Правила игры Мингю

В длинном коридоре университета пахло дешёвым кофе из автомата и безнадёжностью. Но стоило появиться Мингю, как большая часть студентов, а вернее, студенток, внезапно вспоминала, зачем вообще приходит в это убогое место каждый день. Девушка у окна пихнула подругу локтём, отчего та возмущённо зашипела, но тут же обернулась, видя вдвое округлившиеся глаза подруги. Первокурсницы у лестницы уже показательно-громко хихикали. Одна из них делала это так наигранно, что Мингю едва не закатил глаза. Он шёл вдоль толпы, лениво пролистывая что‑то в телефоне. Задел плечом какого-то ботаника со стопкой учебников, но даже не поднял взгляда. — Ой, я… — тут же отступил тот в сторону, схватившись за лямки рюкзака. — Ага, — даже не дослушал парень. Зубрила ещё секунду ошарашенно стоял, ловя на себе презрительные взгляды окружающих, а потом быстро ушёл, краснея до ушей. Каждый день одно и то же… Мингю только подавил зевок, убирая телефон в задний карман. Солнцезащитные очки — хотя солнца с утра не было вообще — снова сползли на переносицу, но поправлять их он не стал, только скользнул взглядом поверх них по коридору. Простой жест, от которого ехала крыша. Мужская часть университета очень старательно делала вид, что их не задевает присутствие этого «женского афродизиака» на территории университета. Не смотрели слишком долго и не комментировали вслух, только расправляли плечи, пытаясь казаться выше. Но Мингю знал этот взгляд: они сравнивали себя и чаще всего проигрывали в этой гонке. Даже несмотря на то, что их половинки демонстративно называли его самовлюблённым придурком: они уже точно парочку раз обсудили с подругами, как кончали ночью с его именем на губах, пока их «зайки» и «любимые» не слышат. Сам Мингю уже давно перестал обращать внимание на то, как на него реагируют другие. Ему не нужно было ничего доказывать, он точно знал, какое впечатление производит: капитан баскетбольной команды, любимец преподавателей и ходячая проблема для любых отношений. Про него болтали постоянно: рассказывали, что на прошлой вечеринке он целовал первокурсницу, а после ушёл с ней; кто-то клялся, что видел очередную заплаканную девушку в туалете после пар, а некоторые уверяли, что Оливия на этот раз точно его бросила. Половина этих историй наверняка была полным бредом. Хотя история с первокурсницей, возможно, всё-таки случилась. Слухи о его стереотипном образе «плохиша» разлетались быстрее, чем он успевал что-то сделать. Казалось, что люди сами придумывали ему образ, подгоняя под смазливую мордашку. Может, купить мотоцикл… Нет, тогда точно получу приз за самый клишированный образ. Он представил, как это будет выглядеть, и уголок губ дрогнул. Всё равно половину уже додумали за него. Да и переубеждать кого-то ему было откровенно лень. Хотя ладно, если уж быть откровенным, Мингю тонул в этой маленькой славе. Нравилось ему и то, что половина из этих сплетен были правдивы. Каких только он не слышал. Но, как ни странно, рядом с Мингю всегда всплывало только одно имя — Оливия. Избалованная вниманием капитана, бывшая-нынешняя — чёрт их разберёт. Её знали в университете не хуже самого парня. Капитан команды черлидерш, любимица публики и девушка, которая так приторно улыбалась парням, что те теряли голову, но уже через пять минут могла довести кого-то до истерики одной ядовитой фразой. Ходили слухи, что она может быть очаровательной, но ровно до того момента, пока кто-нибудь её не выбесит. А Мингю раздражал её своим поведением почти каждую минуту. Они встречались и расходились бесчисленное множество раз. По-настоящему они были вместе или просто не умели друг друга отпустить — уже никто не знал. В понедельник они орали друг на друга около аудитории, а в среду парень уже таскал её на руках после победы команды, хотя она вопила, чтобы он её отпустил. Они собрали в своих отношениях весь спектр абьюза, манипуляций и токсичности: крики, хлопающие двери, ревность и эти их внезапные примирения, после которых никто уже ничего не понимал. В университете давно шутили, что Мингю и Оливия либо однажды поженятся, либо прикончат друг