~Глава 1~

<Часть 1:Анатомия лжи> Токио в 2017 году не спал — он стонал. Под неоновым глянцем Роппонги скрывались подворотни, пропитанные запахом дешевого мета и ржавой крови. Рин стояла перед зеркалом в тесной, воняющей плесенью каморке. Каждое утро начиналось с ритуала уничтожения себя. Она плотно обматывала грудь эластичными бинтами, затягивая их так сильно, что ребра стонали, а каждый вдох давался с хрипом. Это была её личная удавка. Сверху — плотная майка, затем рубашка на две ростовки больше и тяжелый пиджак, скрывающий остатки женственности. Она взяла скальпель и привычным движением обновила крошечный надрез на подбородке, чтобы приклеить реалистичный шрам из силикона. Затем — пластырь на кадык, меняющий тембр голоса на хриплый бас. — Теперь ты не Рин, — прошептала она, глядя в свои мертвые глаза. — Ты Рен. И если ты сегодня ошибешься, они вскроют тебя так же легко, как пачку сигарет. Её первая задача была проста: подтвердить свою полезность «Бонтену» через кровь. 23:45. Заброшенный док №14. Воздух здесь был тяжелым от влаги и запаха разлагающейся рыбы. В центре склада, под единственной тусклой лампой, на коленях стоял человек. Его лицо превратилось в месиво, а пальцы на правой руке были вывернуты под неестественным углом. Над ним возвышался Санзу Харучиё. Он выглядел как ангел смерти в дорогом костюме: розовые волосы, безумный оскал и расширенные зрачки. В его руке была катана, с кончика которой медленно капала густая, почти черная кровь. — Ну же, крысеныш, — пропел Санзу, проводя лезвием по щеке жертвы. — Кто дал тебе наводку на наш тайник? Рен стояла в тени, чувствуя, как завтрак подкатывает к горлу. Она знала этого человека — он был её информатором. Но сейчас он был лишь мусором, который нужно было утилизировать. — Это я дал ему наводку, — Рен вышла в круг света. Её голос, благодаря пластырю, прозвучал как скрежет металла по камню. Санзу резко обернулся. В его глазах вспыхнул опасный интерес. — О, «золотой мальчик» из Акацуки. Пришел поглазеть, как работают профессионалы? — Я пришел забрать то, что принадлежит мне, — Рен подошла вплотную к Санзу, игнорируя направленное на неё острие меча. — Этот человек украл у меня данные. Ты просто делаешь за меня грязную работу, Харучиё. Санзу рассмеялся — это был сухой, лающий звук. Он схватил Рен за воротник и притянул к себе. Запах лекарств и безумия ударил ей в нос— Ты дерзкий, малявка. Знаешь, что Майки делает с теми, кто мешает мне развлекаться? — Майки платит мне за результат, а не за твои садистские наклонности, — Рен не отвела взгляда, хотя сердце колотилось о бинты так, что казалось, они сейчас лопнут. В этот момент из темноты раздался спокойный голос Коконоя: — Оставь его, Санзу. Майки хочет видеть Рена в «Lust». Живым. И желательно не по частям. Санзу нехотя отпустил её, напоследок с силой толкнув в плечо. — Иди, — прошипел он. — Но запомни, пацан: я чувствую запах страха. И от тебя несет им за версту. Рен развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Только оказавшись в своей машине, она позволила себе согнуться пополам, хватая ртом воздух. Её тайна была единственной броней в этом аду. Но в «Lust» её ждал Майки — человек, который не просто видел страх, он им питался. <Часть 2:Кровавое крещение> Внутри клуба «Lust» пахло не праздником, а скотобойней, залитой дорогим парфюмом. Рен шла по коридорам, чувствуя, как липкий пот под бинтами заставляет кожу гореть. Каждый шаг отзывался болью в стянутых ребрах, но она держала спину ровно — в «Бонтене» любая сутулость трактовалась как слабость. Дверь в приватную ложу открылась без стука. Майки сидел на кожаном диване, закинув ноги на стол. Его взгляд был устремлен в пустоту, а в руках он вертел пустую гильзу. Рядом Санзу медленно вытирал окровавленные руки влажным полотенцем, плотоядно поглядывая на вошедшую Рен. — Ты пришел, — голос Майки был тихим, но от него по коже пополз мороз. — Санзу говорит, ты слишком много на себя берешь для того, у кого даже борона не растет. Рен встала в центре комнаты. Она знала: сейчас начнется проверка. — Я беру ровно столько, сколько могу унести, Сано-кун. — Сано-кун... — Майки повторил это медленно, словно пробуя яд на языке. — Смело. Коко говорит, ты гений логистики. Санзу говорит, что ты — девчонка в штанах, потому что слишком брезглив. А я