Глава VI

Протяжное молчание висело в воздухе до того момента, пока Лив не сообразила, что Вёльва обращается к ней.  — О чем вы говорите? Снова?  — Ты ничего не вспомнила, что и не удивительно, — как и все в этом мире, она не любила говорить прямо. Возможно, свою роль так же сыграло и то, что она немного чокнутая. Всегда была, а несколько столетий в Хельхейме только усугубили ситуацию.  — А можно поконкретнее?... Вы меня знаете?  — О да, — осипшим голосом рассмеялась Вёльва. — Ещё когда ты была совсем малышкой, — она выставила руку ладонью вниз, демонстрируя её рост в детстве. Судя по всему, Лив была не единственной, кто ничего не понимал. Локи и Хель выражали такое же удивление, хлопая глазами и иногда переглядываясь, ища ответ в лицах друг друга.  — Наверное вы меня с кем-то спутали, — мягко отрезала Лив. — Я не из вашего мира. Вёльва смирила её внимательным взглядом, под которым Лив чувствовала себя неуютно, словно сказала что-то глупое.  — Лучше я всё покажу, чем буду объяснять, — она не спеша поднялась на ноги, немного хрипя. В реке мертвых не было возможности размяться, так что её тело успело затечь и немного побаливало. — Но не здесь, мне нужны мои травы. Давайте вернёмся в мой дом. Надеюсь, Один ещё не снес его к чертям? — она усмехнулась, не особо волнуясь. Её удовлетворит любой исход. Вопрос оказался риторическим, Вёльва прошла мимо, не собираясь слушать ответы и пошла на выход, на удивление зная дорогу. Троица переглянулась. Локи пожал плечам, мол, делать нечего, и все трое пошли за провидицей. Сейчас впереди клина шла Вёльва, словно она была хозяйкой Хельхейма, а не Хель. Лив пыталась рассмотреть её получше и поняла, что не может дать ей конкретный возраст, даже примерно. На вид это женщина лет сорока, а голос как у старухи, да и морщины на лбу накидывали ей пару лет. Передвигалась соответствующе пожилой женщине — не спеша, чуть горбатясь и шаркая ногами по полу. Наружу они вышли довольно быстро, миновали мост, добрались до мирно стоящих коней и сели верхом. Вёльва ехала вместе с Локи, сидя впереди и указывая дорогу, пока король Ётунхейма держал поводья и выстраивал маршрут. Остальные ехали молча, Хель выражала явное недовольство. Она не любила за кем-то следовать, а тем более выполнять чьи-то команды. Лив волновалась, чтобы у неё не кончилось терпение и она не отправила Вёльву обратно в реку прежде, чем они узнают всё необходимое.  — Почти добрались, — оповестила спутников Вёльва, указывая своей худощавой рукой на очередной поворот в лесу. Где-то сбоку послышался треск сухих веток, острый слух Лив сразу уловил его, тело враждебно напряглось. И она была не одна, Локи и Хель тоже вытянулись, как струнка, остановили своих скакунов. Серые глаза валькирии бегали по местности, пытаясь уцепится хоть за что-то, как вдруг им навстречу на своих конях выехали Сагр, Улль и Лиод. Лица выражали удивление всего секунду, пока Улль не прервал тишину:  — Вот и нашлись.  — Ребята? — Лив вытаращилась на товарищей, явно ожидавшая увидеть на их месте какую-то нечесть. — Что вы тут делаете?  — За вами пришли, — ответила Лиод. Лив удивлялась, как конь выдерживал тяжелую великаншу, но тому, кажись, было всё равно. Либо это какая-то магия этого мира, либо Лив серьёзно недооценивала выносливость этих дивных животных.  — Как вы нас нашли? — поток вопросов из уст Лив не заканчивался.  — Сагр постарался, — Улль кивнул в сторону травника, но тот никак не отреагировал на похвалу. Если она вообще присутствовала в речи лучника.  — Знаете, следить за другими не очень хорошо, — с несерьезным упреком улыбнулся Локи. На деле его это мало волновало. Ну проследили и проследили, подумаешь, вселенская трагедия. Тем более, что скрывать ему, как он не раз выразился, нечего.  — Нам надоели ваши вечные секреты, — поморщилась Лиод. Сагр и Улль явно разделяли мнение великанши, но тем не мене реагировали более сдержанно, спокойно. Недовольство, может, и было, но они не выставляли его на показ. — А тот факт, что с вами сама Вёльва только подтверждает, что вы не на обычные прогулки выходите. Что происходит? Лив впервые задумалась над тем, что их вечные исчезновения без предупреждения и объяснений действительно выглядели подозрительно. Тут бы любой почуял неладное. А самое веселое, что Лив и не думала скрываться. От кого, спрашивается? Это её друзья и союзники, смысл скрывать формальности подготовки к войне? Ну и чуток личного, например, бесконечного вранья короля Ётунхейма. А насколько он лукавил всё это время им скоро предстоит узнать. Валькирия рассказала обо всём в общих чертах. Реши она поведать обо всём и сразу в мельчайших деталях, они бы застряли тут надолго, а времени у них было не так много. Выслушав её, ребята поставили их перед фактом, что едут с ними, без права на рассмотрение. Теперь любопытных лиц прибавилось, и если неприятная правда о Локи вскроется, ему несдобровать. Но он выражал железное спокойствие. Либо Локи и правда не врал, либо отменно скрывал волнение. До домика Вёльвы долго добираться не пришлось. Деревянные хоромы провидицы многое пережили, судя по их внешнему виду. Немного съехавшая крыша, прогнившие доски и проплешины в стенах. Оставив коней снаружи, они зашли внутрь. Внутри творился полный беспорядок. В угол спрятался таракан, ещё парочку пробежали мимо ног, скрываясь за столом, отчего Лив поёжилась. Она их не боялась, но и особой любви к ним не питала. Они были не самыми приятными на вид.  — Простите за бардак, я давно не была у себя дома, — Вёльву наличие вековой пыли и паутины на каждом шагу не смущала от слова совсем. Она прошла к стеллажам с кучей баночек и горшочков. Под потолком были подвешены различные травы, резкий запах которых успел добротно смешаться. Провидица еле вытащила какую-то ступу из-под груды вещей между стеллажей, поставила на стол и расставила рядом с ней кучу различных бутыльков с травами.  — Присядьте все во-он на ту лавку и возьмитесь за руки, — она кивнула в сторону пыльной лавки. Смахнув с неё толстый слой пыли, Локи громко чихнул. На секунду показалось, что от его громкого чиха стены содрогнулись. Они сели на длинную лавку, чудом поместившись, и взялись за руки, ожидая. Продолжая что-то толочь в своей ступе, Вёльва подошла к ним, зачерпнула горстку серо-зелёного порошка и сдунула с ладони прямо им в лицо. Реакция последовала мгновенно.  — Что это такое? — кашляя, уточнила Лив. Дивный порошок с едким запахом попал в нос, который теперь не выходило прочистить.  — Это поможет тебе пробудить свои воспоминания и заодно поделиться ими с другими, — подмигнула Вёльва, усаживаясь на стул у стола. Подперев щёку рукой, она выжидающе наблюдала за «пациентами». Сидеть под взглядом её помутневших с годами глазами было некомфортно, но уже спустя секунд тридцать порошок начал действовать: веки стали тяжелеть, дыхание становилось настолько спокойным, что Лив забывала о нем и приходилось напоминать себе продолжать дышать. Несмотря на сонливость, руки они не разжимали, хотя несколько раз очень хотелось, и в результате дружно провалились в события прошлого, напоследок услышав голос Вёльвы:  — Удачи.

Несколько сотен лет назад

В небольшой деревушке кипела жизненная рутина: женщины нянчились со своими детьми, развешивали мокрое белье, готовили обед для семьи — занимались своими будничными делами. Мужчины же вечно что-то чинили, мастерили, и в принципе помогали с тяжёлой работой. На окраине деревни, на зеленеющей траве сидела маленькая девочка, лет пяти, и играла в деревянные куклы. На крыльце дома сидела светловолосая женщина, наслаждаясь приятным дуновением легкого ветерка и с улыбкой наблюдая за игрой дочери. Тонкий материал её платья с приятной прохладой касался белой кожи. Где-то сбоку тихо подкрался мужчина, и даже его тяжёлые доспехи не издали ни единого звука, чтобы привлечь чужое внимание. Он хотел сделать супруге сюрприз своим появлением, но русоволосая девочка заметила его раньше и вся засветилась от счастья, выдавая его с потрохами.  — Папа, папа! — с восторженными криками она позабыла об игрушках и кинулась его встречать. Реакция женщины тоже не заставила себя долго ждать. Она повернула голову в сторону, словно не сразу поверила в происходящее, и как только увидела мужа, бросилась ему на шею.  — Асвер, ты наконец вернулся! — смеялась та, прижимая его ближе. Разлука была достаточно долгой, чтобы она успела как следует по нему соскучиться. К этому времени подоспела и девочка. Асвер подхватил её одной рукой, прижимая к себе своих любимых женщин.  — А я-то по вам как соскучился. Лив, что это у тебя там, новая кукла? — мужчина устремил взгляд на зеленую полянку, где остались лежать её игрушки.  — Да, мама сделала! — дети всегда с искренним энтузиазмом рассказывали о своих диковинках. Игрушки для них в этом возрасте значат очень много, хотя не все взрослые это понимают и признают. Родители Лив были исключением, они всегда с уважением относились к её вещам, несмотря на юный возраст.  — Кто бы мог подумать, что бывшая валькирия станет мастерицей игрушек, — усмехнулся Асвер, отпуская их. Лив радостно скакала рядом, не в состоянии спокойно постоять на месте дольше секунды.  — У этой бывшей валькирии ещё остался порох в пороховницах. Продемонстрировать? — женщина с театральным вызовом посмотрела на мужа, закатывая рукава белой сорочки-платья, давая понять, что готова начать хоть сейчас.  — Боюсь, после стычки с тобой я перестану быть номером один среди армии асов, — засмеялся Асвер и поцеловал её в висок, усаживаясь на второй стул рядом с ней. — Точно, чуть не забыл, — он стукнул себя по лбу. Мужчина запустил руку в карман своих штанов и вынул оттуда золотой медальон, повесил на шею Лив. На блестящей, переливающейся на солнце поверхности прописными буквами было выгравировано имя Лив. Она уже умела более-менее читать, поэтому ей понадобилось всего пару секунд, чтобы понять написанное. В серых глазах заискрился восторг.  — Спасибо! — в знак благодарности она крепко обняла отца, а затем вернулась к игре. — Лив так быстро растет, — озвучил мысли вслух Асвер, наблюдая за дочерью вместе с женой. — Как бы не пропустить её взросление со своей работой… — радость быстро затмило уныние. Его не раз терзали мысли о том, что он уделяет недостаточно времени своей семье, и никак не мог отделаться от этих мыслей. Он дорожил каждой секундой, проведённой вместе с ними, но быть воином Асгарда — значит быть готовым пойти на риск. Супруга с поддержкой обняла его, положив светлую голову на его широкое плечо.  — Ты выполняешь свой жизненный долг, не стоит корить себя за это. Тем более, я не раз проводила с ней беседу. Она хоть и маленькая, но всё понимает. Её любовь к тебе никуда не денется, — подняв голову с его плеча, она добавила: — Даже когда ты далеко, в твоих подарках остаётся отцовская любовь, и Лив это чувствует. Она согреет её даже в самые трудные времена, я уверена.  — Что бы я без тебя делал, Брита? — Асвер с нежностью и благодарной улыбкой посмотрел на неё. Если бы несколько лет назад ему сказали, что он женится на Великой Валькирии, он бы отмахнулся, не поверил. До встречи с ней он был черствым, думающим только о сражениях воином, но стоило ему раз взглянуть на деву неземной красоты, как весь его камень превратился в песок. Зыбучий песок, что быстро утянул его в радости семейной жизни. Брита изменила его и дала жизнь прекрасному созданию, что позже наименовали как Лив. Как же все грустили, когда стало известно о её отставке. Она была и осталась всеобщей любимицей во всех девяти мирах. Асвер не мог видеть будущее, но был уверен, что Лив пойдет в мать. Несмотря на свой юный возраст, он видел в ней потенциал, да и не только он, это видели все вокруг. Её внутренний стержень практически ощущался материально, его так же можно описать как личную ауру. Асвер видел и чувствовал это ещё до предсказания Вёльвы, а она никогда не ошибается. Провидица сказала, что девочку ждет великое будущее, и она не раз проявит себя в качестве валькирии. Родители Лив хотели увидеть свою восходящую звёздочку, поддерживать её при взлетах и падениях, и просто быть рядом. У них же ещё вся жизнь впереди. Казалось, ничего не может испортить этот замечательный день, но неожиданные крики местных жителей в глубине деревни говорили об обратном… Асвер и Брита повскакивали со своих мест, обеспокоено вглядываясь вперёд. Лив приостановила свои игры, пугающе звуки не прошли мимо её внимания. Она мало что понимала в столь юном возрасте, но ей всё равно не нравилось то, что она слышала. Это нагоняло тревогу.  — Что происходит? — спросила Брита, хотя понимала, что супруг в таком же неведении. Она скорее ждала услышать его догадки, чем точный ответ. Асвер выхватил меч из ножен и серьезно сказал:  — Забери Лив. Повторять дважды не пришлось. Брита бросилась к дочери, а та, словно поняв мотивы матери, побежала навстречу. Подняв Лив на руки, женщина плотнее прижала её к себе, как будто таким образом могла защитить от всех напастей. Асвер к тому времени уже двинулся на шум, но путь ему преградил один из воинов Одина на чёрном коне. Судя по выражению лица Асвера, он узнал его, собственно, как и Брита. Она была знакома с некоторыми побратимами мужа, и этот воин был одним из них. Но вот что он делает здесь и почему с их приходом поднялось столько шуму, Брита не понимала. Что-то происходит, и это точно что-то очень нехорошее.  — Какого черта вы творите, Болли? — прорычал Асвер. Его лицо исказила злость, но так званый Болли даже не смотрел на него. Его интересовала только Брита с дитем на руках. Взгляд его был каким-то пустым. Былого весельчака более нельзя было разглядеть под этой маской хладнокровия.  — Приказ от Одина, — бездушным голосом ответил Болли и в следующую секунду ударил лошадь пятками в бока. Та встрепенулась и пронеслась мимо Асвера, держа курс прямиком на валькирию с ребенком.  — Нет! — только и успел крикнуть Асвер, но не стоит забывать, что Болли имел дело с валькирией. Лучшей в своем роде. Она ловко увернулась от атаки, словно в танце. Сейчас ей было дико страшно, но не за себя, а за Лив. Брита не понимала, что происходит и что за приказ отдал Один, но что бы-то ни было, она не спустит им этого с рук. Брита опустила Лив на землю, пряча себе за спину. Асвер подошел к ней и вручил второй меч, тоже закрывая дочь собой. Надежная стена из родительских спин обнадеживала на стопроцентную защиту.  — Пришло твоё время послужить мне ещё раз, дружище, — Брита медленно гладила холодное лезвие меча, которое уже много лет ей не доводилось брать в руки. Ощущение было до мурашек приятным, как будто последний пазл в картине сошелся. Меч лёг в женскую ладонь тютелька в тютельку. Оставив любование на потом, валькирия устремила пронзительный взгляд голубых глаз на покусившегося на её безопасность воина. — Не знаю, что за игру затеял Один, но я обязательно разберусь с этим, когда расправлюсь с вами, — за спиной шумно расправились белые, словно лебединые крылья. Болли хмыкнул, уверенный в своей победе. Слишком самоуверенный, раз решил, что в одиночку сможет победить лучших воинов Асгарда. Да куда там Асгарда, всех девяти миров! Асвер и Брита не нападали, только защищались, практически не двигаясь с места. У них был своеобразный круг, в центре которого стояла напуганная до смерти Лив. Болли не слезал со своего коня, что давало ему преимущество в росте и скорости, но Брита умело пугала животное, шумно размахивая огромными крыльями. Следующие две минуты длился бой, и Брита прекрасно понимала, что так не может продолжаться вечно. Никто не мог попасть друг по другу, потому что Болли только трусливо наматывал круги, изредка подбираясь ближе, а когда это происходило Брита и Асвер отпугивали коня, и всё закручивалось по новой. Да, длиться вечно это не могло, а заканчивать