Часть 5

Переговоры прошли отлично. Кэролайн больше не поднимала взгляд, хоть и чувствовала его пронизывающий. Смесь стыда, вины и отвращения к себе не давали даже нормально дышать. Она вызвала такси раньше, чем мероприятие окончательно завершилось, и ускользнула домой. Горячая ванна не помогала. Даже в воспоминаниях его прикосновения обжигали. Она чувствовала себя грязной, порочной и при этом невозможно желанной. Как теперь работать вместе? Как смотреть Тайлеру в глаза? А Алексу? Он не заслужил такую мать. Кэролайн почти не спала. Как только за окном стало светать, девушка вскочила с кровати. Она надела любимое мамино платье — синее в мелкий цветочек и с юбкой воланами. На улице было мрачно. Тяжёлое небо наливалось свинцом, готовое обрушиться водой на весь город. Смыть с неё этот позор. — Мамочка, — плакала у могильной плиты Кэролайн, ломая ногти об камень. — Что я натворила, мама... Господи, как же ты мне сейчас нужна. Я совершила ужасную ошибку. Я не знаю, как всё это остановить, мам! — всхлипы, казалось, слышит всё кладбище. — Самое пугающее... мама... мне понравилось. Горячие слёзы размывали образ выгравированного имени Лиз Форбс. Обесиленная рыданиями и собственным судом, блондинка ещё какое-то время сидела на холодной земле, откинув голову на мрамор. Пройдут выходные и она напишет заявление на увольнение. Остаётся полагаться лишь на благородство Майклсона и надеяться, что никто не узнает. А она себя накажет гораздо сильнее, чем кто-либо смог бы. Слёзы высохли. Стали слышны робкие раскаты грома. В воздухе запахло сыростью и дождём. Пора уходить, если не хочется тут промокнуть. Кэролайн шла неспеша, опустив голову, разглядывая дорожки и траву под ногами. Лишь у поворота на выходе пришлось поднять взгляд, чтобы сориентироваться куда идти. Молния пронзила позвоночник. Клаус Майклсон. Серые глаза смотрели как-то особенно отчаянно сегодня. Кэролайн остолбенела и не могла сдвинуться с места. — Я уж было решил, ты останешься здесь дожидаться собственной смерти, — неожиданно быстро он начал разговор. — Я ждал тебя. Замёрзла? Она слабо качнула головой в сторону. Он приближался. — Тогда это не из-за погоды, — почти шёпотом произнёс бархатный голос, который пугал и завораживал. Расстояние между ними неумолимо сокращалось. — Я думаю, нам стоит поговорить, мисисс Форбс. Его горячие руки накрыли плечи в лёгком прикосновении, но дрожь лишь усилилась. — Идём в машину, тебя лихорадит, — произнес куда-то в макушку Клаус. Его голос был полон заботы. Кэролайн снова молча покачала головой, не в силах сделать хоть шаг в сторону. — Что же такое, Кэролайн. Я ведь никогда не верил, что можно вот так, с первого взгляда... И он сжимал её плечи сильнее. Сегодня на нём не было официального костюма. Тёмные джинсы, серая футболка, чёрная короткая куртка, впитавшая его запах — кожи, одеколона и чего-то еще. — Глаза эти твои синие. Я с ума схожу. Я спать перестал. Сердце замирало, а потом с бешеной скоростью нагоняло удары. Во рту пересохло. Волосы трепал надвигающийся шторм. Он обхватил ладонями лицо и приблизился губами едва касаясь. Нежно, деликатно. Его поцелуй повторялся, приобретая настойчивость. Вот уже влажный язык коснулся её верхней губы. Так трепетно, что можно сойти с ума. Она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела. Жар проник между губ, захватывая в плен, заставляя тихо стонать от удовольствия. Он приподнял Кэролайн, обхватив за талию и сделал несколько шагов к ближайшему склепу. Холодный мрамор коснулся её спины, возвращая в реальность. Это же кладбище! — Остановись, — рвано шептала она, задыхаясь собственной страстью. — Мы не должны. Нельзя. Пожалуйста. — Тогда останови меня сама. Стон отчаянно срывался, забирая последнюю возможность дышать. Клаус целовал её шею, спускался к ключице, ладонями лаская грудь. Он прикусывал плоть сквозь тонкую ткань летнего платья, доводя девушку до грани обморока. Сильные руки скользнули вниз по бёдрам и вернулись наверх, задирая подол. Он сжал нежные бёдра, притягивая к себе так близко, что его твёрдый член ощущался между ног даже сквозь джинсы. — Скажи «нет» так, чтобы я поверил. И я отступлю. Обещаю. Девушка отчаянно вплела пальцы в его волосы. — Клаус...я не могу. — Шш-шш-ш, — накрыл он её губы поцелуем. — Остальное решим. Его член скользил в ней так легко, заполняя собой, с каждым разом вбиваясь всё сильнее. Тонкие пальцы отчаянно притягивали к себе мужчину. Запретное, животное желание охватывало до самых кончиков пальцев, заставляя забыться в экстазе, когда дождь обрушился летней прохладой, заглушая звуки страсти. *** Тайлер что-то чувствовал, замечал изменения. Кэролайн отдалилась от него, стала фарфоровой, чужой. Она странно улыбалась за ужином, ссылаясь на воспоминания. И стала больше времени проводить с сыном, нежели с ним. А секс попросту исчез из супружеской жизни. Почему-то накатывала грохочащая ревность, происхождение которой он не понимал. — Ты будешь со мной трахаться, Кэр? — держал жену за плечо Тайлер, вдавливая сильнее пальцы. — Ты избегаешь меня. Почему? Нашла себе кого-то? Скажи мне! — он уже кричал, обезумев. — Скажи мне, Кэрри, ты стала шлюхой? Звонкая пощёчина заставила Локвуда замереть. — Убирайся! — сжав челюсть, процедила блондинка. — Ты омерзителен. — Боже...Кэрри...мне так жаль, — Тайлер опустился на колени и обхватил руками жену. — Прости, я сам не знаю, что несу. Ты нужна мне. Помнишь: в горе и в радости. Я хочу всё исправить, Кэр, помоги мне, милая. Вы с Алексом — всё, что у меня есть. Я просто с ума сойду, если вас потеряю. Кэролайн не могла прекратить всхлипы. Ей хотелось вырваться из объятий мужа, так отчаянно сжимающих её. Хотелось кричать о том, что это он всё разрушил. Что она устала быть сильной, да и сильной, на самом деле, никогда не была. «Я всё делала правильно. Для вас. Для всех. И что в итоге? Я… на последнем месте. Всегда. Я устала! Устала всё тащить, всё контролировать, спасать, быть идеальной — кому это вообще нужно?! Я не железная… я тоже хочу… чтобы меня любили. Просто любили… без всего этого.» Мысли оглушали. Но вслух она не могла ничего сказать. Не имела права требовать. Кэролайн нарушила клятву — и это всё, что имело значение.