друга раньше выпуска. Для всех вокруг это было нормально. Для всех, кроме Наны. Тихая отличница или «серая мышка» — так её называли за глаза, если вообще вспоминали. Она не умела кокетничать, не носила красивые наряды, из-за которых парни оборачивались, и каждый раз начинала чувствовать себя неловко, когда с ней слишком долго разговаривал кто-то из парней. Хотя один мужчина всё-таки был от неё в восторге — профессор с её кафедры, чью статью Нана помогала редактировать ещё на первом курсе. Ему, правда, было сильно за семьдесят, но это всё равно считалось. Но стоило одному самовлюблённому идиоту пройти мимо, как девушка тут же забывала, как дышать, и начинала делать вид, что срочно ищет что-то в сумке. Она знала о Мингю слишком много для человека, который почти ни разу с ним не разговаривал: в какие дни у него тренировки, что по понедельникам он обычно приходит сонный после очередной вечеринки и с ударной дозой кофеина из соседней кофейни, что, когда смеётся по-настоящему, у него становятся заметны клыки. Один раз Нана узнала его по шагам, стоя спиной ко входу, и потом полвечера пыталась убедить себя, что это ненормально. Особенно потому, что Мингю вряд ли вообще знал о её существовании, ну, может, видел пару раз в аудитории на общей лекции факультетов. Она даже запомнила тот день, когда поймала его взгляд и так резко отвернулась, что ударилась коленом о парту. И всё равно она была в него влюблена. До тупого, почти унизительного состояния, когда настроение может испортиться только потому, что он прошёл мимо и даже не посмотрел. Каждое её «приближение» к Мингю давалось, как маленький подвиг. Нана минут пять собиралась с силами, прежде чем открыть его профиль. Хотя под его постами и без того были сотни комментариев и сердечек, она всё равно оставляла там своё. Один раз Нана случайно поставила лайк на фотографии трёхлетней давности и потом минут десять лежала лицом в подушку. Иногда она даже решалась ответить на его сторис. Ничего особенного: реакция, вопрос про музыку или очередная фраза, которую она перед отправкой переписывала по десять раз, стирала и снова печатала. “Прочитано” появлялось быстро. После этого Нана ещё несколько секунд смотрела в экран, будто ответ мог появиться просто потому, что она слишком сильно его ждёт. Но ответа не было. — Занят, наверное..? — твердила ее наивная часть. Хотя кого она вообще пыталась обмануть. — Да, потрахивает Оливию на досуге, — тут же отвечала вторая, более рациональная. Вторая обычно оказывалась честнее. Иногда Мингю всё-таки отвечал. Коротко, будто между делом. Мог отправить смайлик, написать сухое «ага» или отреагировать на сообщение спустя часов пять. И диалог умирал, так и не начавшись. Нана каждый раз убеждала себя, что больше писать не будет. Хватит выставлять себя идиоткой. Но проходило несколько дней, и всё повторялось. Вживую было ещё хуже. Пару раз она всё-таки заговаривала с ним в университете, будто между делом. Что-то максимально простое и безопасное — спросить про общую лекцию, поздороваться, сделать вид, будто они случайно оказались рядом. Мингю отвечал вежливо, иногда даже улыбался. Как и всем до неё. Но бедное девичье сердце колотилось так сильно, что она начинала отвечать невпопад. Дома она прокручивала его фразу снова и снова, вытаскивая из обычного «ага» смысл, которого там, конечно, не было. Но на следующий день он мог пройти мимо неё в коридоре так равнодушно, будто они вообще никогда не разговаривали. И Нана потом ещё полчаса убеждала себя, что он просто не заметил. Хотя прекрасно понимала: заметил. Просто ему было всё равно. А ей — нет. Его равнодушие ранило почему-то сильнее, чем если бы он прямо сказал ей отстать. Потому что он ничего плохого не делал. Он просто ничего к ней не чувствовал. А Нана чувствовала за двоих. И каждый вечер, лёжа в кровати и уставившись в потолок, она обещала себе, что больше не будет пытаться привлечь его внимание. А потом наступало утро, Мингю снова появлялся где-нибудь в коридоре университета — сонный, растрёпанный, с кофе в руках, — и все её обещания, данные трещине на потолке, летели к чёрту.

