The legend of the Cursed Child — Глава 1.

Семь лет назад мир всё ещё пытался залечить глубокие шрамы, оставленные Великой войной. Хотя с момента последних масштабных сражений прошло больше века, эхо того времени дрожью отзывалось в каждом камне. Мир раскололся: «до» — когда стихии сосуществовали в хрупком равновесии, и «после» — когда Королевство Изумрудного Дракона, раздувшееся от амбиций и чужих богатств, стало возвышаться над всеми, словно колосс на глиняных ногах. Повсюду витала подозрительность, а старые торговые пути теперь охранялись многомиллионными гарнизонами, следящими за тем, чтобы воля «Изумрудного Хозяина» исполнялась беспрекословно. ​Но в Стране Мёртвого Леса жизнь текла своим чередом, вопреки политическим бурям. Здесь природа всегда брала своё. ​Ранним летним днём лес дышал зноем. Огромные, вековые деревья-гиганты с переплетёнными ветвями создавали над головами жителей живой изумрудный купол, сквозь который лишь изредка пробивались острые, как иглы, солнечные лучи. Воздух был наполнен густым ароматом хвои, сырой земли и цветущего папоротника. ​В небольшом, открытом всем ветрам классе пожилой преподаватель истории медленно перелистывал пожелтевшие страницы летописи. Скрип его пера и мерный голос убаюкивали учеников. ​— Запомните, дети... война не просто меняет границы на картах. Она меняет души, — старик поправил очки, глядя на скучающих детей. — Гармония была нарушена, когда один человек решил, что его пламя важнее дыхания леса или спокойствия воды... ​— СТОЙ, ТЫ, МЕЛКИЙ ПАРШИВЕЦ! ВЕРНИСЬ! — яростный крик, донёсшийся с улицы, мгновенно разрушил академическую тишину. ​Дети, как по команде, вытянули шеи, припадая к открытым окнам. По залитой мягким светом тропинке, петляющей между корней, нёсся девятилетний Хаяте. Его пепельные волосы растрепались, а ярко-жёлтые глаза азартно блестели, отражая солнечные блики. Вид у него был комичный и в то же время вызывающий восхищение: в руках он, как драгоценное сокровище, прижимал огромный, лоснящийся арбуз, а в зубах крепко сжимал сразу три упаковки подтаивающего мороженого. ​— Идиот... — едва слышно прошептал один из мальчиков в классе, прикрыв лицо рукой, но в его голосе сквозила невольная зависть. ​За Хаяте, громыхая доспехами и обливаясь потом, гнались двое стражей Мёртвого леса. Местный торговец, ставший жертвой розыгрыша, что-то неистово вопил им вслед, размахивая кулаками. ​— Сдавайся, Хаяте! От дедушки получишь вдвойне! — гаркнул один из преследователей, уже почти настигая мальчишку. ​Хаяте на бегу обернулся, его лицо расплылось в дерзкой ухмылке, несмотря на зажатое в зубах лакомство. Его глаза на мгновение вспыхнули ледяным холодом. ​— Ну уж нет! — прозвучало невнятное из-за мороженого «мычание». ​Он резко топнул ногой по влажной земле. Воздух вокруг его стопы внезапно кристаллизовался. Тонкая, зеркально гладкая корка льда мгновенно расползлась по тропе именно в тот момент, когда стражи собирались сделать следующий шаг. Раздался громкий «клац» доспехов о землю — оба преследователя с нелепыми возгласами взлетели в воздух и приземлились прямо в грязь, беспомощно суча ногами на скользком покрытии. ​Хаяте даже не замедлился. Перепрыгнув через выступающий корень, он скрылся в тени густых зарослей, оставив позади лишь эхо своего звонкого, беззаботного смеха и разъярённую стражу. ​Он ещё не знал, что этот порыв ветра, которым он сам