Глава 23. Чёрный берет (Часть 2)

«Наша религия - HEAVY METAL»

- советская метал-группа «Krüger»

      Тишина даже несмотря на отсутствие музыки не существовала в главном цеху школоносца «Котин». Повсюду звучали разговоры, звякали бокалы с напитками, кто-то заводил знакомства с членами других академий. Макс Столяров копался в электронике, подключая огромный экран, висевший над сценой.       Шрам стоял в гордом одиночестве в тёмном углу и наблюдал за происходящим. Он с детства не любил находиться в большой, шумной толпе, за исключением, конечно, концертов. Сейчас же он предавался размышлениям, попивая сбитень.       — Ну как, Гроссмейстер, цех ещё стоит? — раздался голос сбоку. К Дмитрию подошёл сам вокалист «Берета» - Влад Морозов.       — Пока да. — ответил инженер.       — Жаль.       — Не переживай. У тебя ещё второе отделение впереди.       — Это да. Как тебе концерт, чемпион? — поинтересовался Дракула.       — Прекрасный у вашей группы репертуар. Пожалуй, это один из лучших коцертов, на которых я был.       — И на скольки ты был? По тебе видно, что ты большой фанат рока и метала.       — Примерно на десяти-пятнадцати, наверное. Но вот, что хочу узнать, зачем вам экран понадобился?       Морозов ухмыльнулся и пообещал:       — Сюрприз от нашей группы. Он тебе понравится. Последние несколько дней монтировали видео для выступления у вас.       — Посмотрим, что за сюрприз, — хмыкнул Дмитрий, делая глоток сбитня.       Влад хотел было что-то добавить, но внезапно его взгляд скользнул куда-то за плечо Холодова. Ухмылка вокалиста стала еще шире, а в глазах зажглись озорные огоньки.       — Ладно, Гроссмейстер, бывай. Пойду разомну связки перед второй частью, а то у тебя тут... хищник на горизонте нарисовался. Очень целеустремленный хищник. Не буду мешать его охоте, а то он уже вроде несколько минут момент для атаки выбирает.       Дмитрий не успел спросить, что это значит, как Морозов хлопнул его по плечу и технично растворился в толпе. Холодов обернулся и сразу понял, о чем говорил Дракула.       В нескольких метрах от него, стараясь выглядеть максимально непринужденно, стояла Эрика Ицуми. Она медленно прохаживалась вдоль стены, делая вид, что с огромным интересом разглядывает висящий на пилоне плакат с чертежом зубообрабатывающего станка. Однако ее взгляд то и дело возвращался к Холодову. Заметив, что тот теперь смотрит прямо на нее, Эрика на секунду замерла, словно пойманный с поличным преступник, но тут же упрямо вздернула подбородок. Справившись с секундным замешательством, она решительным шагом направилась к столу, воле которого парень стоял.       — Скрываешься от собственных гостей, Холодов? — ровно спросила она, остановившись в паре шагов. Сейчас тёплого пальто, которое прокомментировал Холодов два часа назад, на ней не было, а в полумраке цеха ее светлые волосы казались почти серебряными.       — Просто анализирую обстановку, — Дмитрий слегка приподнял свой стакан со сбитнем в приветственном жесте. — В углу спокойнее. Не думал, что вице-командир «Чёрного леса» интересуется советскими станками.       Эрика бросила короткий взгляд назад на чертеж и слегка покраснела, поняв, что ее маневр был шит белыми нитками.       — Я изучаю потенциального противника, — парировала она, скрестив руки на груди. — К тому же, в центре цеха экипажи из Царицынской академии пытаются научить девушек из «Оарай» правильно пить этот ваш напиток и кричать «За ВДВ!». Там слишком шумно, поэтому я искала булее тихого места.       Шрам тихо рассмеялся, представив картину, которую немка сейчас описала.       — Понимаю. Ну и как тебе первая половина концерта? У вас в Германии, наверное, совсем по-другому отдыхают.       — Намного сдержаннее, — признала Эрика, и ее голос стал чуть мягче. Она посмотрела на сцену, где Макс Столяров как раз закончил крепить кабели к огромному дисплею. — Но... здесь есть чему позавидовать. У вас на школоносце чувствуется то, чего нашей академии иногда не хватает. Вы все как одна большая семья. Даже когда поете эти сумасшедшие песни.       — В этом и есть весь русский дух. Хоть мы и соперники, но у нас едины мысли и мировоззрения.       Эрика на мгновение задумалась над его словами, собираясь что-то ответить, но в этот момент колоссальный цех снова начал погружаться в темноту. Огромный экран над сценой внезапно ожил, вспыхнув холодным синим сиянием, а из динамиков донесся тяжелый, нарастающий гул гитар. Антракт закончился.       — Кажется, пора, — тихо сказала Эрика, непроизвольно сделав полшага ближе к Дмитрию, когда толпа впереди снова взревела, предвкушая продолжение.       — Да, — кивнул Гроссмейстер, переведя взгляд на сцену. — Сейчас начнется самое интересное.       Влад Морозов вышел на сцену с сумкой и подошёл к микрофону.       — Дорогие фанаты, прошу меня простить. Сегодня я забыл взять свою гитару и потому попросил наших чемпионов найти замену. Гроссмейстер мне сказал перед концертом, что она мне понравится.       Вокалист положил сумку на пол сцены и начал её расстёгивать. Расстегнув её наполовину он с любопытством приоткрыл её и тут же прикрыл глаза руками, начав трястись от смеха. К нему подошли гитаристы, тоже заглянули в чехол и отошли, едва сдерживая смех. Наконец Дракула встал и коротко сказал в микрофон:       — Гроссмейстер не врал.       После этих слов он наконец открыл сумку и достал содержимое. В его руках оказалась гитара... розового цвета с белой мордой «Хеллоу Китти». Зал разразился смехом.       — Проверим её? — спросил вокалист.       — ДААА! — отвечал ему зал.       Парень лишь коротко кивнул и сыграл коротенький рифф, в котором была узнаваема «Master of Puppets».       — Прекрасно настроена, тогда, друзья, МЫ НАЧИНАЕМ ВТОРОЙ РАУНД!       Синее сияние огромного экрана над сценой сменилось багровыми всполохами. Из динамиков ударил монументальный, маршевый ритм, заставивший стальной пол цеха мелко задрожать. Эрика чуть прищурилась, пытаясь рассмотреть происходящее на сцене сквозь частокол поднятых вверх рук. Through the gates of hell! As we make our way to heaven! Through the Nazi lines! PRIMO VICTORIA!       При слове «Nazi» Эрика на секунду напряглась - всё-таки сказывалось строгое воспитание «Чёрного леса» и немецкие корни, но, взглянув на экран, где хроника союзников сменялась кадрами триумфа победы над тиранией, расслабилась. В этой музыке не было злобы, в ней была чистая, концентрированная память о подвиге всех стран-победительниц.       — Что это? — негромко спросила она, наклонившись ближе к Холодову, чтобы перекричать нарастающий гул толпы. — Звучит... как военный гимн.       — Это Sabaton, — так же тихо ответил Дмитрий, не сводя взгляда со сцены. — Шведский хэви-метал. Они поют об истории и великих битвах. Похоже, морпехи решили зайти после антракта с козырей.       На экране за спиной музыкантов замелькали первые кадры: черно-белая хроника, пенящиеся волны, десантные баржи, пробивающиеся сквозь шквальный огонь, и суровые лица солдат, штурмующих побережье Нормандии. Зал мгновенно узнал тему и взорвался фанатским ревом.       Влад Морозов, крепко сжав микрофон обеими руками, сделал шаг к краю платформы-тягача и выдал мощный, раскатистый вокал, идеально попадая в тяжелый ритм Вахрина: We've been training for years, Now we're ready to strike As the great operation begins. We're the first wave on the shore We're the first ones to fall! Yet soldiers have fallen before. In the dawn they will pay With their lives as the price History's written today. In this burning inferno, Know that nothing remains As our forces advance on the beach!       — Мощно, — признала Ицуми, искоса поглядывая на Диму. Сам Гроссмейстер, вопреки своей обычной сдержанности, увлеченно следил за гитарами Фламенко и Селиванова, которые сейчас буквально выжимали из своих инструментов максимум. — Они поют о десанте так, будто сами были на тех баржах.       — Для «Чёрной смерти» морской десант - это не просто строчка из песни, — отозвался Холодов, и в его голосе проскользнула гордость за товарищей. — Это их стихия. Гены, если можно так выразиться.       Песня катилась по цеху подобно тяжелому танку, сминая остатки скованности среди иностранных гостей. Девчонки из «Сандерса» на другом конце зала уже вовсю прыгали и подпевали хором.       Едва затихли последние аккорды «Primo Victoria» и была убрана розовая гитара обратно в сумку, как экран за спиной группы окрасился в цвета грозового неба, а Селиванов выдал пронзительный, тягучий рифф, от которого по коже побежали мурашки. Это был сокрушительный переход к отечественной классике.       — А это что? — Эрика уловила смену настроения в музыке. Она стала более суровой, глубокой, славянской.       — «Небо славян», группа «Алиса», — пояснил Дмитрий, и его лицо стало серьезным. — Песня о земле, о корнях. О том, почему мы никогда не сдаемся, даже когда расклад сил против нас.       Морозов на сцене запел, и его голос, казалось, летел под самые своды колоссального ангара: — Звездопад, да рокот зарниц, Грозы седлают коней! Но над землей тихо льется покой Моооо-настырей! А поверх седых облаков Синь соколиная высь! Здесь, под покровом небес, Мы родились!       Эрика внимательно вслушивалась в незнакомые слова, интуитивно улавливая их смысл по тому, как слаженно, в один огромный хор, объединились все российские школы в зале. Катюша впереди стояла по стойке «смирно», Нонна тихо подпевала, закрыв глаза, а парни из «Панфиловки» и «Молота» вскинули руки вверх. На экране в этот момент сменяли друг друга кадры России, Украины и других славянских стран, заснеженные полигоны, силуэты советских танков и пехотинцев, идущих в атаку сквозь метель. Музыка пробирала всех зрителей до дрожи. Она звучала гордо, непоколебимо, она показывала истинный дух.       