на его горячую грудь.        Оминис держит ее бережно, обняв за талию обеими руками и опускается с ней на пол, усаживая на колени и позволяя отдохнуть у себя на груди. Тело Дейзи все еще мелко подрагивает, отходя от сокрушительного оргазма, а в голове Оминиса все еще звенит от ее громкого стона, эхом раздавшегося в коридоре и он запоздало удивляется, почему весь Хогвартс вымер и позволил им эти шалости.        — Теперь ты просто обязана быть моей, малышка Дейз… — Гонт тычет носом в шею девушки, понимая, что теперь он точно не отпустит ее. Не после такого.        Вожделение уступило плавящей сердца нежности и до поздней ночи двое старых друзей сплетались в единое. Не подыскивая правильных слов и не сдерживая смеха от мокрых и неловких первых поцелуев.