думаю... что ты просто шпион, который забыл, где его дом. Майки резко встал. Его движения были неестественно быстрыми. Секунда — и он оказался вплотную к Рен. Его рука мертвой хваткой вцепилась в её горло, пальцы надавили точно на пластырь-имитатор кадыка. — Почему твоя шея такая напряженная, Рен-кун? — прошептал он ей в самое ухо. — Почему твое сердце бьется так, будто хочет пробить мне ладонь? Рен задыхалась. Кислорода не хватало из-за бинтов и хватки Майки. Перед глазами поплыли черные пятна. Она понимала: если она сейчас не сделает что-то безумное, он просто задушит её здесь ради интереса. Она перехватила его запястье и, собрав последние силы, ударила его лбом в лицо. Не сильно, но достаточно, чтобы он ослабил хватку от неожиданности. — Потому что в этой комнате... только один человек... не хочет тебя трахнуть или убить, — прохрипела она, хватая ртом воздух. — И это я. Мне нужны твои ресурсы, Майки. А тебе нужен кто-то, кто не боится твоей тени. Санзу дернулся, выхватывая пистолет: — Тварь, ты тронул Короля! — Отставить, — бросил Майки, вытирая тонкую струйку крови с разбитой губы. На его лице появилось нечто похожее на улыбку — жуткую, предвещающую беду. — Он ударил меня. Давно меня никто не бил просто так, без приказа. Майки подошел к бару, достал нож для льда и швырнул его в сторону Рен. Нож вонзился в стену в сантиметре от её уха. — Докажи, что ты свой, — Майки указал на Санзу. — Харучиё сомневается в твоей верности. Разденься. В комнате повисла мертвая тишина. Рен почувствовала, как мир вокруг рушится. — Что? — её голос почти сорвался на настоящий, женский. — Сними пиджак и рубашку, — Майки сел обратно. — Санзу думает, что под ними ты прячешь прослушку или татуировку другой банды. Если ты чист — ты останешься в деле. Если нет... Санзу зашьет твои секреты тебе в живот. Живьем. Санзу сделал шаг вперед, его пальцы уже тянулись к верхней пуговице пиджака Рен. — Ну же, «мальчик». Покажи нам, что ты прячешь за этой широкой одеждой. Рен поняла: это конец. Или начало самого страшного блефа в её жизни. Она оттолкнула руку Санзу и сама схватилась за воротник. «Думай, Рин, думай! Если ты сейчас разденешься — ты труп. Если откажешься — ты труп. Нужен третий вариант». — Я не буду раздеваться перед наркоманом и психопатом, — отрезала она, глядя прямо на Майки. — Если тебе нужны мои шрамы, Майки, ты увидишь их на поле боя. А если ты веришь паранойе Санзу больше, чем моей прибыли — стреляй прямо сейчас. В голову. Потому что раздеться для меня — значит признать, что ты мой хозяин. А у меня нет хозяев. Майки долго молчал, сверля её взглядом. Казалось, время застыло. Наконец, он кивнул Коко, который всё это время наблюдал за сценой из угла. — Коко, проверь его счета еще раз. Если там всё чисто — оставь его. Санзу, убери ствол. Он мне нравится. У него есть зубы. Рен вышла из кабинета на негнущихся ногах. В туалете она заперлась и долго смотрела, как её руки трясутся мелкой дробью. Она была в шаге от провала. Но самое страшное было в другом: она увидела в глазах Майки не только подозрение, но и голодный интерес. Она расстегнула верхнюю пуговицу. Бинты на груди были мокрыми от пота и крови — ребра всё-таки не выдержали давления, когда Майки её прижал. — Еще один такой вечер, и от меня ничего не останется, — прошептала она зеркалу. В этот момент в кабинку постучали. — Ты там не сдох, «гений»? — раздался вкрадчивый голос Рана Хайтани. — Майки тебя отпустил, но я — нет. Твоя машина заминирована, так что поедешь со мной. У нас есть незаконченный разговор о твоих... духах. <Часть 3:Охота на призрака> Рен вышла из клуба, чувствуя, как ночной воздух обжигает легкие. Но облегчения не было. Рядом с её старым внедорожником стоял фиолетовый Bentley Рана Хайтани. Сам Ран лениво подпирал дверцу, посасывая леденец и глядя на неё с той самой улыбкой, от которой хочется либо бежать, либо стрелять в упор. — Садись, Рен-кун. Или мне попросить Риндо помочь тебе с посадкой? — Ран кивнул в сторону заднего сиденья, где в тени угадывался силуэт его брата, играющего с телескопической дубинкой. Рен молча села на переднее сиденье. Двери заблокировались с сухим щелчком. Машина сорвалась с места, уносясь в сторону портовых складов — излюбленного места Бонтена для «тихих разговоров». — Ты сегодня был очень убедителен с