и являлся, скоро превратится в настоящий шторм, способный пошатнуть основы всего мира. Но пока... пока у него был арбуз, мороженое и всё лето впереди. Солнце в зените нещадно палило, но на высоте, среди крон великих деревьев, гулял освежающий сквозняк. Хаяте, тяжело дыша, с гордостью победителя развернул первую упаковку мороженого. С этой крыши Страна Мёртвого Леса казалась бесконечным живым ковром: крыши домов, покрытые изумрудным мхом, мостики, перекинутые через гигантские корни, и суета внизу — всё это было его личной игровой площадкой. ​Юноша довольно зажмурился, чувствуя, как холодная сладость тает на языке. В этот миг мир казался идеальным. ​— И долго ты собираешься испытывать терпение стражи, Хаяте? ​Голос прозвучал не просто над головой — он, казалось, материализовался из самого воздуха, холодный и спокойный, как горный ручей. Хаяте вздрогнул, едва не выронив арбуз. Он резко вскинул голову и похолодел. ​На толстой ветви векового дуба, нависающей прямо над домом, стоял Гию. Помощник главы страны выглядел как всегда безупречно: статный, в строгих одеждах, которые ничуть не сковывали его движений. Солнце бликовало на его спокойном лице, но взгляд не сулил ничего хорошего. Для обычного жителя Гию был символом власти, но для Хаяте он был «дядей» — человеком, который слишком часто видел его проделки и еще чаще выслушивал жалобы от его приемного отца. ​Гию бесшумно, словно лист, опустился на черепицу. Легкий ветерок качнул полы его плаща. Он скрестил руки на груди, и тень от его фигуры полностью накрыла девятилетнего сорванца. ​— Опять воровство? — низкий голос Гию разнесся по крыше. — Твой отец изматывает себя на кухне, чтобы у тебя было будущее, а ты тратишь свой талант на ледяные ловушки для честных служак. Хватит пакостить. Живо верни арбуз и извинись. ​Внутри Хаяте мгновенно вспыхнул протест. Это упрямство было в его крови — чем сильнее на него давили, тем яростнее он сопротивлялся. Его ярко-жёлтые глаза сверкнули первобытным азартом. ​— А ты заставь, дядя Гию! — дерзко выкрикнул Хаяте, отбрасывая недоеденное мороженое в сторону. — Стражи слишком медленные, им полезно потренироваться на льду! ​Не дожидаясь ответа, Хаяте резко сорвался с места. Для девятилетнего ребенка он двигался неестественно быстро. Сделав три мощных шага, он оттолкнулся от края крыши, совершая высокий кульбит в воздухе. Вложив всю свою детскую силу и дерзость в этот удар, он замахнулся правой ногой, целясь точно в скулу мужчины. Воздух свистнул от резкого движения. ​Но Гию даже не шелохнулся. В последнюю секунду, когда подошва Хаяте была в паре сантиметров от его лица, рука мужчины молниеносно метнулась вверх. ​Хвать! ​Пальцы Гию железной хваткой сомкнулись на лодыжке мальчика. Инерция прыжка погасла мгновенно. Хаяте почувствовал, как мир перевернулся: небо оказалось внизу, а крыша — над головой. Гию держал его на вытянутой руке, как пойманного за лапу кролика. ​— Твой атакующий стиль слишком предсказуем, — спокойно заметил Гию, глядя в перевернутое, красное от прилива крови и злости лицо Хаяте. — Слишком много эмоций, слишком мало смысла. Что мне сказать твоему отцу в этот раз? Что его сын — будущий великий воин или просто шумный воришка арбузов? ​Хаяте беспомощно заболтал руками в воздухе, пытаясь дотянуться до Гию, но лишь смешно рассекал пустоту. ​— Отпусти! Это была тактическая уловка! Я просто... я просто