Вскоре, к сожалению она закончилась. Но времени на философию и разговоры группа не оставила. «Черный берет» без паузы врубил зубодробительный, скоростной хэви-метал - легендарную «Kings of metal» от Manowar. Цех снова превратился в бурлящий котел, а Влад Морозов со сцены буквально призывал всех «королей металла» объединиться. — We like it hard, we like it fast We got the biggest amps Man, they blast True metal people wanna rock, not pose Wearing jeans and leather Not Cracker Jack clothes THEY WANNA KEEP US DOWN! BUT THEY CAN'T LAST! WHEN WE GET UP! WE'RE GONNA KICK YOUR ASS! GONNA KEEP ON BURNING! WE ALWAYS WILL! OTHER BANDS PLAY, MANOWAR KILLS! OTHER BANDS PLAY, MANOWAR KILLS!       Холодов едва заметно покачивал головой в такт. С ним всегда было так: даже если музыка нравится ему, то он не будет скакать от прослушивания. Чаще всего он лишь покачивал головой и отстукивает ногой такт, реже - показывал "козу".       Эрика рядом поморщилась, когда вокалист спел слова "Kill".       — Не нравится мне эта песня, в ней поётся про убийства. В метале все песни такие? — пожаловалась она Холодову.       — Нет, это стереотип. Очень многие песни не о плохих вещах, а о высшем: духе, чувствах, да даже о беспокойстве о природе. Хотя конечно есть исключения - группы, которые поют только о плохом.       — Как вот эта?       — Нет, — Шрам улыбнулся. — Manowar не относятся к таким. Ты ещё «Коррозию металла» не слышала. Вот уж кто любил впихнуть всё в одну песню: смерть, дьявол, война. Смысла в текстах почти нет.       Эрика слегка приподнимает брови, переводя взгляд с ухмыляющегося Шрама на беснующуюся толпу:       — Пожалуй, от знакомства с этой твоей «Коррозией» я пока откажусь, — Эрика чуть качнула головой, пряча улыбку. — Мне хватает хаоса, который устраивает «Чёрный берет». Но твоя логика мне нравится. Получается, метал - это как танковый бой? Со стороны кажется, что вокруг только грохот, железо и чистая агрессия, а на самом деле внутри - строгий расчет, тактика и... дух?       — Точнее и не скажешь, — кивнул Холодов, оценив сравнение.       — Мне кажется твои новые друзья на сцене замышляют что-то недоброе, Холодов. Посмотри на их лица.       Прошлая песня закончилась, свет на сцене стал мягким, золотистым. Дмитрий проследил за её взглядом. Морозов на платформе тягача действительно улыбался так, словно только что успешно провернул диверсию в тылу врага.       — Внимание, цех! — крикнул вокалист в микрофон, перекрывая гул. — Сейчас будет вещь, которую никто из вас не ждал. Особенно наши хозяева-инженеры. Комиссар, запускай шарманку!       Барабанщик отбил ритм и Дракула после гитарного интро запел: Из стен училища Котина, где чертежи дают свой плод, Где гусеницы плавит пламя, а сердце танка в бой зовёт. Над нами смеялись в битве, считая наш удел смешным, Но сталь, рождённая для дела, стала грозной силой с ним. Грянет Гамбит, и их не станет, лишь пыль останется от вражьих сил! Наш лидер план начертит точно, чтоб каждый враг навек почил!       Морпехи постарались на славу - песня получилась прекрасной. Лицо Холодова, всегда отражавшее ледяное спокойствие, вытянулось от удивления, ведь он не ожидал такого.       