«Девчонка»

Отец сидел во главе стола и что-то обсуждал с матушкой. Оба косились на меня. Похоже, проводили разбор полетов, но почему-то без самого «пилота». Вот матушка повернулась ко мне всем корпусом и загадочно улыбнулась. —Клим, вот папа вчера видел, как ты с девочкой гуляешь,—я ожидал хоть чего, но только не этого! —Не, мам, чего ты. —Ничего! Вовсе ничего. Это хорошо, что ты начал интересоваться девочками а этом возрасте. К двадцати уже выйдешь замуж, станешь отцом. —Ну вот опять эта песня. —Ну ма-ам, хватит. Я еще молод. —я встал из-за стола и, подхватив тарелку, направился к бочке с водой. В спину прилетело знакомое «Ишь ты!» от матери. Ну а что поделаешь, хочет старуха внуков. Бочка стояла точно под сливной трубой, и в нее с брызгами врезались капли воды, текущие с крыши. Ох, а этот последождевой запах! Все бы за него отдал. Небо оставалось пасмурным, хоть тучи уже уплыли довольно далеко, подгоняемые слабым, освежающим ветерком. За домом, со стороны дороги захлюпало, словно кто-то идет, не разбирая грязи. Знаю одну персону, которая любит бродить по улицам после дождя. Бросив деревянную тарелку, которая брякнула о поверхность тумбы, стоящей подле бочки, я поспешил к калитке. Ветер, выдувающий из мокрой травы влагу трепал золотистые косы, выбивая особо капризные пряди. Широкие, лазурные глаза слегка щурились, а веснушчатый, аккуратный носик морщился от прохлады. Подол красного ситцевого сарафана без рукавов в белую крапинку тоже нещадно бился в объятиях игривого ветерка, создавая живописную картину. —Улька, постой!—девушка остановилась, посмотрела перед собой мгновенье и обернулась, расплываясь в широкой улыбке. Я подбежал к ней и чуть не прочувствовал лопатками холод этой жижи под ногами, проскользив пару сантиметров по сочащейся соком траве. —Пойдем скорее, пока меня не заметили. —заговорщицки тихо проговорил я, и, схватив ее за предплечье мягко потянул прочь от дома.Не хотелось бы получить от мамки за немытую посуду и, так скажем, «дезертирство». Как только густой кустарник на повороте скрыл нас Ульяна вырвала свою руку и тихонько засмеялась. —Клим, что это значит? —А то и значит! —довольно дерзко, давя голос сказал я. —Какой ты грозный сегодня. —Не ворчи. Я всегда такой. —я гордо вздернул подбородок и выпятил грудь. Взгляд сам собой ушел с лица Ули куда-то в траву. Нужно решить, куда бы пойти... —Пошли в лес? —как-то слишком резко кинул я фразу. Девушка недоверчиво посмотрела на меня так, словно я сказал что-то очень глупое. —...Зачем? —Погуляем! —Не пойду. —а что, слабо? —Клим,—она сменила выражение лица на такое, как смотрит старшая сестра на нашкодившего брата. —Ну что за ребячество? И вправду. Что за странное предложение. Это же девчонка! —Пошли лучше ко мне, бельё развесить надо, а то убирали. Дождь же был. —Был. —задумчиво проговорил я. —Тогда пойдем? —Пошли... И мы потопали, непринужденно балакая о том, о сём. Слякотная дорога вела через мелкий перелесок, который, вроде как, засадил дед девчонки. Ветви ели распластались прямо у тропинки, царапая щиколотки, еле прикрываемые лишь резиной калош. В которую я чуть не сел перед Ульяной. —Слушай, а тебе не страшно тут ходить маленькой было? —Страшно? —Она задумчиво повторила мой вопрос —Вовсе нет, я же тут родилась! А чего спрашиваешь, неужели поджилки затряслись? —Губы ее растянулись в язвительной ухмылке. В ответ на это я лишь хмыкнул и отвернулся. А на ее губах заиграла улыбка, которую я видел у нашкодивших ребят,верящих в правизну своих действий. В этом леске было по-настоящему темно даже учитывая солнце, выглянувшее из-за тучь.Древесная смола стекала с одного из елей, растущей подле забора и блестела в точности, как глаза этой светловолосой бестии. Правда, цвет немного другой. Домик был очень милым, в сеточку. Узкие дощечки переплетались в пчелиные соты, окрашенные в голубой цвет, подстать глазам-озёрам Ульяны. С шиферной крыши свисала декоративная лоза, а нижние бревна были застелены мхом. В окошко смотрела, махая ладошкой бабушка.