***

Между первой и второй парой коридор гудел от голосов. Но даже студенческий хаос не смог заглушить обиженный стук каблуков Оливии. Несколько человек поспешили расступиться. Девушка быстро оглядывала толпу, явно кого-то выискивая. За ней, как всегда, тащились её подружки, молча подстраиваясь не только под темп, но и настроение. Мингю в этот момент стоял возле стены вместе с парнями из команды и что-то оживлённо обсуждал. Оливия резко повернулась к подругам. — Ждите здесь. И, не дожидаясь ответа, направилась прямо к нему. Подруги тут же переглянулись и сделали шаг назад. — Может… — начала одна из них, бросив взгляд на остальных. — Смотри куда идёшь, курица, — бросила Оливия девушке, случайно задевшей её плечом. Та тут же отошла в сторону, тихо пробормотав извинение. — Тебе показывают спектакль, стой и хлопай, — ответила другая подруга на незаконченный вопрос первой. Оливия остановилась прямо перед Мингю, специально перекрывая обзор девчонкам-первокурсницам, которые слишком уж откровенно на него пялились. Скрестив руки на груди, она почти выплюнула: — Ким Мингю! Парни рядом резко притихли. Майк вообще сделал шаг назад. На всякий случай. Потому что, когда Оливия говорила таким тоном, обычно кто-то потом страдал. Обычно Мингю. Теперь, когда она прикрикнула, на них оборачивались все, кому не лень. Мингю раздражённо прикрыл глаза на секунду, останавливая историю на полуслове, и повернулся к ней. — Что на этот раз? Парень ответил спокойно, и от этого Оливия разозлилась ещё сильнее. — Вечеринка. Суббота. Кухня. Ты. И какая-то девушка у тебя на коленях. Вокруг них уже начинали замедляться люди. Кто-то сделал вид, что завис в телефоне, а некоторые откровенно прислушивались. Такие сцены в университете любили почти так же сильно, как слухи про них двоих. Оливия мельком посмотрела по сторонам, быстро скользнув по Нане, которая только что вышла из аудитории, и стала случайным свидетелем «семейных» разборок. Девушка терпеть не могла Оливию. И себя — тоже, потому что иногда ей хотелось быть на её месте. Мингю вдруг тихо рассмеялся, наклоняясь, чтобы сократить расстояние в росте. От него пахло сигаретами и чем-то сладким, и девушка это ненавидела. — И что? Она скрестила руки ещё сильнее, будто пыталась не вцепиться ему в лицо. — Ты уже путаешь девушек? Их же слишком много, да? Она ткнула пальцем ему в грудь. — Мы вообще-то вместе, если ты не забыл. И ты клялся, что всё изменится! — Я клялся, что приду на вечеринку вовремя, — спокойно ответил он, — и я пришёл. Сзади кто-то не сдержал смешок — тихий, мерзкий. Оливия бросила взгляд в сторону звука, но не нашла виновника. Мингю лениво поправил очки на голове. — Я никого не тащил целоваться. Она сама меня попросила, — Мингю довольно усмехнулся. — Конечно попросила. Тебе же кроме смазливой морды ничего предлагать. Даже парни возле стены перестали улыбаться так открыто. Нана невольно подняла взгляд на Мингю. После таких слов обычно хотя бы делают вид, что задеты. Но он только слегка наклонил голову набок. — Как и тебе, впрочем. — Ты сволочь, — тихо выдохнула Оливия, — и ты это знаешь. Нана раздражённо отвела взгляд. Даже сейчас Оливия выглядела безупречно. Не удивительно, что он выбирал её. — Знаю, — Мингю даже не стал спорить. Что-то в лице Оливии изменилось, с ракурса Наны этого было не разглядеть, но чувствовалось максимально. Она резко развернулась и ушла, не оглядываясь. Люди перед ней сразу расступались, а за спиной уже начинался привычный шёпот. Мингю остался стоять у стены так, будто ничего особенного сейчас не произошло, ведь такие сцены происходили у него через день. — Чувак, ты её разозлил, — хмыкнул Майк. — Да ладно, — усмехнулся он и потянулся за стаканом кофе, который всё это время стоял на подоконнике. — Драма ей идёт. Сразу становится горячее. Когда шум в коридоре снова стал привычным, Нана наконец выдохнула. Она должна была почувствовать отвращение к Мингю. Должна была разочароваться. Но вместо этого она смотрела на его улыбку и ненавидела себя за то, что всё еще любила.