На экране тем временем мелькали кадры боёв «Мехадузы», работы над чертежами и в сборочных цехах. Когда звучали слова «наш лидер план начертит точный» на нём на секунду появилась старая фотография Гроссмейстера, тех времён, когда он только поступал в училище. Тогда у него был почти алый шрам на бледном лице - символ недавнего ранения.       — Неужели это ты? — Эрика повернулась к Шраму, на её лице было тоже видно удивление. — Выглядел ты тогда жутко.       — Как знак приближения к железнодорожному переезду. — усмехнулся парень.       — Сколько тебе здесь? Выглядишь на 14, если шрам не замечать. А с ним на все 25.       — 16. Только поступал в училище.       А песня тем временем лилась дальше, на дисплее продолжали отражаться достижения команды. ГАМБИТ! ГАМБИТ МЕХАДУЗЫ! МЫ ОБРАТИМ ВРАГОВ ВСЕХ В ПРАХ ПОД ТЯЖЕСТЬЮ БРОНИ! ИМЯНАМИ БОГОВ ОЛИМПА И ДРЕВНИХ ЧУДИИИЩ НАЗВАНЫ ОНИ! ПОЖЕРТВУЮТ СОБОЙ, НО ВЫПОЛНЯТ ПРИКАЗ, И ЗАСТАВЛЯЕТ НАШ НАПОР ВРАГА ЗАСТЫТЬ НА МИГ СЕЙЧАС! РЁВ МОТОРОВ, ЗАЛПЫ ОРУДИЙ, ГРОХОТ ТРАКОВ ИЗ-ПОД ГРЯЗИ! На поле танковой баталии, где солнце скрылось за дымой, Наша колонна рвётся в битву, ведомая судьбой. Они не видят нашей цели, для них мы - просто стена, Но мы куём свою победу, и нам нужна она одна. С холодной точностью шагаем, сомнений в наших нет сердцах, Чтоб выполнить задачу - стереть противника во прах.       После этого куплета показывали членов «Гамбита» в прямом Эфире. Вадим Носиков, командир Белого Тигра, помахал рукой в камеру, а Артём, находящийся в обществе парней и девушек из «Сотни», когда увидел своё лицо на экране поперхнулся своим напитком. ГАМБИТ! ГАМБИТ МЕХАДУЗЫ! МЫ ОБРАТИМ ВРАГОВ ВСЕХ В ПРАХ ПОД ТЯЖЕСТЬЮ БРОНИ! ИМЯНАМИ БОГОВ ОЛИМПА И ДРЕВНИХ ЧУДИИИЩ НАЗВАНЫ ОНИ! ПОЖЕРТВУЮТ СОБОЙ, НО ВЫПОЛНЯТ ПРИКАЗ, И ЗАСТАВЛЯЕТ НАШ НАПОР ВРАГА ЗАСТЫТЬ НА МИГ СЕЙЧАС! РЁВ МОТОРОВ, ЗАЛПЫ ОРУДИЙ, ГРОХОТ ТРАКОВ ИЗ-ПОД ГРЯЗИ! Сквозь взрывы, пламя и руины, сквозь страх и яростный огонь Железных ангелов отмщенья мы слышим грозный, громкий звон. Прорыв обороны, крах их духа, им шанса не оставим вновь, Мы - воздаянья гневный молот, несущий праведную кровь. Враги услышат наше эхо, почувствуют и дрожь земли, Ведь нашу ярость не сдержать им, как бы ни пытались они! ГАМБИТ! ГАМБИТ МЕХАДУЗЫ! МЫ ОБРАТИМ ВРАГОВ ВСЕХ В ПРАХ ПОД ТЯЖЕСТЬЮ БРОНИ! ИМЯНАМИ БОГОВ ОЛИМПА И ДРЕВНИХ ЧУДИИИЩ НАЗВАНЫ ОНИ! ПОЖЕРТВУЮТ СОБОЙ, НО ВЫПОЛНЯТ ПРИКАЗ, И ЗАСТАВЛЯЕТ НАШ НАПОР ВРАГА ЗАСТЫТЬ НА МИГ СЕЙЧАС! РЁВ МОТОРОВ, ЗАЛПЫ ОРУДИЙ, ГРОХОТ ТРАКОВ ИЗ-ПОД ГРЯЗИ!       Песня закончилась и раздался оглушительный хор аплодисментов. Морозов поклонился.       — Спасибо! Спасибо друзья! Это была прекрасная песня! Но видели бы вы лицо Гроссмейстера! — вокалист ехидно ухмыльнулся. Камера тут же показала его в прямом эфире - всё такой же удивлённый. Повсюду послышался добрый смех и Дмитрий тут же попробовал вернуть себе маску спокойствия. Получилось не очень. Дракула на сцене сиял от радости. Наконец он прокричал в микрофон:       — He's been...THUNDERSTRUCK!       