«Твой отец всё равно никогда к нам не приедет!»

ㅤㅤШёл спор. Горячий, почти обжигающий. Атмосфера когда-то спокойной семейной беседы накалялась с каждым новым высказыванием. Некоторые оскорбления в адрес собственной матери, вылетевшие с уст разгоряченного парня переходили тонкую грань, именуемую нормой. — Ты ей причёски делаешь, а она — Гадина! Самая последняя труслиха! Просто обыкновенное, огородное Чу-че-ло! — Ты как смеешь оскорблять девочку при собственной матери? — Почти шипела женщина в ответ, недовольно нахмурившись. — Совсем ты ничего не понимаешь, глупая! Я из-за неё с отцом не встречусь! Он сидит в Москве, меня ждёт, скучает, а я тухну тут! — А ну, прекратил такими словами безрассудно раскидываться! Не могла поездка отмениться из-за Леночки. — Так ты веришь какому-то Чучелу больше чем мне?! — Рыжий был в самой настоящей ярости. Такой нож в спину он не ожидал. — Значит, сама от неё мало чем отличаешься, дура дура-дура! — Ты что такое говоришь!? Невиданное светом нахальство! Собственную мать дурой зовёшь? — Да ты просто подлая предательница! Самая настоящая! На стороне этой гадины стоишь! ㅤㅤКажется, рыжеволосый вот-вот собирался садануть родную женщину, сам не замечая этого. Каждые случайные движения и жестикуляция становились более размашистыми, резкими, внезапными. Он становился непредсказуемым. Его голос стал раздосадованным и осуждающим одновременно. Всем противоречивым эмоциям и чувствам внутри юноши было чересчур тесно в такой маленькой комнатке. Они переваливались через край, обрушаясь на маленькую и беззащитную женщину, стоящую перед Рыжим. ㅤㅤДавно измученная этим конфликтом Клавдия, тоже начала кричать. Но в отличии от его крика, она выглядела почти отчаянно, на грани нервного срыва. На её глазах выступили слёзы разочарования в себе, и искреннего непонимания причин такого агрессивного поведения. — Бессовестный человек ты, Толик! Я тебя на свет родила, вырастила, воспитала, а что я получаю взамен?! Только крики и возмущения! С родной матерью так обращаешься, и не стыдно тебе, негодник?! — Да что ты всё заладила со своим «Родила», «Воспитала»?! А я тебя этого просил?! Ты хоть раз спрашивала чего я хочу?! — Он наклонился ближе к женскому лицу. Нагло передразнивал её слова и кривлялся, смотря ей прямо в глаза. — Меня в твоей жизни толком-то и не было! ㅤㅤВнезапно, она стала заикаться и путаться в словах. Удар прошёлся по больному. Сейчас, женщина разрывалась между желанием крепко обнять сына, пытаясь его успокоить ласковым словом, и поставить на место этого «бессовестного человека», что перечит и орёт на родную мать. Со стороны она выглядила более чем жалко: Не могла связать двух слов и дать отпор, смотрела на парня разбитым взглядом и, кажется, плакала от негодования. ㅤㅤНо, Толик... Её крепко любимый, маленький Толик не слушал жалобных причитаний, произнесённых еле слышным шёпотом. Не хотел слышать. Она же не знала что подобные упрёки от взрослых стали ему настолько привычными, что эти самые слова больше не вызывали прилив стыда и ненависти к себе. Стали обыденными, как любое другое слово. — Сколько раз ты на своей работе висела, совсем про нас забывая, а?! Только отцу было до меня дело, и раз я не смогу приехать к нему, то пусть приезжает сам! ㅤㅤУже не важно кто был зачинщиком этого ужаса — Уставший от неизвестности и ложных обещаний самого близкого человека Рыжий, или такая же уставшая тётя Клава, что пыталась уберечь единственного и самого родного сына от нелицеприятной реальности. Всё равно, они оба были виноваты. И виноваты не только друг перед другом, но и перед самими собой. Вряд-ли они вообще это осознавали, но попытками объяснить свою точку зрения их спор шёл к точке невозврата. — Да как ты не понимаешь, Толик, я же только для вас крутилась как белка в колесе! Все соки из себя выжала, а тебе хоть бы хны! — Она всхлипнула, вытирая влагу с ресниц. — И не надейся почём зря! Твой отец всё равно никогда к нам не приедет! ㅤㅤМежду ними повисло безжизненное, всепоглощающее безмолвие. Оно сдавливало конечности, не позволяя даже двинуться с места. Что она только что сказала?.. На душе повисла тяжесть. Было слышно как у обоих рыжеволосых сильно колотится сердце от самых разных переживаний. — Напрасно ты только устроил это представление, несчастный. — Гораздо тише продолжила парикмахерша, не смея поднять взгляд на сына. Она тяжко вздохнула, медленно опустившись на старое кресло. — Он сам не захочет к нам приехать. — ...Но, т-ты же мне говорила... — Почти жалобно начал шептать Толя, в одно мгновение потускнев. Глаза его стали печальными-печальными, а голос тихий, совсем чужой. — Не из-за работы он к нам не приедет. Мы уже три года в разводе, и ради меня он деньги на билет тратить не станет. — А... Как же я? Он же.. Он же меня ждал... Ты сама говорила что он меня ждал! — Рыжий хватался за последние частицы надежды, искренне не веря словам матери. ㅤㅤКлавдия изнурённо покачала головой, потирая переносицу. Ей было стыдно за эту горькую правду, что и в правду была скрыта от него слишком долго. Быть может, если бы она рассказала про развод в его десятилетнем возрасте, он бы не был так разочарован как сейчас. — Милый мой Толик... Ты понимаешь, он... Разлюбил меня. Так бывает когда мужчина больше ничего не чувствует к женщине и... ㅤㅤОна обречённо вздохнула, пытаясь не смотреть как её сын начинает медленно угасать. Прямо на глазах его неизменяемый образ вечно весёлого клоуна разбивался на много крошечных осколков, словно стекло после точного удара в слабое место. Она видела как он упорно пытается сдержать слёзы. Как пытается не издавать ни звука, чтобы не привлекать к себе внимания. — И чего это я тебе как маленькому объясняю? Он не хотел семейной жизни. А я, дура старая, просила его остаться хотя бы до твоих четырнадцати... ㅤㅤМальчишка переменался с ноги на ногу, и не знал куда себя деть... Хотелось в то же мгновение исчезнуть. Провалиться куда-нибудь под землю и больше не вспоминать этого разговора. Давно он не испытывал такой бури эмоций. Ему было одновременно стыдно что он сейчас так кричал, но при этом гнев от сокрытия правды никуда не испарилась, а печали нахлынуло только больше... Совсем запутавшись в собственных чувствах, он казался напуганным и совсем уязвимым. — Как видишь, не остался. — Продолжала рыжеволосая, достав из переднего кармана рабочего фартука пачку сигарет и зажигалку. В последнее время она часто курила даже в присутствии сына. — Я... Не держала на него зла. Он, ведь, был человеком хорошим. Не пьющим, не злым, не поднимающим руку на слабого... Я в правду хотела чтобы ты с ним подружился. Но, скорее всего, не как с отцом. ㅤㅤРыжий упал на пол. Медленно, словно дерево в пустыне. Бессильно опустился на колени перед креслом. Бесшумно, но слишком отчётливо чтобы быть обычным воображением одинокой матери, стал всхлипывать. Руки плавно закрыли веснусчатое и покрасневшее от наступивших слёз лицо. И Толя заплакал. Совсем как ребёнок заплакал. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким ущемлённым и обманутым. И надеялся, что больше никогда себя так не почувствует.