Часть 1

Веларис дремал, укутанный в бархатные сумерки, словно в расшитый звездами плащ. Но здесь, на головокружительной высоте Дома Ветра, покой казался чем-то призрачным и недосягаемым. Воздух, пропитанный холодом вечных гор, хлестал по лицу, пытаясь вытравить из памяти остатки тепла. Неста Арчерон замерла на самом краю тренировочной площадки, превратившись в изваяние из гордости и боли. Тонкие пальцы впились в щербатый камень парапета, словно пытаясь раздавить гранит. В жилах бушевало нечто куда более сокрушительное, чем горный сквозняк — серебряное пламя, вырванное из недр Котла вместе с самой сутью жизни. Этот огонь не дарил уюта; он требовал жертв, он жаждал превратить весь мир в бескрайнее пепелище. It's all we know, all we know, the hurricane... (Это всё, что мы знаем, всё, что мы знаем — ураган...) Стоило сомкнуть веки, как чернота перед глазами взрывалась всполохами воспоминаний: ледяная хватка воды, бездонная глубина Котла и омерзительное чувство собственного бессилия, обернувшегося чудовищным могуществом. Неста ненавидела это наследие. Ненавидела Фейру за её навязчивую заботу, ненавидела Элайну за невинность, которую та умудрилась сохранить. Но ядовитее всего была ненависть к самой себе — к воровке, похитившей божественную искру и ставшей чудовищем в глазах тех, кого она когда-то любила. Шелест перепончатых крыльев за спиной прозвучал тише вздоха, но для обостренных чувств девушки он был подобен грому. Кассиан. Вечный надзиратель с запахом кедра и свежевыпавшего снега, единственный воин, который не отводил взгляда, когда серебро в её глазах начинало пульсировать предвестником смерти. — Ты снова пытаешься переспорить стихию, Арчерон? — Голос иллирианца был низким, рокочущим, словно сход лавины в далеком ущелье. В нем не слышалось привычной колкости, только странное, гудящее напряжение. — Ветер — плохой слушатель. Он лишь забирает то, что ты ему отдаешь. — Убирайся, Кассиан. — выдохнула девушка, не шевелясь. Слова срывались с губ сухими щепками. — Разве присутствие здесь — не часть твоего наказания? Оставь меня в покое. Моё одиночество — единственное, что у меня осталось. Генерал не шелохнулся. Напротив, он сократил расстояние, принося с собой жар могучего тела, способный растопить ледники. Воин остановился рядом, положив широкие ладони на парапет. Темная кожа, испещренная шрамами — летописью сотен сражений — контрастировала с бледностью камня. — Твое одиночество больше напоминает добровольную пытку, — негромко произнес мужчина. — Ты стоишь на краю, ожидая, когда внутренний пожар оставит от тебя лишь горстку золы. Но я не собираюсь быть просто зрителем в этом театре саморазрушения. Неста резко развернулась. Лицо, точеное и холодное, исказилось яростью. — А кем ты собираешься быть? Очередным наставником? Тем, кто научит меня улыбаться по команде и благодарить за золотую клетку, в которую меня заперли? Though I am breaking down again, I am aching now to let you in... (Хотя я снова рушусь, мне отчаянно хочется впустить тебя...) — Я здесь, потому что ты дрожишь, — Кассиан вторгся в её личное пространство, лишая возможности отступить. — И дело не в пронизывающем холоде. Ты дрожишь от ужаса перед самой собой. — Ты ничего не смыслишь в моей боли! — вскричала старшая Арчерон. В её руках на мгновение сдетонировало серебряное сияние, озарив суровый лик воина. Шрам на подбородке и карие глаза, полные невыносимого сострадания, заставили её сердце пропустить удар. — Я — ураган, Кассиан! Я — та, кто приносит смерть! Сила, что течет во мне, требует крови. Уходи, пока я не превратила тебя в прах. Иллирианец лишь криво усмехнулся — той самой дерзкой, самоуверенной улыбкой, которая всегда доводила её до белого каления. — Я выживал на полях, где земля захлебывалась кровью, Неста. Думаешь, меня испугает ярость одной гордой женщины? Его рука медленно поднялась, и загрубевшие от меча пальцы коснулись выбившейся из прически пряди. Движение было почти невесомым, исполненным такой нежности, что внутренние бастионы девушки задрожали. Это противоречие — мощь убийцы и трепет влюбленного — ударило её под дых. Ей хотелось ударить его в ответ, хотелось сбежать, но вместо этого она замерла, плененная его близостью. It’s buried in your bones, I see it in your closed eyes... (Это скрыто в твоих костях, я вижу это в твоих закрытых глазах...) — Прекрати, — выдохнула Неста, теряя волю к сопротивлению. — Просто… перестань смотреть на меня так, будто я драгоценность, а не ошибка мироздания. — Ты никогда не была