было надо. Когда Болли в очередной раз подобрался достаточно близко, Брита вспорхнула и скинула наездника с чёрного коня, толкнув его руками в грудь. От неожиданности животное дернулось, заржало и беспокойно замотало по округе. Судя по всему, Болли хорошенько приложился о землю чувствительными точками, раз сейчас лежал весь скрючившись. Асвер возвысился над ним, приставил меч к горлу. Болли замер, тяжело дыша, потому что ему совсем не хотелось случайно перерезать себе сонную артерию из-за лишнего движения. Наверняка он думал, что это конец, но Асвер не спешил завершать его историю. Перед ним стоял выбор: наказать этого урода или пощадить. Поморщившись, Асвер процедил сквозь зубы:  — Я не пролью кровь. Не на этой земле, — он убрал меч и отступил. Перевёл взгляд на семью, убеждаясь, что они в порядке. Брита вытирала ладонью мокрые щеки дочери и успокаивающе улыбалась, что-то шепча. Асвер улыбнулся. Они в порядке.  — Глупец… — хрипло рассмеялся Болли. Не успел Асвер понять, к чему это было сказано, как Болли резко поднялся, подхватывая лежащий рядом меч. Все его страдания как рукой сняло. Острое лезвие разрезает одежду и задевает плоть на боку мужчины. Не очень глубоко, но достаточно, чтобы осложнить дальнейшие передвижения.  — Асвер! — испуганно вскакивает Брита, уже собираясь броситься к нему на помощь, как из деревни выезжают ещё трое воинов на конях. Женщина растерянно оглядывалась, пытаясь сосредоточиться на ком-то одном, понять, что ей делать, кого защищать и кому помогать, но воинов становилось только больше, а времени меньше. Они оказались в ловушке. Все основные силы были направлены на них. Даже для лучших воинов Асгарда это было слишком.  — Брита, им нужна Лив! — наконец понял Асвер. — Убегайте, я задержу их! — игнорируя сильную боль и кровоточащую рану, он встал в боевую позицию, готовый отразить любую атаку. Брита не хотела бросать его, но сейчас речь шла о безопасности её ребёнка. Их ребёнка. Асвера не зря прозвали лучшим среди лучших, он был мастером своего дела. Он сможет за себя постоять. А Лив? Пятилетняя девочка сможет защититься от оравы взрослых мужчин? Навряд ли. Подхватив девочку на руки, Брита последний раз посмотрела на Асвера. Он был сосредоточен на своих врагах, поэтому даже не взглянул на неё. Брита мысленно помолилась за него всем богам и бросилась на утек. Парочка воинов, заметив побег, отсеялись от общей массы, с которой сейчас сражался Асвер, и ринулись вслед за ней. Асвер понял это, отчего его внимание стало рассеянным. Голову не покидали мысли о том, что за его женой погоня. И он бы несомненно бросился на помощь, но его не отпускало скопление воинов, что усердно пытались нанести хоть один удар острым мечом. Еще пять минут назад он мог называть их союзниками, друзьями, а сейчас эти же «друзья» пытаются забрать жизнь его семьи. Асвер не сразу заметил изменения в воздухе. Он слышал странный запах, видел, как воздух будто плывёт, но был так сосредоточен на бое, что не мог применить свои дедуктивные способности. С приходом серого дыма всё стало ясно. Эти варвары подожгли деревню. Злость внутри Асвера закипала с неимоверной скоростью. Он понял, что не осквернить эту землю прогнившей кровью этих вандалов не выйдет, поэтому каждый следующий удар становился для предателей последним. Дабы усложнить задачу не только себе, но и врагам, Асвер побежал в сердце деревни. Среди узких проходов ездить такой сворой станет затруднительно, что только сыграет ему на руку. Дома вокруг него горели, от пелены дыма уже болели глаза и легкие, люди бегали в панике, врезаясь и сбивая друг друга с ног. Паника делает с людьми страшные вещи, превращает в безмозглую оболочку, не способную здраво мыслить. Но Асвер не судил их, ведь это обычные люди, и в отличии от него они ни разу не видели моря крови, что было нормой на войне. Нужно иметь не абы-какое самообладание, чтобы не потерять голову в подобной ситуации. План Асвера сработал, противников стало меньше и большинству пришлось спуститься со своих коней, в следствии чего их шансы сравнялись, почти. Вряд ли вы будете на равне с лучшим воином Асгарда. Большинство воинов застряло ещё в конце: разбросанные вещи заграждали лошадям проход, а некоторые из них просто боялись огня и падающих балок, поэтому ехать дальше отказывались. И тем не менее, позже прибегала подмога, тогда их становилось всё больше, а сил меньше. Асвер воин, он самый отважный, самый сильный, самый смелый, самый отчаянный из всех. Он заслуженный герой Асгарда. Асвер не раз доказывал свою преданность Одину, и чем он отплатил ему в ответ? Попытками избавиться от него, его жены и дочери? Зачем? Для чего? Что беззащитное дитя успело сделать этому беспощадному правителю девяти миров? А люди? Глаза начинали болеть от заполонившего пространство дыма. Его становилось слишком много, поэтому не всегда было видно подло подбирающихся со спины врагов. Едкий дым пробирался ему в легкие, обжигал их, усложняя задачу в десять раз. Вот уже огонь перепрыгнул на соседние дома, а совсем скоро доберётся и до их дома. Их дом… Что останется после него, когда всё закончится? Лишь воспоминания? Куда вернутся Брита с Лив? На пепелище? Лив будет сильно плакать, узнав, что все её любимые игрушки сгорели… Малышка Бригитта, так звали её любимую куклу. Это была самая первая кукла, которую Брита сделала для неё. Соломенная, не самая аккуратная, отличающаяся от всех других. Как-то раз Асвер застал Лив за игрой, где все игрушки веселились на празднике Летнего солнцестояния, а малышка Бригитта сидела в углу. Тогда он в шутку поинтересовался: — Кажется, малышке Бригитте не весело… — придав своему голосу максимальную задумчивость, подметил Асвер, присаживаясь на корточки рядом с дочерью. — Почему бы ей не пойти к остальным?  — Она не может, её не пускают, — увлечённо поправляя платье своей деревянной кукле, отвечает Лив.  — Почему же, разве она сделала что-то плохое? — наигранно удивился отец.  — Нет, просто она некрасивая и у неё неаккуратная одежда. Другие игрушки говорят, что не хотят с ней играть, потому что она странно выглядит, — непринуждённо ответила Лив. Уголки его губ поползли вниз. Он не мог поверить, что слышит подобное из уст ребёнка. Откуда она всего этого понахваталась? Причём это не какая-то глупая фантазия, а реальная жизнь. В мире часто судят по внешнему виду, статусу и одежде, которую ты носишь. Грустно осознавать, что подобная проблема присутствует даже в детской игре.  — И что же, у неё совсем нет друзей?... — аккуратно поинтересовался Асвер, надеясь на утешительный ответ. Дожили, лучший воин Асгарда надеется, что у соломенной куклы есть друг. Уж не знаю, переживет ли он отрицательный ответ... Его старое сердце не выдержит такого жестокого поворота событий.  — Конечно есть! — радостно воскликнула Лив, на четвереньках отползая куда-то в сторону. Она порылась в плетённой корзинке у комода, разбрасывая вещи вокруг себя, а затем вернулась и гордо вручила отцу куклу из травы. Выглядела почти как малышка Бригитта, только травяная и ещё менее аккуратная. Голова и туловище были перевязаны толстой ниткой, даже слишком, а травинки торчали во все стороны.  — И как же зовут эту очаровательную особу? — сдерживая слишком широкую улыбку, поинтересовался Асвер. Ещё одно правило хорошего родителя: никогда не высмеивайте труд ребёнка, а ещё лучше похвалите.  — Дэгни! Они с малышкой Бригиттой лучшие подруги, — Лив забрала травяную игрушку из рук папы и усадила рядом с малышкой Бригиттой. — Дэгни говорит, что ей не важно, какая малышка Бригитта снаружи, главное — какая она внутри. Асвер всегда знал, что Лив — это лучик света в их жестоком мире. Ему оставалось только верить, что с возрастом этот свет не погаснет, оставаясь гореть ярким светом в её душе.  — И правда, вон как малышка Бригитта заулыбалась, — Асвер кивнул на соломенную девочку, эмоции на лице которой остались неизменными. Детскому воображению, кстати, это никак не мешало. В их голове был целый отдельный мир, позволяющий всё и даже больше. И дом, в котором Лив воплощала все свои грёзы сейчас медленно сгорал на его глазах. Асвер хотел сохранить его, спасти малышку Бригитту и её лучшую подругу Дэгни, вернуть их хозяйке… Наверняка малышка Бригитта с другими деревянными куклами сейчас сгорают за считанные минуты, пока Дэгни приходится смотреть на их страдания со стороны и самой умирать долгой и мучительной смертью, будучи сделанной из травы. Даже такому отважному и сильному воину как Асвер не под силу тягаться со стихией огня. Его меч, который он надёжно держал при любой битве, стал будто свинцовым. Он выпал из крепкой хватки, тем самым подписав ему приговор. Асы среагировали быстро, поставили его на колени. Сил сопротивляться больше не было, картинка в его глазах поплыла. Асвер слышал отголоски чужих голосов, крики с разных уголков, видел, как люди убегают, цепляясь за свои жизни, а их преследуют и догоняют воины. Правее от него упала женщина с ребенком на руках, умоляла о пощаде, в страхе ползла назад, но воины Одина не знали сострадания. Сначала траву окрасила кровь женщины, а позже затих и плачь ребенка. Асвер не должен сдаваться. Он же герой, он обязан выиграть. Не только ради своей семьи, ради всех жителей, которых ещё можно спасти.  — Защити её, Брита… — прошептал Асвер так, чтобы услышать мог только он. — Я люблю вас. Но даже героям свойственно проигрывать. Вражеский меч со свистом поднялся вверх и разрезал воздух. Светлая голова мужчины с застывшей гримасой покатилась по земле, останавливаясь у чьих-то ног. Брита бежала, прекрасно зная свой маршрут. Думать в стрессовых ситуациях всегда было тяжело, но женщина каждый раз мысленно давала себе смачную пощечину, возвращая в чувства. Она никогда не паниковала на поле боя, просто потому что была привыкшей к шуму и звуку режущейся плоти, вот только в данный момент речь шла о жизни её дочери. Конечно начнёшь паниковать, как бы не сделать неверный шаг. От неё зависит дальнейшая судьба Лив, она не может этим рисковать. Мысли о муже заполонили её разум, и порой это мешало соображать, мыслить ясно почти не получалось. Вопросы наваливались друг на друга: а что есть он не выживет? А если силы иссякнут? А если врагов будет слишком много? А если, а если… Когда позади слышалось ржание коней, ноги Бриты прибавляли скорость. Тонкое место было совсем близко, она чувствовала это. Ни разу не была там лично, но слышала о нем от Вёльвы. Брита уже была далеко от деревни, но душераздирающие крики и топот копыт засели у неё в