Глава 1 « Овечья шкурка»

Мицубу сидел на подоконнике в общей комнате, его розовые волосы мягко переливались в лучах заходящего солнца, словно лепестки клубники, окутанные сладким сиропом. Его розовые глаза, смотрели в окно, но мысли его были далеко. Он уже неделю не мог отвести взгляд от нового пациента — Грея. Тот, с его серо-коричневыми волосами и пепельными глазами, казался таким хрупким, словно стеклянная фигурка, которую можно сломать одним неверным движением. Но Мицубу чувствовал в нём что-то большее — тлеющий уголь, готовый вспыхнуть. ‎ ‎Грей, как обычно, сидел в уголке, обхватив колени руками. Ему было неловко в этой новой обстановке, он избегал взглядов других пациентов. Но когда его глаза случайно встречались с Мицубу, что-то внутри него ёкало. Что-то тёплое, странное, пугающее. Он не мог понять, почему его так тянет к этому мальчику с розовыми волосами. Возможно, это было то, как Мицубу смотрел на него — не с жалостью или любопытством, а с каким-то внутренним пониманием. ‎ ‎— Ты всегда тут сидишь один, — раздался тихий голос Мицубу, когда он подошёл к Грею. Его слова прозвучали мягко, словно шёпот ветра. — Может, хочешь со мной поговорить? ‎ ‎Грей поднял глаза, его серые зрачки встретились с розовыми. Он хотел отказаться, спрятаться, как всегда, но что-то внутри него сдалось. Он кивнул, едва заметно. ‎ ‎Мицубу улыбнулся, и его улыбка была как солнечный луч, пробивающийся сквозь тучи. Он сел рядом, их плечи почти касались. Грей почувствовал, как его сердце забилось чаще. Он не знал, что сказать, но Мицубу, казалось, это и не нужно. Он просто начал рассказывать — о своих мечтах, о том, как он попал сюда, о том, что чувствует. Его слова текли плавно, как река, и Грей почувствовал, как его напряжение начало таять. ‎Солнце почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в оттенки оранжевого и фиолетового. В комнате стало прохладнее, и Грей почувствовал легкую дрожь. Мицубу заметил это и, не говоря ни слова, приобнял его за плечи. Грей вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. ‎ ‎Мицубу говорил о звездах, о том, как они, должно быть, одиноки там, наверху, но при этом светят для всех. Грей слушал, затаив дыхание. Он никогда не думал о звездах таким образом. Обычно его занимали лишь собственные мрачные мысли, не позволяющие взглянуть на что-то прекрасное. Но сейчас, рядом с Мицубу, он чувствовал, что может увидеть этот мир по-другому. ‎ ‎Ночь опустилась на город, зажигая огни в окнах домов. В общей комнате зажгли тусклый свет, и фигуры пациентов стали расплывчатыми тенями. Мицубу замолчал, глядя в глаза Грею. ‎ ‎— Знаешь, — прошептал он, — мне кажется, мы похожи на эти звезды. Мы тоже одиноки, но можем светить друг для друга. ‎ ‎Грей не ответил. Он просто смотрел на Мицубу, чувствуя, как его сердце наполняется чем-то, чего он никогда раньше не испытывал. Страх отступил, сменившись робкой надеждой. Возможно, здесь, в этом месте, он сможет найти не только исцеление, но и что-то большее. Возможно, он сможет найти свет, который поможет ему выбраться из собственной тьмы. ‎Санитар, появившийся в дверях, нарушил хрупкое очарование момента. Его слова о необходимости ложиться спать прозвучали грубо и резко, как удар грома после тихой мелодии. Мицубу отпустил плечо Грея, словно очнувшись от сна. В его глазах промелькнуло разочарование, но он быстро взял себя в руки. ‎ ‎— Спокойной ночи, Грей, — прошептал он, слегка улыбнувшись. ‎ ‎— Спокойной ночи, Мицубу, — ответил Грей, чувствуя, как тепло от прикосновения медленно покидает его тело. Он с трудом поднялся и пошел к своей кровати, стараясь не смотреть в сторону Мицубу. Ему казалось, что если он еще раз посмотрит в его глаза, то все разрушится, как карточный домик. ‎ ‎Лежа в темноте, Грей не мог уснуть. Слова Мицубу эхом отдавались в его голове. "Мы тоже одиноки, но можем светить друг для друга". Он задумался о своей жизни, о той тьме, которая окутывала его последние годы. Неужели действительно возможно найти свет в этом месте, среди боли и отчаяния? Неужели он может быть не таким уж одиноким? ‎ ‎Утром, за завтраком, Грей украдкой взглянул на Мицубу. Тот с аппетитом кушал еду запивая чаем. Еда и вправду была очень вкусной, повариха