Тут же заиграла гитара, но её практически не было слышно из-за радостных воплей зрителей. AC/DC, такая же бессмертная классика, как и Deep Purple. Ah-ah, ah-ah-ah! Ah-ah, ah-ah-ah! Ah-ah, ah-ah-ah! Ah-ah, ah-ah-ah! Ah-ah, ah-ah-ah! Ah-ah, ah-ah-ah! Ah-ah, ah-ah-ah! THUNDER! Аh-ah, ah-ah-ah! THUNDER! Ah-ah, ah-ah-ah! THUNDER! Ah-ah, ah-ah-ah! THUNDER! Ah-ah, ah-ah-ah! THUNDER! Ah-ah, ah-ah-ah! THUNDER! Ah-ah, ah-ah-ah! THUNDER! THUNDER! THUNDER! THUNDER! I was caught in the middle of a railroad track! THUNDER! I looked 'round and I knew there was no turnin' back! THUNDER! My mind raced and I thought, "What could I do?"! THUNDER! And I knew there was no help, no help from you! THUNDER! Sound of the drums beatin' in my heart! The thunder of guns, yeah, tore me apart! You've been... THUNDERSTRUCK! Went down the highway, broke the limit, we hit the town! Went through to Texas, yeah, Texas, and we had some fun! We met some girls, some dancers who gave a good time! Broke all the rules, played all the fools! Yeah, yeah, they, they, they blew our minds! And I was shakin' at the knees! Could I come again, please?! Yeah, the ladies were too kind? You've been... THUNDERSTRUCK! THUNDERSTRUCK! Yeah, yeah, yeah, THUNDERSTRUCK! Ooh, THUNDERSTRUCK! Yeah! I was shakin' at the knees! Could I come again, please?! Yow!! Ooh, ah-ah, ah-ah-ah! Ah-ah, ah-ah-ah! Ah-ah, ah-ah-ah! Ah-ah, ah-ah-ah, yeah! Ooh, THUNDERSTRUCK! THUNDERSTRUCK! Yeah, yeah, yeah, THUNDERSTRUCK! THUNDERSTRUCK! Yeah, yeah, yeah! Said, yeah, it's all right! We're doin' fine! Yeah, it's all right! We're doin' fine, so fine! THUNDERSTRUCK! Yeah, yeah, yeah, THUNDERSTRUCK! THUNDERSTRUCK! THUNDERSTRUCK! Whoa, baby, baby! THUNDERSTRUCK! You've been THUNDERSTRUCK! Ah-ah, ah-ah-ah! THUNDERSTRUCK! Ah-ah, ah-ah-ah! THUNDERSTRUCK! Ah-ah, ah-ah-ah! THUNDERSTRUCK! Ah-ah, ah-ah-ah! You've been thunderstruck!       Песню пел весь зал, а каждый Thunderstruck из зала был громче, чем то же слово вокалиста со сцены. Но вскоре прозвучали последние аккорды и этой песни.       — Спасибо вам! Извините, дорогие друзья, но наш концерт потихоньку подходит к концу! К сожалению, мы сегодня сыграем вам ещё одну песню, теперь уже прощальную. Мы попробовали что-то написать на немецком, может быть потом передадим её какой-то группе из Германии, чтобы те спели её нормально. Adieu! — представил заключительную песню Влад Морозов. Nur der Tod währt alle Zeit Er flüstert unterm Tannenzweig Muss alles in sein Dunkel zieh'n Sogar die Sonne wird verglüh'n Doch keine Angst, wir sind bei dir Ein letztes Mal, so singen wir ADIEU, GOODBYE, AUF WIEDERSEHN! Den letzten Weg musst du alleine geh'n Ein letztes Lied, ein letzter Kuss Kein Wunder wird gescheh'n ADIEU, GOODBYE, AUF WIEDERSEHN! Die Zeit mit dir war schön Aus dem Leben steigst du leise Die Seele zieht auf stille Reise Fleisch vergeht, Geist wird sich heben Das Sein wird sich dem Tod ergeben Am Ende bist du ganz allein Doch wir werden bei dir sein ADIEU, GOODBYE, AUF WIEDERSEHN! Den letzten Weg musst du alleine geh'n Ein letztes Lied, ein letzter Kuss Kein Wunder wird gescheh'n ADIEU, GOODBYE, AUF WIEDERSEHN! Die Zeit mit dir war schön Jeder stirbt für sich allein Doch du wirst immer bei uns sein ADIEU, GOODBYE, AUF WIEDERSEHN! Den letzten Weg musst du alleine geh'n Ein letztes Lied, ein letzter Kuss Kein Wunder wird gescheh'n ADIEU, GOODBYE, AUF WIEDERSEHN! Die Zeit mit dir war schön       Прозвучали последние аккорды и концерт закончился. Вся группа вышла вперёд и поклонилась. Дракула снова взялся за микрофон:       — Спасибо! Спасибо вам огромное за поддержку! На сегодня с концертом всё, но это не значит, что веселье заканчивается! Нас ещё ждёт программа истинных хозяев этого цеха!       