Майки, — начал Ран, плавно лавируя в потоке. — «У меня нет хозяев»... Красиво. Почти поэтично. Но есть одна проблема. Он внезапно выключил фары, сворачивая на неосвещенную техническую дорогу, и резко ударил по тормозам. Рен швырнуло вперед, ремни безопасности больно врезались в сдавленную бинтами грудь. Она вскрикнула — не мужским басом, а коротким, надломленным женским звуком, который тут же попыталась подавить кашлем. Ран медленно повернулся к ней. В салоне воцарилась удушливая тишина. — Этот звук... — Ран протянул руку и медленно, кончиками пальцев, провел по воротнику её рубашки. — Знаешь, я долго думал, что в тебе не так. Ты дерешься как обученный пёс, ты считаешь цифры как машина. Но ты не ешь с нами, ты не ходишь в душ после тренировок, и от тебя пахнет страхом... и аптекой. Он резко схватил её за волосы, дергая голову назад. Рен зашипела от боли. — Риндо, принеси нож, — бросил Ран, не отрывая взгляда от глаз Рен. — Наш гость не захотел раздеваться перед Майки. Но я не такой терпеливый, как наш Король. Я хочу знать, кто ты на самом деле. Шпион из ПСБ? Или просто маленькая девочка, которая решила, что может играть в волка среди оборотней? Риндо перелез с заднего сиденья, его лицо выражало скуку, смешанную с жестоким любопытством. Он приставил лезвие ножа к первой пуговице её пиджака. — Если дернешься — вспорю живот, — обыденно заметил младший Хайтани. Рен чувствовала, как холодная сталь касается ткани. У неё был выбор: признаться сейчас и попытаться договориться, или позволить им увидеть бинты и кровь под ними. — Если вы это сделаете, — прохрипела она, глядя в глаза Рану, — Майки узнает, что вы сорвали его сделку с «Акацуки» из-за своего эротического любопытства. Вы оба трупы. — О, Майки получит твою голову, — усмехнулся Ран. — Но сначала я получу ответы. Режь, Риндо. Ткань пиджака с треском разошлась. Лезвие двинулось ниже, к рубашке. Рен закрыла глаза, готовясь к худшему. Пуговицы отлетали одна за другой, обнажая серые, пропитанные потом и кровью слои эластичного бинта. Риндо замер. Ран прищурился. — Что это за чертовщина? — прошептал младший, рассматривая тугую обмотку, которая буквально деформировала тело Рен. Ран протянул руку и коснулся бинтов там, где проступила свежая кровь от сломанного ребра. Рен не выдержала и дернулась, из её глаз непроизвольно брызнули слезы. — Это не прослушка, — Ран нахмурился, его голос внезапно потерял издевательский тон. Он рывком разорвал оставшуюся ткань рубашки, обнажая тонкие женские плечи и ключицы, которые невозможно было скрыть под слоями ткани. — Ты... — Я — тот, кто уничтожит вас всех, если вы не уберете свои руки прямо сейчас, — Рен (теперь уже Рин) выплюнула эти слова ему в лицо. Ран смотрел на неё несколько секунд, которые казались вечностью. В его взгляде боролись азарт садиста и ледяной расчет. Наконец, он убрал нож от её горла, но хватку на волосах не ослабил. — Девчонка, — выдохнул он. — Всё это время... Майки держал на цепи девчонку. — Она не шпион, брат, — Риндо скептически осмотрел её. — Шпионы не ломают себе ребра бинтами ради маскировки. Это что-то личное. Глубокое. Ран внезапно рассмеялся. Это был громкий, искренний смех, от которого у Рин похолодело внутри. — Ты даже не представляешь, какой козырь ты мне дала, — он отпустил её волосы и погладил её по бледной щеке. — Майки убьет тебя, если узнает. Санзу... о, Санзу сделает с тобой вещи, о которых даже в «Акацуки» не слышали. Но я? Я люблю редкие вещи. И ты — самая редкая находка в этом помойном городе. Он придвинулся к ней вплотную, заставляя её вжаться в сиденье. — Теперь ты принадлежишь мне. Ты будешь играть свою роль «Рена» для всех. Для Майки, для Коко, для своих людей. Но ночью, когда я позову... ты будешь вспоминать, что ты — Рин. И если ты откажешься... — он кивнул на нож в руках брата. — Мы просто доделаем то, что начали. Рин смотрела на него через пелену боли и ненависти. Она была раскрыта. Её броня была сорвана. Но игра не закончилась — она просто перешла на уровень, где правил не существовало вовсе. — Чего ты хочешь, Хайтани? — спросила она, вытирая кровь с губы. — Начнем с того, — Ран завел машину, — что ты расскажешь мне, чью смерть ты так отчаянно пытаешься скрыть за этой маской. И почему твои глаза так похожи на глаза человека, которого я похоронил десять лет назад.