Глава 5. Двойное дно.

1972 год. 2 января. Гриммо 12. Комната Лиры. ​Лира сидела за столом, когда дверь в её комнату без стука открылась. На пороге стояла Вальбурга. Её взгляд сразу упал на раскрытый блокнот. ​— Ты много пишешь, Лира, — холодный тон матери не предвещал ничего доброго. — Надеюсь, это не жалобы на строгость твоего дома? ​— Всего лишь обсуждение учебной программы, мама, — спокойно ответила Лира, хотя сердце пропустило удар. ​Вальбурга подошла ближе и, не спрашивая разрешения, провела рукой по странице. Лира затаила дыхание. Она знала: Барти минуту назад написал: «Блэк, если я еще раз услышу от отца лекцию о морали, я прокляну его любимый кофейник. Спасай, мне нужно выговориться». ​Но как только пальцы Вальбурги коснулись пергамента, сработали чары «Двойного дна», которые Лира наложила еще в поезде. Чернила Барти померкли, и на их месте проступил каллиграфический, почтительный текст: ​«Дорогая Лира, я глубоко признателен тебе за помощь с переводом древних рун. Мой отец упоминал, что дисциплина Блэков — это эталон, и я стараюсь следовать этому примеру в своих занятиях. С уважением, Б. Крауч». ​Вальбурга прищурилась, внимательно вчитываясь. Её губы тронула тень удовлетворения. ​— Барти Крауч-младший... — протянула она. — Сын Бартемиуса. Славный мальчик, целеустремленный. Его отец — человек жестких правил. Рада видеть, что вы обсуждаете столь достойные темы. Продолжай, Лира. Не смею мешать твоим занятиям. ​Когда дверь за матерью закрылась, Лира выдохнула и легонько постучала палочкой по блокноту. «Чистокровный» бред исчез, возвращая язвительные каракули Барти. Блокнот в её руках буквально завибрировал. Чернила проступали так жирно, будто Барти в ярости вдавливал перо в пергамент на другом конце страны. ​«Блэк, какого мерлина сейчас произошло?! Моё перо только что само по себе вывело: "Передавайте моё глубочайшее почтение вашей матушке"? ТЫ ТАМ СОВСЕМ С УМА СОШЛА? Я это не писал! Я хотел спросить, не подохла ли ты там от скуки, а блокнот выдал какую-то лицемерную чушь про "эталон дисциплины". Ты что, прокляла меня? Если мой отец это увидит, он решит, что я перепил зелья доверия или у меня опухоль мозга!» ​Лира прыснула, прикрыв рот рукой, чтобы смех не разнесся по пустому дому. Она быстро обмакнула перо и начала писать ответ: ​«Успокойся, Крауч. Твой мозг в безопасности (хотя наличие там опухоли объяснило бы твой характер). Это чары "Двойного дна". Только что в мою комнату заходила мама и решила проверить, не планирую ли я свержение режима Блэков в прямом эфире». ​Ответ прилетел через секунду: ​«И ты заставила меня — МЕНЯ! — писать это слащавое дерьмо? Я чуть не выкинул блокнот в камин! "С уважением, Б. Крауч"... Блэк, я тебя придушу при встрече. Ты хоть понимаешь, как это выглядело с моей стороны? Я пишу: "Твой Эйвери — кретин", а на бумаге проявляется: "Мистер Эйвери — достойный молодой человек". У меня чуть инфаркт не случился!» ​Лира улыбнулась, чувствуя, как тепло браслета на запястье становится почти обжигающим от его возмущения. ​«Зато теперь Вальбурга считает тебя "славным мальчиком". Скажи спасибо, Касси спасла твою репутацию в глазах самой влиятельной женщины Гриммо. Теперь, если ты накосячишь, я всегда смогу сказать, что ты просто переутомился, изучая древние руны». ​Наступила недолгая пауза, а затем Барти ответил короче, но в его почерке всё ещё читалось раздражение: ​«"Славным мальчиком"? Фу. Меня сейчас стошнит, Касси. Но ладно... признаю, это было технично. Когтевран — 1, Слизерин — 0. Но больше никогда не заставляй меня желать здоровья твоей матушке без моего ведома. Это вредит моей карме». 1972 год. 10 января. Платформа 9¾. ​Лира стояла рядом с Сириусом и Регулусом под бдительным присмотром Вальбурги. Сириус выглядел так, будто готов был запрыгнуть в поезд на ходу, лишь бы поскорее оказаться подальше от матери. Регулус же просто грустно смотрел на свои ботинки. ​— Помните о чести семьи, — в сотый раз повторила Вальбурга. — Лира, продолжай общаться с теми, о ком мы говорили. Мистер Крауч-старший был очень доволен успехами сына, о которых ты упоминала. ​Лира едва сдержала смешок, вспомнив, какие именно «успехи» (и какими словами) описывал Барти в обход фильтра. Она коротко кивнула матери и, подхватив чемодан, поспешила к вагону. ​— О, посмотрите-ка, кто соизволил вернуться из своего фамильного склепа! — раздался знакомый, пропитанный сарказмом голос прямо за её спиной. ​Лира обернулась. Барти Крауч-младший прислонился к дверному косяку тамбура, скрестив руки на груди. Он выглядел... необычно довольным для человека, который провел каникулы с отцом-трудоголиком. На его шее поблескивал тот самый кулон, который подарила Пандора. ​— Крауч, — Лира выпрямилась, принимая свой «когтевранский» вид. — Я смотрю, твоё перо всё-таки не отсохло от бесконечного написания вежливых писем? ​— О-о-о, Касси, — он сделал шаг навстречу, забирая у неё тяжелый чемодан с такой легкостью, будто это была подушка. — Ты даже не представляешь, какой честью для меня было желать здоровья твоей матушке трижды в день. Я так проникся этим чувством, что теперь боюсь случайно не поклониться первому встречному докси. ​— Дай сюда чемодан, я сама справлюсь. ​— И не подумаю. "Славные мальчики" так не поступают, — он подмигнул ей, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный азарт. — К тому же, я должен убедиться, что ты не притащила в Хогвартс половину библиотеки Блэков. Нам и так хватает твоего занудства. ​Они прошли в купе, где их уже ждали Эван, развалившийся на сиденье, и Пандора, которая вдохновенно рисовала что-то на окне. ​— Лира! — Пандора тут же вскочила и обняла подругу. — У тебя такая чистая аура сегодня. Как будто ты смыла с себя всю пыль Гриммо. ​— Это всё магия фильтров, Пандора, — Барти бесцеремонно закинул чемодан Лиры на верхнюю полку и сел напротив неё. — Ты бы видела, какие оды она заставляла меня писать. Эван, представь: я — воплощение этикета. ​— Я до сих пор не верю, что ты не взорвался от этого, — хмыкнул Розье, протягивая Лире упаковку сахарных перьев. — Ну что, Блэк, готова к тому, что Сириус будет пытаться "спасти" тебя от нас все оставшиеся полгода? ​— Он уже начал, — Лира устало откинулась на спинку. — На платформе он смотрел на Барти так, будто тот — дементор, укравший его любимую метлу. ​— Какая честь, — Барти подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Кстати, Касси... Ты так и не ответила на мой последний вопрос в блокноте. О том, что бы ты сделала, если бы я действительно пришел на ваш Рождественский ужин и при всех назвал тебя "Касси"? ​Лира прищурилась, глядя в его смеющиеся глаза: — Я бы приложила тебя тем самым учебником по Трансфигурации. Но уже без всяких фильтров. ​— Очаровательно, — Барти довольно ухмыльнулся. — Я определенно соскучился по твоему гостеприимству.