Под бурные аплодисменты «Чёрный берет» сошёл со сцены. Но стоило музыкантам скрыться, как на платформу-тягач запрыгнул Артём. В его руках откуда-то взялся огромный, сваренный из начищенных до блеска стальных листов кубок - трофей «Гамбита».       — Народ! — заорал Артём в микрофон, чуть не сорвав голос на первом же слове. — Концерт - это конечно круто, но мы здесь собрались ещё и потому, что кое-кто разнёс сетку турнира в щепки! Всем спасибо за честный бой, но кубок остаётся в Котине!       Дмитрий в задних рядах нахмурился - ему не совсем нравился набор слов, которыми его заместитель выражал триумф. Но план есть план.       — Командиры Мехадузы, давайте ко мне!       Толпа тут же стала подталкивать командиров экипажей ближе к сцене. Шрам оказался там первым, несмотря на то, что он шёл с другого конца цеха. Вскоре сцена вновь заполнилась и наконец на неё въехала большая тележка, закрытая то ли одеялом, то ли брезентом. Макс Столяров откинул его и под восторженные крики толпы извлёк оттуда первую 11-литровую бутылку шампанского.       — На официальном награждении такое к сожалению не разрешают, но здесь мы устроим настоящее веселье! — продолжил кричать Артём. К моменту когда он закончил, уже все бутылки были в руках парней из «Гамбита». Они синхронно ударили ими об пол и крышки тут же вылетели. Ввысь устремились струи напитка, но парни тут же направили их на ошеломлённых зрителей.       Всё это больше напоминало подиум «Формулы-1», помноженный на безумную энергетику парней из инженерного училища. Артём, заливаясь хохотом, направил мощную струю пены прямо на Холодова. Дмитрий даже не попытался уклониться - лишь зажмурился, когда шипящая жидкость окатила его лицо. Весь «Гамбит» и ближайшие зрители за секунду оказались мокрыми с головы до ног, командиры экипажей передавали кубок из рук в руки, заливая шампанское прямо в него, а брызги летели во все стороны.       Жаль только, что напора не хватило надолго. Вскоре струи шампанского стали меньше, а затем вообще перестали литься из бутылок. Но дело было сделано - все зрители были теперь мокрыми, а победа была отмечена.       Холодов, утерев лицо рукавом, наконец выбрался из эпицентра праздничного безумия и вернулся на своё предыдущее место дислокации. От него за километр пахло напитком, а волосы забавно растрепались.       — Настоящий погром, — констатировала Эрика, когда он подошёл. — У вас всегда так... шумно празднуют?       — Только сегодня, — Шрам едва заметно ухмыльнулся. — Уж прости, если забрызгали. Но идея была моя, так что обвиняй также меня.       — Всё нормально. Это... просто было неожиданно, — тихо признала Ицуми, глядя, как девчонки из «Сандерса» и парни из «Блица» сейчас вместе танцуют под включенную Максом фоновую музыку, а Артём пытается пить шампанское прямо из огромного стального кубка.