ушах. От беспрерывного бега легкие начинали пылать, стало больно дышать. Брита слишком долго не участвовала в сражениях, начала терять сноровку. Впереди что-то блеснуло, и тогда Брита поняла — Тонкое место. Звук лошадиных копыт становился всё ближе, но она была слишком близка к целе, чтобы позволить себя поймать. Секундой позже, но не сейчас. Отблески становились всё ближе. Последний рывок, который решит всё. В метре от Тонкого места Брита повернула испуганное лицо Лив к себе и на одном дыхании, внятно, насколько это было возможно, протараторила: — Мы с папой любим тебя, Лив. Никогда не забывай, кто ты есть на самом деле, — поцеловав дочь в макушку, она буквально затолкнула её за грань. Лив отчаянно вытянула маленькие ручки к маме, не желая расставаться с ней ни на секунду, но Тонкое место затянуло её полностью. Брита упала на землю перед барьером, наблюдая за тем, как дочь пропадает навсегда. На глазах выступили слезы. Прозрачные кристаллики покатились по белоснежной коже. Они говорили о горечи и облегчении, которое она сейчас испытывала. — Я успела, Асвер… Наша малышка в безопасности... Слёзы слились со смехом, сначала тихим, а потом громким, истерическим. Двум воинам, что всё это время преследовали Бриту, наконец удалось её догнать. Один из них разъяренно кричал, бранился, пинал траву, ведь задание от Одина было провалено. Они не смогут доставить Лив к нему, и за это он их точно по головке не погладит. А если будет не в настроении и вовсе может лишить головы. Истерический смех Бриты только сильнее выводил его из себя. Он думал, что она смеётся с него. Неуравновешенный воин пнул её раз, призывая заткнуться, но она будто не чувствовала, не слышала. Последовал ряд пинков, но смех не прекращался. Второй воин напряжённо смотрел на барьер. Ему не хотелось наблюдать излишнюю жестокость к женщине, хотя ещё минуту назад он помогал вырезать целую деревню. И на его счёту были как женщины, так и мужчины. Засохшая кровь на его руках и доспехах не давала ему об этом забыть. — Захлопни пасть, женщина! — какой это был пинок по счёту? Десятый? Одиннадцатый? Он не особо пытался запомнить, если вообще пытался. Его терпение кончилось, когда избиение не дало ожидаемых плодов. Его меч с неприятным скрежетом был вынут из ножен. Кровь на нем ещё даже не успела засохнуть, а наоборот — собиралась дополнить коллекцию других алых пятен. Блестящий метал сверкнул над белокурой валькирией, а потом резко опустился. В тот момент смех любимицы девяти миров затих навсегда.

***

Труд возмущённо стучала подошвой своей обуви о каменные полы замка Одина. Она не была возмущена, она была в ярости. Деревня неподалёку от Юсальфхейма сожжена, а все местные жители убиты. Ей был знаком этот почерк, а случайно подслушанный разговор двух воинов только подтвердил её догадки. Головорезы Одина безжалостно вырезали целую деревню, а всё ради одной девочки, которая в итоге бесследно исчезла, словно её никогда и не было. Труд и Брита были хорошими подругами, первая питала искреннее уважение к Великой Валькирии, которая теперь покоится в землях этого мира. Слишком рано Хель* лишила мир её красоты и смелости. Как и отважный супруг, заслуженный воин, занимающий почётное первое место среди лучших. Занимал, по крайней мере. Как же такое произошло? Как он смог позволить себя убить? А Брита? Быть того не может, чтобы Великую Валькирию убил какой-то жалкий ас. Оставлять всё как есть Труд не собиралась. Со своими безумными целями Один зашёл слишком далеко, и никакой статус не поможет ему избежать наказания. Труд этого не допустит. Ради всех погибших. Добравшись до тронного зала, Труд бесцеремонно толкнула тяжелые двери, они распахнулись и ударились о стены. Поднялся шум, который и привлёк внимание правителя девяти миров. Он вяло поднял голову и обратил внимание на незваную гостью. — Валькирия Труд, что привело тебя в мои скромные покои? — его тонкие губы искривились в усмешке, а в глазах играли молнии. Ему не понравилась выходка самоуверенной валькирии, но он обладал редким терпением, благодаря которому она всё ещё жива. — Это же были вы, да? — проигнорировав вопрос, задала встречный Труд, останавливаясь у подножья ступенек, ведущих к трону. — Это были вы, но свалили всю вину на ётунов! Как низко с вашей стороны, — практически выплюнула последнюю фразу Труд. Один скучающе переспросил: — Где и что? — Прошу, оставьте эти игры для глупцов из Асгарда, — светлые брови поползли к переносице. Она старалась держать себя в руках, не терять голову. Ей просто нужно аккуратно всё узнать, а дальше разработать план сладкой мести. У неё получится. — Вы сожгли и убили жителей деревни, не так ли? — С чего такие предположения, дитя мое? — Я услышала разговор. Зачем вы это сделали? — шаг, нога ступила на первую ступеньку. — Для чего вам нужно было дитя Бриты и Асвера? — второй шаг, ещё одна ступенька. Один внимательно следит за её действиями. — Зачем вы убили их? — шаг, старческая рука крепче сжала копье. — Они были вашими преданными подданными, а вы так жестоко обошлись с ними! — шаг, Труд остановилась на предпоследней ступеньке, не решившись подойти ближе. — Не лезь в дела взрослых, девочка. Это не доведёт тебя до добра, — он говорил это спокойно, но Труд слышала угрозу в его