Часть 11

Илья Ларионов видел многое, но то, как медленно и верно разрушался Анзор, вызывало у него тяжелое чувство сострадания. Он нашел его на заднем дворе — Анзор сидел на бетонных плитах, глядя в пустоту глазами, в которых не осталось даже слез. Только сухая, выжженная пустыня. — Они сейчас ослеплены, Анзор, — тихо сказал Илья, — Марат — своей преданностью Семёну, а Артём — собственной болью, которую ты невольно вскрыл, как старый нарыв. То, что они объединились против тебя... это их способ выжить. Им проще назначить тебя виноватым во всем, чем признать, что мир вокруг них уже давно раскололся. Анзор даже не вздрогнул. — Он сказал, что я ничто, Илья. Я жил им... я дышал тем, чтобы он просто ходил по этой земле, пусть даже не смотря на меня. А теперь он готов отдать меня Терлецкому. — Он говорит не сердцем, а своими ранами, — Илья чуть сжал его плечо, пытаясь передать хоть немного тепла. — Послушай меня. Твоя любовь к Артёму — это не преступление. Твоя ошибка была в том, что ты попытался стать богом там, где нужно было просто оставаться другом. Но это не делает тебя чудовищем. Ты не паразит, Анзор. Ты просто человек, который слишком долго жил в тени и заблудился в ней. Илья вздохнул, глядя на темнеющее небо. — Не дай их ненависти убедить тебя, что ты заслуживаешь уничтожения. Сейчас тебе нужно уйти. Не из жизни, а из этого круга боли. Дай им время остыть, а себе — время просто начать дышать без оглядки на то, что скажет Бесов. Анзор наконец повернул голову, и в его взгляде на мгновение промелькнула искра жизни — слабая, но настоящая.