***

      Время пролетело незаметно за разговорами и суматохой. Внезапно музыка стихла, а на огромном экране, который так усердно подключал Столяров, зажглись огромные цифровые часы. До Нового года оставалось ровно две минуты.       По цеху прокатился гул предвкушения. Все начали судорожно разливать по бокалам у кого что осталось: кому-то досталось шампанское, кому-то - горячий сбитень. Дима взял со стола два чистых стакана, наполнил их пряным напитком и один протянул Эрике.       — Немецкие традиции конечно хороши, но вряд ли кто-то будет против если встретишь Новый год по нашим? — спросил он.       — Конечно нет. — Ответила Эрика, принимая тёплый стакан. Её пальцы на секунду коснулись его руки и девушка легонько порозовела. Она молчала около секунды, а затем продолжила. — Тем более с такой хорошей компанией,       Вскоре экран начал обратный отсчёт. Тысячи голосов в цеху слились в один мощный хор:       — Десять! Девять! Восемь!..       Эрика смотрела на экран, чувствуя, как внутри нарастает странное, непривычное для неё волнение.       — Три! Два! Один! С НОВЫМ ГОДОМ!!!       Цех буквально взорвался. Загремели хлопушки, в воздух полетели конфетти, где-то под потолком сработали фонтаны, залив ангар искусственным дождем. Со стороны капитанского мостика донёсся оглушительный, раскатистый рев сирены школоносца «Котин» - традиционный новогодний гудок. Все обнимались, кричали поздравления, чокались стаканами.       — С новым годом, голубки! — прокричал прошедший мимо Артём. Роузхип была рядом с ним и сияла от радости праздника.       Новый год официально наступил. Но, постепенно, под весёлый гул и музыку, народ начал небольшими группами стягиваться к выходу - кто-то собирался продолжить в каютах, а гостей из других академий уже ждали их катера у причала на суше...

***

      Шум новогоднего безумия постепенно оставался позади, глухо доносясь из приоткрытых тяжелых дверей главного цеха. На залитой огнями палубе «Котина» царила ночная прохлада, а с темного неба лениво опускались крупные хлопья свежего снега. Дмитрий шел рядом с Эрикой, спрятав руки в карманы куртки, от которой все еще отчетливо пахло шампанским. Немка снова накинула свое темное пальто, спасаясь от легкого ветра, летевшего с залива.       Они остановились у металлического трапа, ведущего к пирсу, где у воды покачивался катер с эмблемой «Чёрного леса». Эрика повернулась к парню, поправляя воротник. Серебряные волосы чуть растрепались, а на них таяли редкие снежинки.       — Что ж, Холодов, — ровно сказала она, хотя в глубине ее серых глаз все еще плясали искорки от пережитого вечера. — Спасибо за прием. Концерт... и ваша программа - это было очень специфически. Но мне понравилось. Я рада, что Федерация вас не закрыла. Твой «Гамбит» заслужил эту победу.       Она уже хотела развернуться и уйти на катер, но Холодов ответил ей:       — Знаешь... сегодняшний Новый год получился лучше, чем я ожидал.       — Из-за концерта?       — И из-за компании.       Эрика на секунду замерла. Для девушки, привыкшей к строгой субординации и сухим приказам в «Чёрном лесу», эти простые, честные слова от немногословного Шрама прозвучали весомее любых длинных признаний. Ее щеки снова предательски порозовели - и в этот раз списать это на морозный ветер было уже трудно. Парень улыбнулся, увидев её реакцию, и протянул ладонь для рукопожатия.       — Спасибо. — коротко добавил он.       Немка упрямо вскинула подбородок, пряча довольную улыбку, и уверенно сжала его ладонь в ответ:       — До встречи на полигоне в новом сезоне, Дима.       Она развернулась и быстро спустилась по трапу к катеру. Моторы судна взревели, вспенивая темную воду, и оно медленно отошло от огромного борта школоносца, беря курс на свою академию.       Эрика прошла на корму и обернулась, чтобы бросить последний взгляд на школоносец «Котин». Дмитрий Холодов не ушел греться в цех. Он так и стоял один у самого края заснеженной палубы в своей джинсовке, провожая катер взглядом, пока очертания того окончательно не растворились в ночной темноте. Лишь тогда парень развернулся и пошёл к себе домой.       Перед тем как лечь он решил проверить свой почтовый ящик, в котором лежало одинокое письмо.       Прочитав первые строки, Дмитрий нахмурился. Слабая улыбка медленно исчезла с его лица.       Он перечитал письмо ещё раз, словно надеясь, что ошибся.       За окном продолжали греметь новогодние поздравления, но теперь они казались очень далёкими - праздник закончился для него раньше, чем он ожидал.