словах. Он предупреждал её. Нет, Труд была бы не Труд, если бы испугалась и замолчала в тряпочку, поджав хвост. Он убил её друзей и ни в чем неповинных людей. Она не может закрыть на это глаза, пустить всё на самотёк. Власть затмила ему глаза, он стал слеп, перестал видеть дальше собственного носа. — В дочери Бриты и Асвера было что-то особенное, — не спрашивала, а утверждала валькирия. Спустя короткий анализ она пришла к этому заключению. Пока что всё было логично, но этого было мало. Ей нужно знать всё. — Что именно? — Я даю тебе последний шанс уйти и, так уж и быть, закрою глаза на твоё возмутительное поведение, — Один начинал раздражаться, это было видно по дрогнувшей мышце на его морщинистом лице. — Я не уйду без ответа, правитель, — твёрдо стояла на своём Труд. Один не спешил от неё избавляться, хотя мог, и Труд это прекрасно знала. Что же его останавливало? Уж точно не доброе сердце. Что бы-то ни было, пока что оно играло ей на руку. Только бы железное терпение Одина не закончилось слишком рано. — Эта девочка решит исход Рагнарёк, — буднично ответил Один. Труд не сразу поверила в то, что ей удалось получить ответ от упрямого правителя, поэтому её реакция последовала с запозданием: — Как?... Рагнарёк? У нас? Когда? — Слишком много вопросов на один раз, — осадил валькирию Один поднятой рукой, а потом объяснил: — Вёльва предсказала исход Рагнарёк, который может плачевно закончиться для нас, Асгарда. — Что произойдёт? — Труд искреннее верила, что он расскажет ей обо всём, поэтому нагло продолжала спрашивать. И была права. На удивление, он стал более разговорчив, как будто в нем сработал переключатель. — Локи устроит Рагнарёк, когда подрастёт, а по предсказаниям Вёльвы та девочка-валькирия будет на его стороне, что невыгодно нам. Когда она выберет последнего воина, решится исход войны. Не в нашу пользу. — Лив унаследовала силу матери? — брови Труд поползли вверх в удивлении. Это объясняет, почему от девочки исходила такая мощь для ребёнка её лет. Все чувствовали это, но никогда не могли обьяснить. — Поэтому вы хотели заполучить её… Чтобы переманить на свою сторону и подчинить себе, — Труд наконец смогла полноценно ответить на все свои вопросы. И теперь стало ясно, для чего нужно было сжигать целую деревню. Он избавлялся от свидетелей. Теперь никто кроме Труд не знает того, что случилось на самом деле. А всем остальным сказал, что деревню разрушили ётуны... У них и без того была дурная слава, а после этого всё только усугубилось. — Ты использовала слишком грубую формулировку, — слабо улыбнулся Один. — Скорее сделать так, как и должно быть. Валькирии всегда подчинялись мне, ничего бы особо не поменялось. — Вы отдали слишком высокую плату за вашу идею, а в итоге так и не получили желаемого. Разве таким должен быть правитель девяти миров? — неожиданно для себя самой Труд в разы осмелела. Тот факт, что Один раскрыл ей все карты, придал уверенности, но песчинка сомнения мешалась где-то в глазу. Несмотря на дискомфорт, Труд настойчиво игнорировала это. Один никак не спешил отвечать, только наблюдал. Стало ясно, что их разговор окончен. Девушка развернулась и спустилась вниз по ступенькам, направляясь к выходу. — Посмотрим, что на это скажут остальные валькирии. Ей хотелось поскорее уйти. Теперь-то она знает достаточно, чтобы обернуть эту информацию против Одина. Он оказался не таким умным, раз позволил ей уйти, но она не будет ему об этом говорить. Ей это невыгодно. Труд почти дошла до выхода, как живот пронзила острая боль. Изо рта потекла тонкая струйка крови, а за ней кашель, распыляя алые брызги крови по полу. Труд не могла в это поверить, и чтобы убедиться лично, медленно опустила голову вниз. Из живота торчало остриё Гунгнира. Один лениво поманил копье рукой к себе, болезненно вытаскивая его из нежной плоти. Валькирия упала на колени, завалилась на бок, прикрывая огромную дыру в животе дрожащими ладонями. Кровь литрами выливалась из неё, расплываясь по холодному полу. Кажется, Труд могла видеть собственные органы, и только рука не давала им вывалиться наружу. Она ещё была в сознании, хоть оно и мутнело с каждой секундой. Это самые болезненные и страшные секунды в её жизни, именно такой смерти боится абсолютно каждый. Мучительной. И сейчас Труд испытывала это на себе. Из последних сил ей удалось повернуть голову в сторону звука приближающихся шагов. Один возвысился над ней, наблюдая за её жалким увяданием. Труд как Икар, который слишком близко подлетел к солнцу. Хотел всего, а получил ничего. Теперь Труд знала, почему он не убил её сразу. Просто собирался сделать это попозже и позволил ей немного потешить своё хрупкое эго, дать почувствовать себя могущественной, мол: «Сам Один делится со мной своими планами, наверняка я какая-то особенная, это настоящий подарок!». — У тебя слишком длинный язык, малышка Труд, — он поднял ногу, тень от которой накрыла лицо валькирии, захлебывающуюся в собственной крови. Да, Один сделал ей подарок, рассказав обо всём. — Пора заставить тебя замолчать, — Один резко опустил ногу, практически размозжив светлую голову Труд. Тело обмякло, а часть органов, которые Труд с таким усердием пыталась оставить внутри себя, теперь вывалились наружу. Вот только этот подарок стоил ей жизни.