проверял твою реакцию! — продолжал дерзить юноша, хотя его положение было, мягко говоря, незавидным. Гию медленно подошел к самому краю, и Хаяте почувствовал, как прохладный ветерок защекотал затылок. Мир внизу — твердая, утоптанная сотнями ног земля — теперь казался пугающе далеким. Мужчина вытянул руку вперед, и теперь между Хаяте и гравитацией не осталось ничего, кроме железных пальцев дяди. ​— Эй-эй! Дядя, ну ты чего? Пошутили и хватит! — голос Хаяте дрогнул, а его упрямая уверенность на мгновение дала трещину. — Ладно, признаю! Я всё верну! И перед тем толстяком-продавцом извинюсь, и даже арбуз донесу в целости! Только поставь меня обратно на крышу! ​Гию посмотрел на него сверху вниз. В его глазах промелькнул озорной огонек, который редко видели простые жители. ​— Ты просил тебя освободить, Хаяте, — спокойно произнес Гию. — А я не привык отказывать в таких просьбах. ​Пальцы разжались. ​— НЕ ТАК ЖЕ СРАЗУ, ТЫ, СТАРЫЙ ЛИС!.. — крик Хаяте оборвался, когда он камнем полетел вниз. ​Гию, невозмутимо поправив рукав, посмотрел вслед падающему мальчишке. Он знал потенциал этого ребенка лучше, чем кто-либо другой. Хаяте не был обычным мальчиком, и такие «уроки» были для него единственным способом научиться концентрироваться в экстренных ситуациях. ​Воздух свистел в ушах. Земля приближалась слишком быстро. В животе всё сжалось, но инстинкты, закаленные годами тренировок с отцом, сработали быстрее страха. Хаяте резко выставил руки вперед, его зрачки сузились, а в жилах словно заструился жидкий азот. ​— ЛЁД! — выдохнул он. ​Прямо в воздухе, за пару метров до столкновения, из невидимых частиц влаги начала стремительно формироваться полупрозрачная конструкция. С оглушительным кристаллическим треском прямо под ногами Хаяте выросла крутая, идеально гладкая ледяная горка, сверкающая на солнце. ​Вжух! ​Юноша сгруппировался, ударился ступнями о лед и, самортизировав, на огромной скорости понесся вниз по дуге. Искры ледяной крошки летели во все стороны. Проехав по инерции еще несколько метров по земле, он эффектно затормозил, подняв целое облако пыли и снежной пыли. ​Хаяте вскочил на ноги, тяжело дыша. На его щеке горел свежий след от мороза, а сердце колотилось как сумасшедшее. Он обернулся и увидел, как Гию мягко, почти невесомо приземлился в паре шагов от него, даже не всколыхнув пыль. ​— Ты... ты меня чуть не убил! — выкрикнул Хаяте, грозя мужчине кулаком, хотя в его ярко-желтых глазах уже снова плясали искры азарта. — Я просил поставить на крышу, а не десантировать! ​— Ты выжил, — Гию едва заметно кивнул, проходя мимо. — И даже не разбил арбуз. Пошли. Отец уже заждался тебя в ресторане. И, Хаяте... в следующий раз делай горку чуть менее крутой, если не хочешь отбить себе всё, что ниже спины. ​Юноша фыркнул, подхватил свой трофейный арбуз и поплелся следом, ворча под нос что-то о «бессердечных чиновниках», но втайне гордясь тем, как быстро он смог применить стихию. ​Впереди уже виднелась вывеска ресторана его приемного отца, откуда доносился умопомрачительный запах жареного мяса и специй. Но Хаяте не покидало странное чувство — шрам на груди снова едва заметно заныл, словно предупреждая: этот спокойный день в Мёртвом лесу — лишь затишье перед чем-то очень крупным. Внутри ресторана стоял уютный гул: звон посуды, смех посетителей и аппетитный пар, поднимающийся над тарелками с наваристым супом. Но за дальним