ошибкой, — отрезал Кассиан. Его ладони легли на её плечи, притягивая ближе. — С той секунды, когда я впервые увидел тебя, ты стала для меня единственным смыслом. Можешь кусаться, можешь ранить словами, но я никуда не уйду. Я буду стоять в самом сердце твоего шторма, пока ты не поймешь: тебе не нужно сражаться со мной. Горло Несты перехватил спазм. Ледяная корка, которой она окружила свою душу, дала трещину. Она вцепилась в кожаный доспех генерала, сминая его, и притянула мужчину к себе. Поцелуй был похож на столкновение двух грозовых фронтов — отчаянный, болезненный, полный жажды и застарелой боли. Это не было нежностью; это была схватка за право чувствовать себя живой. Они ворвались в её покои, сметая всё на своем пути. Глухой удар спиной о дверь отозвался дрожью во всем теле. Губы воина переместились на её шею, и девушка выгнулась, подставляясь под горячие ласки. Тонкие пальцы запутались в темных волосах Кассиана, оттягивая их назад, требуя большего, требуя абсолютного подчинения этой стихии. Comin' like a hurricane, I take it in real slow... (Накатывая, словно ураган, я принимаю это медленно...) — Неста, — прорычал он в её кожу, обжигая дыханием. — Посмотри на меня. Здесь и сейчас. Она распахнула глаза, ловя воздух ртом. Когда тренировочная куртка скользнула вниз, обнажая плечи, девушка на мгновение ощутила себя беззащитной жертвой перед хищником. Но в глазах Кассиана не было торжества — только обожание. Он смотрел на неё не как на инструмент войны, а как на божество, сошедшее с небес. Иллирианец опустил её на постель, и его огромные крылья раскрылись, отсекая свет камина, создавая кокон, в который не было доступа ни прошлому, ни будущему. Избавившись от доспехов, воин навис над ней — воплощение мощи и первобытной грации. Неста невольно провела ладонью по его мускулистому боку, очерчивая шрам, оставленный когда-то врагом. — Ты — мой личный ураган, — прошептал мужчина, и его голос сорвался. — И я намерен сгореть в твоем пламени. Когда они слились в едином порыве, Неста закинула голову, срывая голос. Это было сокрушительно и пугающе верно. С каждым движением его тела серебряный огонь внутри неё начинал вибрировать, резонируя с его силой. Кассиан не просто касался её тела — он вырывал из её недр ту черноту, что копилась там месяцами. — Не закрывай глаза! — потребовал он, впиваясь в её пальцы своими. — Будь здесь, со мной. В самом центре бури. И она подчинилась. Смотрела на капли пота, мерцающие на его лбу, слушала, как он шепчет её имя — не как приговор, а как клятву. Магия ведьмы выплеснулась наружу, серебристые искры затанцевали по их сплетенным телам, но воин лишь крепче прижал её к себе, принимая этот удар на себя, становясь её громоотводом. The sky burns red against your skin, The world we know turns in the wind... (Небо пылает алым на твоей коже, и весь знакомый нам мир кружится в ветре...) Ритм их тел превратился в безумную пляску хаоса. Неста чувствовала, как внутри натягивается струна, как ураган достигает своего апогея. И когда мир окончательно рассыпался на мириады серебряных осколков, она закричала, впиваясь ногтями в его спину. Генерал содрогнулся, его крылья плотно обернулись вокруг них, и он замер, крепко сжимая девушку в объятиях, отдавая ей всего себя без остатка. Ошеломляющая тишина заполнила комнату. Девушка лежала, уткнувшись в сгиб его локтя, слушая неистовый ритм его сердца. Кассиан медленно поглаживал её по волосам, баюкая и успокаивая, точно укрощенную стихию. — Ты всё еще здесь, — прошептала леди Смерть спустя вечность. В её голосе звучало смирение перед очевидным чудом. Мужчина приподнял её лицо за подбородок, заставляя встретиться взглядами. Его черты разгладились, а в глазах теплился мягкий, немеркнущий свет. — Я никуда не уйду, Неста Арчерон. Даже если ты решишь испепелить этот мир, я буду стоять рядом и держать тебя за руку в самом центре пепелища. Она прикрыла веки, позволяя себе впервые за долгие эпохи просто… дышать. Ураган в её душе не утих — он был частью её природы, её гнева и её силы. Но теперь она знала: есть те крылья, что достаточно крепки, чтобы выдержать любой шквал. И, возможно, этого было достаточно, чтобы научиться летать заново. Falling slow, falling slow in the pouring rain... (Медленно падая, медленно падая под проливным дождём...) За окном рассвет золотил шпили Велариса. Неста забылась сном в объятиях своего воина, и на этот раз ей не снился мрак Котла. Ей снился полет в ясном небе, где серебряное пламя больше не обжигало, а освещало путь домой.