Настоящее время

Не успела Лив осознать, что уже вернулась в реальность, как на лопатках появилось режущее чувство, но без болезненных ощущений. В следующую секунду прорезались большие белоснежные крылья, расправляясь и сбивая верхние полки со всеми предметами на них. — Сурт его дери! — еле увернулся Сагр, прикрывая голову от падающих предметов. Все как ошпаренные отскочили в сторону или инстинктивно прикрыли самое важное — голову. — Извините… — смущенно сжалась Лив, закусывая нижнюю губу. Стоило ей на секунду забыться, как воспоминания прошлого возвращались в её русоволосую голову. Тошнотворные и пугающие кадры крутились на повторе, как заевшая пластинка. Если что поблизости было ведро, но, благо, пока что Лив не хотела им воспользоваться. Всё выглядело как сон, в котором они были наблюдателями. Увы, помочь бедным героям они не смогли, ведь всё случилось по-настоящему. — Судя по вашим лицам, вы увидели всё, — всё это время Вёльва терпеливо ждала их сидя за столом, но поднялась, когда они вернулись. Лив посмотрела на остальных. На их лицах читался такой же ужас и отвращение, даже Хель не осталась равнодушной. Конечно, ей не привыкать к виду мертвечины, но тонкая жилка на лбу сулила о усердном мысленном процессе. Эти воспоминания только подпитывали её ненависть к Одину, хотя ей только повод дай. — Что случилось после того, как Лив попала за грань Тонкого места? — подала голос Лиод, которая, судя по всему, отошла от увиденного раньше всех. Её челюсть и кулаки были сжаты. Лив понимала её чувства, ведь они с Труд были близкими подругами, насколько она знала, а теперь правда о её смерти вскрылась. Как оказалось, это была не случайность. — Что произошло с Лив в новом мире спросите у неё сами, а вот в нашем Один нашёл себе другую жертву, — Вёльва посмотрела на Локи. Он же смотрел в пол, на стул, в сторону, но только не в глаза, поджав губы. Для него это было болезненной темой, которую он предпочитал не поднимать. — Один решил, что раз не получилось завербовать Лив, он проделает это с Локи. Вот только не долго удалось удерживать юного мальчика под своим крылом. Он вырос уж слишком смышлёном и быстро понял, что к чему. Лив поверхностно слышала о конфликте между Одином и Локи. Отрывками, можно сказать, и как бы она не пыталась, в общую картину сложить их не удавалось, поэтому она довольно быстро бросила эту затею, иногда возвращаясь к ней. Каждая новая попытка заканчивалась одинаково — ничем. Спрашивать у Локи напрямую как-то не решалась, боялась задеть за живое. Хотя он создавал впечатление беззаботного дурака, без каких-либо детских травм или чего-то в этом роде. Но если она правильно понимала, Один им воспользовался. Локи попал под удар, хотя на его месте могла быть Лив. — А что мне с этим делать? — Лив кивнула на крылья у себя за спиной. — С ними довольно неудобно в таком тесном помещении… — Тебе нужно привыкнуть к ним, потом сможешь их спрятать и вернуть, когда вздумается, — ответила Вёльва. Вроде и дала ответ на вопрос, а понятнее не стало... Молчание затянулось, словно они забыли все слова. А что можно было сказать? Слова поддержки? Слишком нетипичная ситуация для таких банальных способов утешения. Да и как тут утешишь, когда у человека весь мир перевернулся. Лив не выглядела шокированной только потому, что ещё не до конца осознала ситуацию, в которой оказалась. До неё доходило с опозданием, а какая реакция последует после этой недолгой паузы станет известно чуть позже... — Что ж, раз уж на этом моя работа закончена... — начала Вёльва, и голос её не звучал расстроенным. — Пора возвращаться в Хельхейм? Лив умоляюще посмотрела на Хель. Она поймала на себе её взгляд и быстро отвела глаза в сторону. Даже после путешествия в прошлое отношение Богини смерти к валькирии не изменилось. — Думаю, можно сделать исключение из правил. Вряд ли Хель сделала это потому, что Лив попросила, но в любом случае русоволосая была ей благодарна. Тем более, что сейчас она не в состоянии собрать все свои мысли воедино, поэтому больше вопросов у неё появится позже. У других в ассортименте тоже ничего не было, поэтому встав с лавки они попрощались с провидицей и покинули её дом. Лив шла к выходу самой последней, пытаясь уложить непослушные крылья. Все вышли, а перед тем как ступить за порог, Лив остановилась в дверном проеме и обернулась: — Вы говорили, что помните меня ещё ребёнком… Вы знали мою семью? — Я живу в Юсальфхейме, как видишь. Ваша деревня была неподалёку. Иногда твоя мать приходила меня навестить: приносила полезные травы и снадобья, а взамен просила рассказать о чем-то несущественном. — Вы знали, что Один собирается их убить, — рука, лежащая на дверном косяке, сильнее сжала его. Лив не знала, как будет реагировать, если услышит те самые слова. — Конечно, я же провидица, — невозмутимо ответила Вёльва, шаркая лаптями по полу и наводя порядок. Лив захлестнуло возмущение. Она не помнит своих настоящих родителей, чтобы со слезами на глазах скорбеть по ним, но сам факт, что Вёльва так спокойно реагирует на их кончину, да ещё и такую несправедливую... Брита же была добра к ней, так почему ей даже чуточку не жаль? — Знали и даже не помогли? — нахмурилась Лив, стараясь не сорваться. Всё-таки Вёльва сильно им помогла, показав правду, и это было бы не вежливо. — Я не вмешиваюсь в дела судьбы, она неслучайно послала всем вам такие испытания. — Судьбу ведь можно изменить. — Некоторые события должны случиться, Лив. Хорошие или плохие, но должны. Не всё жаждет изменений. — Столько жертв... и для чего? — Ты делаешь поспешные выводы, дорогая. Почему ты считаешь, что эти жертвы были напрасными? — Лив молчала, тогда Вёльва продолжила. — История ещё не окончена, именно от тебя зависит итог. У всех в этой жизни есть предназначение, и это, милая, твоё. — Если я приму сторону Локи... тогда мы победим? Я смогу всех спасти? Вёльва покачала головой, давая понять, что этого рассказать не может. Лив понимающе опустила взгляд. Она уже и так много рассказала. Валькирия собралась выйти, но широкие крылья не давали протиснутся в проем, поэтому пришлось выйти боком. — Девочка должна принять выбор самостоятельно, — обращаясь к пустоте, сказала Вёльва. А может и к пауку в верхнем углу. — Посмотрим, по какой дороге она пойдёт.