part 2

Ким Со Ён до этого момента воспринимала Сухо лишь как «фонового персонажа» или просто одноклассника. Сейчас, когда грохот драки утих, мир вокруг Со Ён внезапно будто остановился. Шепот одноклассников, даже тяжелое дыхание Ён Бина–все превратилось в глухое эхо. Остался только Ан Сухо. Она смотрела на его разбитую губу, сбитые костяшки, на то, как тяжело вздымается его грудь, и на этот странный, почти пугающий блеск в глазах. Сейчас этот «фоновый персонаж» перестал быть для нее тенью. – Пап, я пришла.. – сказал Ким Со Ён, переходя порог дома. Отцовская фигура появилась в коридоре, и он был явно не в настроении. – Со Ён, звонил твой классный руководитель.. – он начал подходить ближе, загоняя девушку в угол. – ты во что ввязалась, а? – все не так, как ты… Ким Со Ён не успела договорить, как вдруг ей полетает звонкая пощечина, от чего она отлетает в стену. – Ты понимаешь, что одним своим видом ты позоришь меня? – в его глазах читался гнев, будто он был готов разорвать её на кусочки. – ты-мое лицо. Не смей его уронить. Она не плачет и не спорит. Она замирает, принимая удар, и в этот момент её взгляд меняется. Она перестает смотреть на него с ужасом и начинает смотреть с ледяным безразличием. – А если у меня больше нет лица? – тихо, почти шепотом – если под этой маской ничего не осталось? – Ким Со Ён! – официально обратился отец к дочери. Он так к ней обращался, если был по настоящему взбешен. – не говори ерунды. – Я не хочу быть твоим лицом. Я хочу быть собой. – девушка схватила рюкзак и вышла из дома. Она выходит на улицу. Ночь, холодный воздух, шум города. Она понимает, что у нее нет плана, нет денег, нет дома. Она просто идет, пока не понимает, что ей некуда идти. Ким Со Ён стояла на крыше жилого дома в старом районе, это её место уединения, о котором никто кроме нее не знает. Пока что. Ветер обдувал ее лицо, смывая застывшие слезы и заставляя пряди волос липнуть к губам. Он не был враждебным, скорее, он был усталым, как и она сама. Она вытерла последнюю слезу тыльной стороной руки. Каждый вздох давался с трудом, словно легкие заполнил свинец. – «почему все так?» – этот вопрос пульсировал в висках в такт ударам сердца. Мысли путались, превращались в неразборчивый хаос из старых обид, разочарований и чувства собственного бессилия. Ей казалось, что она стоит на самом краю не только здания, но и самой жизни, и единственное, что отделяет её от падения-это ничтожная, изношенная воля, которая больше не хотела бороться. Ким Со Ён казалось, что она слишком долго пыталась соответствовать миру, который ей не принадлежал. Контроль отца, который не давал ей покоя. Вечные упреки… Но стоит ли ей закончить так просто? – Ким Со Ён? – позади раздался мужской голос. Девушка резко обернулась, вдруг перед собой она увидела Ан Сухо. Сердце, которое только что медленно замирало, болезненно толкнулось о ребра, выбивая из легких остатки воздуха. – Ты… что здесь делаешь? – голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот. Со Ён попыталась отвернуться, спрятать лицо, скрыть те глаза, в которых еще не высохли слезы, но он уже сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, мгновенно считал все: ее дрожащие пальцы, вцепившееся в перила, и то, как опасно она стояла у самого края. – не ожидал тебя здесь увидеть. – он встал рядом, достав одну сигарету из пачки. Со Ён повернулась к Сухо. – что ты здесь делаешь так поздно? – поинтересовалась она, разглядывая его профиль лица. Щелчок зажигалки в тишине ночи прозвучал как выстрел. Он глубоко затянулся, и кончик сигареты на мгновение осветил его лицо-резкие скулы, усталый взгляд и тень, падающая на глаза. – Я с подработки, курьером работаю. Иногда в небольшом ресторане бабушки. – решил поделиться парень, а затем так же резко обернулся к ней – в ты чего здесь? Девушка поджала губы, смотря куда-то вдаль. – С отцом поссорилась. Сухо замолчал, глядя на то, как она пытается скрыть дрожь в руках или тяжелый взгляд. Его обычная отстраненность на мгновение дала трещину. – Из-за чего? – спросил он тише, чем планировал. Ан Сухо не ждал ответа, потому что по её лицу-по тому, как она судорожно сжимала край рюкзака и как в её глазах застыло это ледяное безразличие-он и так всё понял. Он видел такие взгляды у людей, которые уже сдались. – Знаешь, – добавил он, глядя на дым, – иногда лучше быть «неправильной» в глаза родителей, чем потерять себя в попытках им угодить. Со Ён замерла. Эти слова, сказанные так буднично, между затяжкой и выдохом, ударили её сильнее, чем отцовская пощечина. Она ожидала жалости, осуждения или глупых вопросов, но не этого-разрешения быть собой, даже если это «собой» кому-то не нравится. – А если я уже всё потеряла? – выдохнула она, и её голос впервые дрогнул.