Ох, а ведь досталось девчушке от жизни... Ни деда, ни отца, и ни матери. Все ушли в мир иной. Дед Иосиф погиб, посмертно получив крест Александра Невского 3 степени от имени Царя за воинскую службу. Отец умер от рук Белых в гражданскую войну, во время Октябрьской революции. А мать,не выдержав смерти мужа несколько лет назад,наложила на себя руки, повесившись в амбаре... Ульке тогда было жалких лет 6. А назвал девчонку Улей ее отец. В честь Владимира Ильича. Одни говорят—Ленин, а дядька Трофим, то есть дядька Ульяны—Ульянов. А ведь может потому Улька и ведёт себя как «Мама», что одна воспитывала младшего брата и следила за больной бабушкой. —Здрасте, Баб Кать! —я вбежал по крульцу вслед за любимой, направляясь в ее спальню. По мозгу ударил дурманящий разум аромат земляники и малины.Девушка подошла к чайному столику и, подняв с пола таз с сырыми наволочками и пододеяльникам, которые сразу начала совать мне. —Долго я верёвкой работать буду?—Я захотел разрядить обстановку, но наткнулся на сухое: —Сколько надо, столько и будешь. —Как говорил председатель Жулин Федя:«ладно» —уголки ее губ предательски дрогнули, и она бросила бельё мне в лицо, прижимаясь лбом к моему плечу, обнимая за плечи. —Ты же знаешь, что мне тут тяжело, а всё равно шутишь! Дурак! —и легкий толчок в грудь от маленького кулачка сказал, что ей очень весело.Она захихикала... Вот мы вышли в ограду, и, развешав бельё, начали наслаждаться этим слабым, закатным озёрным бризом.Та самая ситуация, в которой герои книг говорили что-то правокационное и абсурдное. Значит, и мне надо чего-нибудь ляпнуть. —Вот ты как думаешь, на нас немцы нападут? Вот уж как два года Европу режут.—Правительственные тайны всегда часто обсуждались.На днях сторонник товарища Хрущева чуть не поколотил "Сталинца". —Ну чего такое говоришь, Клим, —тихо, почти нежно пролепетала Ульянка. —Великий Советский Союз никто не посмеет атаковать. Это нужно вообще мозгов не иметь. —И заулыбалась. Так непринужденно и свободно. —Может ты и права. —Я осел на подсохшую, чуть влажную траву, похлопывая рядом с собой, приглашая ее. Но сумерки вступали в свои полные права и где-то засвистит пастух, зазывая мальчишек калымщиков. За холмиком раздалось спокойным, немного грустным голосом «Айда по домам!». —А предложение с лесом еще в силе? —С вызывающей улыбкой она пропархала ко мне, а я, недоумевая проглядел, как она приблизилась к моему лицо на пядь. Ее горячее дыхание,перемешанное с ароматом виктории вызывало странное чувство, словно живот пронзил стальной, раскаленный добела штырь. Эта близость, кажется, вот-вот сведёт с ума, или я задохнусь от волнения. Она подошла в упор, что между нашими глазами было одно честное слово, и, встав на цыпочки, прошептала в ухо: —Поздно уже. Иди домой, мой герой-любовник. Она загадочно отошла на пару шажков, разглядывая мое лицо, и,не обнаружив на нем признаков понимания взлетела по ступеням, скрывшись в сенях. Оставила меня тут одного, невменяемого и... любимого. Ха! Я любимый! Дорогу я не разбирал и шел напрямик, развлекаясебя мыслями о нашем с ней светлом будущем.А блаженная улыбка не спадала с лица, начиная с момента возле ее дома. Сени нашего домишки были как всегда полумрачными, а моя светлица ухоженной. Букварь лежал на табуретке возле кровати, а сама постель была заправлена тяжелым шерстяным одеялом. Захотел поесть перед сном. На кухне оказался отец и заговорщицки разговаривал с каким-то мужиком. Не нашинским. Когда я подошел ближе, папа перешёл на еле-слышный свист, который разобрать было решительно невозможно. Но до уха дошло слово, которое прошипеть нельзя: —Значит, война...—Отлично! Это же шанс проявить себя перед Ульяной! И совершить подвиг перед Родиной! Отец поджал губы и уставился в свечу лампадки, отбрасывающую тени предметов по всей горнице... Я как ошпаренный вбежал в свою коморку и собрал кожаный портфель. Простоболбле было нечего.Не с мешком же от картошки ехать в районный центр! Когда родители улеглись спать, я таки на носках вышел из избы, направившись сторону почты, гдеобычно сидели пьяные шоферы. —Дядька Ваня, отвези в район, пожалуйста!..