❄️♡❄️

❄️♡❄️♡❄️♡❄️♡❄️♡❄️♡❄️♡❄️♡❄️♡❄️♡❄️♡❄️♡ Операция «Выходной» готовилась в обстановке строжайшей секретности, словно речь шла не о походе на каток в Парке Горького, а о трансплантации сердца в полевых условиях. Главным идеологом и, по совместительству, главным провокатором выступал Кривицкий. — Олег, ты пойми, — шипел Геннадий Ильич, заталкивая Брагина в ординаторскую и нервно оглядываясь на дверь кабинета главврача. — Она же закиснет. Железная леди ржавеет, если её не смазывать впечатлениями. А каток – это же чистая физиотерапия и оксигенация! Брагин, только что вышедший из операционной, устало потер переносицу. Идея вытащить Ирину Алексеевну на массовое катание казалась ему сомнительной с точки зрения выживаемости их обоих. Павлова не ходила – она шествовала. Она не смеялась – она издавала ироничный выдох. А здесь предлагалось нацепить на неё коньки и толкнуть в толпу орущих подростков. — Ген, она нас уволит по статье «за оскорбление чувств главного врача действием», — вздохнул Брагин, но в глубине его глаз уже зажегся опасный огонек авантюризма. Павлова в неформальной обстановке, да еще и зависимая от его руки... Это стоило риска. ❄️♡❄️ К Павловой зашли вдвоем. Кривицкий тащил букет нелепых синих гортензий, похожих на хирургические шапочки, а Брагин держал в руках две пары коньков. Ирина Алексеевна подняла на них взгляд и в кабинете мгновенно похолодало градусов на десять. — Я надеюсь, это реквизит для сценки в КВН? — поинтересовалась она ледяным тоном. — Потому что если вы, Геннадий Ильич, и вы, Олег Михайлович, думаете, что я поеду месить лёд с массовкой... — Ирина Алексеевна, голубушка! — Кривицкий изобразил лицом такую степень клинической скорби, что ему позавидовал бы любой актер трагического жанра. — У нас ЧП. Пациент из третьей палаты утверждает, что в детстве вы были фигуристкой и исполняли тройной тулуп. Если вы не подтвердите авторитет профессии, он откажется от операции на челюсти! Палата номер три смотрит на вас с надеждой! Павлова отложила ручку. Этот аргумент был настолько идиотским, что сработал. Сработал именно потому, что был произнесен с лицом человека, обсуждающего гнойный перитонит. Брагин молчал, но его взгляд говорил больше: «Ира, пожалуйста. Я устал. Я хочу просто подержать тебя за руку там, где нет крови и реанимации». ❄️♡❄️ Спустя сорок минут по периметру катка медленно, словно айсберг в поисках «Титаника», двигалась процессия. В центре, вцепившись мертвой хваткой в локоть Брагина, ехала Павлова. Спина её была пряма, как шовный материал, лицо выражало такую степень презрения к скользкой поверхности, что лёд под ногами, кажется, трещал не от тяжести, а от стыда. — Брагин, если вы ослабите хватку, я напишу на вас докладную за халатность при сопровождении руководящего состава, — процедила она, едва не завалившись набок. — Ирина Алексеевна, — Брагин невольно улыбнулся, перехватывая её поудобнее за талию. — Я вас держу, как гемостатический зажим на аорте. Надежно. — Чудесно, — прошипела она. — Тогда почему меня крутит, как фрагмент кости на бормашине у Кривицкого? Сам Кривицкий в этот момент выписывал вокруг них круги почета, как сверхзвуковой истребитель сопровождения. Он не просто катал даму, он катался с двумя стажерами-медсестрами, каждая из которых держала его за локоть, и громко комментировал происходящее в стиле спортивного репортажа: — Коллеги! Обратите внимание на уникальную технику главного врача! Ирина Алексеевна демонстрирует вертикализацию в условиях нулевой гравитации и полного отсутствия трения! Блестяще! — Я его сейчас трепанирую прямо здесь, — мрачно пообещала Павлова, глядя в широкую спину развлекающегося челюстно-лицевого хирурга. — Инструментарий у меня с собой. Маникюрные ножницы подойдут? Внезапно один из подростков, игравших в догонялки, со свистом пролетел в миллиметре от плеча Ирины Алексеевны. Павлова рефлекторно дернулась, ноги поехали в разные стороны, и она с громким, полным ужаса и бешенства криком «БРА-ГИН!» рухнула бы на лед, если бы не стальная хватка ведущего хирурга отделения экстренной хирургии. Олег Михайлович, опытный врач, привыкший к неожиданностям, сделал единственно возможное движение: он просто подхватил падающую Железную леди на руки. Полностью. Как носят невест или тяжелых послеоперационных больных. Ирина Алексеевна инстинктивно обхватила его шею руками, и их лица оказались непривычно близко. От её волос пахло больничным антисептиком и каким-то дорогим, очень женским парфюмом, который в ординаторской был не слышен. Музыка вокруг стихла, сменяясь медленной, вальсирующей мелодией. Или это просто у Брагина в ушах зашумело от прилива адреналина и нежности. — Олег Михайлович, — тихо, но с металлом в голосе произнесла Павлова, глядя ему прямо в глаза. Отсутствие земли под ногами, очевидно, лишило её привычного сарказма. — Поставьте меня. Немедленно. На лёд. — Не поставлю, — вдруг нахально заявил Брагин. — Упадёте. У вас шоковая гипотермия нижних конечностей и потеря координации. Я как врач обязан купировать последствия. — И какое же лечение вы предлагаете? — она чуть склонила голову набок, и лёд в её взгляде начал подозрительно таять. — Согревание, — коротко ответил Брагин и поцеловал её. Прямо на катке, в свете тысяч гирлянд, под визг подростков и возмущенный вопль Кривицкого: «Коллеги! Это реанимационные мероприятия или служебный роман?!». Поцелуй был быстрым, согревающим и абсолютно не вписывающимся в рамки субординации. На вкус он был как мороз, мятная жвачка (откуда?!) и победа. Когда Брагин всё же аккуратно вернул её на лёд, крепко удерживая за талию, Павлова выглядела... ошеломленной. Но вовсе не злой. Она поправила съехавшую набок шапку и медленно, задумчиво произнесла: — Докладную за превышение должностных полномочий я напишу завтра. А сейчас... у меня, кажется, действительно нарушилась координация. Ведите меня в раздевалку, Брагин. И желательно тем же способом. Она многозначительно посмотрела на его руки. Кривицкий, провожая взглядом эту странную пару – сурового хирурга, несущего на руках главного врача, словно драгоценную фарфоровую вазу, – глубокомысленно изрек: — Хирургия – это искусство. Но психиатрия – это любовь. Особенно когда хирурги тащат главврачей на каток. Эх, запишу в историю болезни... как анамнез. ❄️♡❄️♡❄️♡❄️♡❄️♡❄️♡❄️♡❄️♡❄️♡❄️♡❄️♡❄️♡