столиком атмосфера была куда менее мирной. ​Приёмный отец Хаяте, Мори, человек с добрыми, но уставшими глазами и натруженными руками, терпеливо выслушивал гневную тираду лавочника. Тот раскраснелся и так активно жестикулировал, что едва не смахнул со стола солонку. ​Когда появились Гию и притихший Хаяте, Мори лишь тяжело вздохнул. — Вот он, твой «герой», — Гию слегка подтолкнул мальчика вперёд. ​Хаяте, пряча взгляд и неловко переминаясь с ноги на ногу, протянул лавочнику арбуз. — Вот... возьмите. Он почти не пострадал. — А мороженое? Три порции! — рявкнул торговец, прижимая арбуз к груди. Хаяте медленно выудил из кармана обслюнявленную деревянную палочку и с самым невинным видом протянул её мужчине. — Вкусно было. Хотите палочку? — Оставь себе этот мусор! — торговец в сердцах махнул рукой и, бормоча проклятия в адрес «пепельноволосых демонов», быстро ушёл. ​Гию усмехнулся и кивнул Мори: — В этот раз он хотя бы не пытался заморозить меня целиком. ​Позже, когда суета рабочего дня улеглась, в маленьком доме при ресторане наступил покой. Мори приготовил Хаяте его любимый пряный рис с мясом и сладкие бобовые булочки на десерт. Они долго сидели при свете свечи, Хаяте громко смеялся, пересказывая свой эпичный полет с крыши, а Мори лишь качал головой, пряча улыбку в седых усах. ​Но когда Хаяте уснул, погрузившись в мир снов, где его снова ждали бесконечные коридоры и шепот Чёрной Анаконды, Мори преобразился. Его лицо стало суровым, а спина — прямой, как у гвардейца. Он зашел в свою комнату и открыл потайную дверцу шкафа. ​В полумраке блеснула сталь. Громадный одати, меч, который был слишком велик для обычного человека, покоился на подставке. Мори коснулся ножен кончиками пальцев. — Его время ещё придёт... — прошептал старик. — И моё тоже. ​На следующее утро жара в Мёртвом лесу стала почти невыносимой. На специальном тренировочном поле собрались ученики. Перед ними, скрестив руки на груди, стоял Рэй — преподаватель, чей взгляд мог заставить воду превратиться в лёд без всякой магии. Хаяте называл его «дядей с вечно недовольным лицом», и Рэй оправдывал это прозвище каждую секунду. ​— Хватит возиться! — голос Рэя прорезал воздух. — Сегодня проверка основ. Никакой стали. Только ваши тела и ваша связь со стихиями. Если кто-то из вас решит, что может победить за счет везения — пойдет чистить стойбища ездовых ящеров. ​Рэй обвел класс взглядом и остановился на двух фигурах. — Хаяте. Коноэ. Выходите в круг. ​Коноэ, крепкий парень с вечно заносчивым выражением лица, вышел вперёд, хрустя костяшками пальцев. Между ним и Хаяте всегда искрило. Коноэ считал Хаяте выскочкой без роду и племени, а Хаяте просто любил доводить «правильного» Коноэ до белого каления. ​— Ну что, арбузный вор, — процедил Коноэ, вставая в боевую стойку. Вокруг его кулаков начал закручиваться легкий вихрь — его стихия уже отзывалась на гнев. — Сегодня я выбью из тебя всю твою дурь на глазах у всего класса. ​Хаяте лишь дерзко ухмыльнулся, принимая стойку. Его ярко-желтые глаза сузились. Для него это было лишь веселое соревнование, но по тому, как напряглись плечи Коноэ, было ясно: тот собирается драться всерьёз. ​— Меньше слов, Коноэ, — бросил Хаяте, и земля под его ногами едва заметно вздрогнула, отвечая силе стихии Земли. — А то опять будешь жаловаться мамочке, что я испачкал твою чистую форму. ​Рэй резко опустил руку между ними: — НАЧАЛИ!