готовила блюда настолько вкусные что пальчики оближешь. Грей не осмеливался заговорить, боясь спугнуть хрупкую надежду, зародившуюся в его душе. Он наблюдал за Мицубой, пытаясь понять, что скрывается за его спокойным выражением лица. Какую цену он заплатил за свою способность светить? Какие шрамы хранит его сердце? ‎ ‎После завтрака они снова оказались в процедурном кабинете. День тянулся медленно, наполненный рутинными обследованиями и бесконечными вопросами врачей. Грей чувствовал, как напряжение нарастает с каждой минутой. Ему хотелось поговорить с Мицубой, поделиться своими страхами и сомнениями, но слова застревали в горле. ‎ ‎Вечером, когда они снова оказались в палате, Грей набрался смелости. Он сел на край своей кровати и посмотрел на Мицубу. ‎ ‎— Мицубу, — тихо произнес он, — ты говорил, что мы можем светить друг для друга. Но как? Как это возможно в таком месте, как это? ‎ ‎Мицубу отложил книгу и посмотрел на Грея. В его глазах не было ни осуждения, ни насмешки, только понимание. Он вздохнул и улыбнулся. ‎ ‎— Свет рождается из тьмы, Грей, — ответил он. — Чем темнее вокруг, тем ярче он сияет. Нужно просто не бояться его зажечь. ‎Грей нахмурился, не понимая. "Но как зажечь свет, когда вокруг только боль и отчаяние? Когда каждый день похож на предыдущий, и надежда тает, как снег на солнце?" ‎ ‎Мицубу подошел к окну и посмотрел на ночной город. Огни мерцали вдали, словно маленькие звезды, напоминая о жизни, которая продолжалась за пределами стен больницы. ‎ ‎— Мы находим свет в мелочах, Грей, — сказал он, не отрывая взгляда от города. — В улыбке медсестры, в теплых словах врача, в книге, которая увлекает нас в другой мир. Мы находим его в поддержке друг друга, в умении слушать и слышать. Свет — это не волшебство, Грей, это выбор. Мы выбираем видеть хорошее, даже когда вокруг только плохое. ‎ ‎Он повернулся к Грею и протянул ему руку. — Мы можем делиться своим светом, Грей. Поддерживать друг друга, когда тяжело. Напоминать друг другу о том, что мы не одиноки. В этом и есть сила. ‎ ‎Грей взял его руку, чувствуя тепло, исходящее от Мицубы. Впервые за долгое время в его сердце зажглась искра надежды. Возможно, Мицуба прав. Возможно, свет действительно рождается из тьмы. И, возможно, вместе они смогут этот свет разжечь. ‎Грей крепче сжал руку Мицубы, словно боясь, что это мимолетное тепло исчезнет. Слова Мицубы, простые и искренние, коснулись чего-то глубоко внутри него, чего-то, что он почти потерял в череде бесконечных дней, наполненных болью и безнадежностью. Он привык видеть лишь серые стены палаты, усталые лица врачей и собственное отражение в зеркале, полное отчаяния. ‎ ‎Он вспомнил слова своей матери, которую потерял много лет назад: "Даже в самой темной ночи всегда найдется звезда, ведущая тебя вперед". Тогда он был слишком молод, чтобы понять их смысл, но сейчас, глядя в глаза Мицубе, он осознал, что звезды - это не только далекие светила в небе, но и люди, готовые протянуть руку помощи, поддержать и напомнить о том, что жизнь стоит того, чтобы за нее бороться. ‎ ‎"Я… я не знаю, с чего начать," - прошептал Грей, с трудом сдерживая слезы. ‎ ‎Мицуба улыбнулся, отпустил его руку и подошел к столу. Он взял старую, потрепанную книгу и протянул ее Грею. "Начни с этого. Это моя любимая книга. Иногда, когда мне особенно грустно, я перечитываю ее снова и снова. В ней есть истории о любви, о надежде и о том, как люди справляются с трудностями. Может быть, она поможет и тебе." ‎ ‎Грей принял книгу, неуверенно провел пальцами по ее обложке. Внутри, между страницами, он заметил засушенный цветок. Маленький, хрупкий, но сохранивший свой цвет и форму. Грей открыл книгу на случайной странице, и первые строки, бросившиеся ему в глаза, гласили: "И даже в самый темный час, когда кажется, что все потеряно, помни: надежда живет, пока ты дышишь." Грей поднял глаза на Мицубу, переполненный благодарностью, которой не мог выразить словами. Вместо слов он протянул руку и коснулся щеки Мицубы, ощущая мягкость его кожи. Мицуба ответил на этот жест, прикрыв глаза и прислонившись своим лицом к ладони Грея. В этот момент время словно остановилось. Все вокруг – больничные стены, медицинское оборудование, усталость – перестало существовать. Остались только они двое, связанные невидимой нитью сочувствия и понимания. ‎ ‎Забыв о правилах и осторожности, Грей наклонился и коснулся губами губ Мицубы. Это был легкий, неуверенный поцелуй, словно проверка – можно ли, допустимо ли. Мицуба ответил на поцелуй, углубляя его, и Грей почувствовал, как внутри него расцветает тепло, разгоняя лед отчаяния. Их губы слились в одно, передавая все те чувства, которые они не могли выразить словами: благодарность, надежду, страх и, возможно, что-то большее. Поцелуй длился мгновение, но это мгновение вместило в себя целую вечность. Когда они отстранились друг от друга, в глазах обоих стояли слезы. Мицуба слабо улыбнулся, коснувшись кончиками пальцев губ Грея. В его взгляде читалось смешение смущения, удивления и какой-то нежности, которую Грей никогда раньше не видел. ‎ ‎Грей не знал, что сказать. Слова казались неуместными, слишком грубыми, чтобы выразить всю глубину чувств, которые захлестнули его. Он просто смотрел на Мицубу, пытаясь понять, что произошло и что будет дальше. Страх и неуверенность боролись с поднимающейся волной надежды. Мог ли этот поцелуй быть началом чего-то большего? Или это всего лишь мимолетное утешение в тяжелый момент? ‎ ‎Тишину нарушил тихий кашель. Оба вздрогнули и оглянулись. В дверях стояла медсестра с подносом лекарств. Она смущенно отвела взгляд, пробормотав что-то невнятное о времени приема лекарств, и быстро вышла, оставив их снова наедине. ‎ ‎Этот неловкий момент вернул Грея в реальность. Он понял, что они находятся в больнице, что Мицуба болен, и что сейчас не время для романтических порывов. Но несмотря на это, он не мог отделаться от ощущения, что что-то изменилось. Между ними возникла связь, которую нельзя было игнорировать. ‎ ‎Грей взял руку Мицубы в свою, крепко сжав ее. «Спасибо», – прошептал он, и в этом слове было гораздо больше, чем просто благодарность за поддержку. Это было обещание быть рядом, что бы ни случилось. Мицуба ответил на рукопожатие, его глаза наполнились теплом. И в этот момент Грей понял, что они больше не одиноки. Несколько дней спустя в их палате появился новый сосед. Санни, худощавый парень с растрепанными рыжими кудрями и пронзительными бирюзовыми глазами, выглядел совершенно обычным подростком. Однако, как вскоре выяснилось, за его непримечательной внешностью скрывалась буря эмоций и болезненных переживаний. Мицуба и Грей узнали, что Санни попал в психиатрическую лечебницу из-за неконтролируемой агрессии и мучительных голосов в голове. Он часто видел темные силуэты, от которых его бросало в дрожь и вызывало слезы. ‎ ‎Первое время Санни держался отстраненно, избегая зрительного контакта и прячась в своем углу. Мицуба, обладавший природной эмпатией, первым попытался наладить контакт. Он предложил Санни почитать вместе книгу, но тот лишь отрицательно покачал головой. Тогда он заговорил о погоде, о больничной еде, о чем угодно, лишь бы разбить лед. Грей молча наблюдал за ними, готовый вмешаться, если что-то пойдет не так. ‎ ‎Постепенно Санни начал оттаивать. Он робко отвечал на вопросы, делился своими мыслями и даже улыбался, хоть и редко. Мицуба и Грей узнали, что Санни очень чувствительный и ранимый, несмотря на свою агрессивность. Они узнали о его любви к котам и о том, как тяжело ему дается разлука с домом. ‎ ‎Однажды ночью, когда Мицуба не спал из-за кашля, он заметил, что Санни тихо плачет в своей постели. Он подошел к нему и осторожно спросил, что случилось. Санни сквозь слезы рассказал о том, что снова видел тени, и что голоса стали громче. Мицуба обнял его, пытаясь успокоить, и пообещал, что они будут рядом и помогут ему справиться с его страхами. В этот момент Грей понял, что их маленькая больничная палата стала не просто местом лечения, а настоящим убежищем, где каждый мог найти поддержку и понимание. ‎С того дня отношения между тремя пациентами стали еще крепче. Мицуба и Грей старались окружить Санни заботой и вниманием, отвлекая его от мучительных переживаний. Они играли в настольные игры, рисовали, читали вслух книги и просто разговаривали по душам. Грей, с его врожденным чувством справедливости, всегда был готов прийти на помощь и защитить Санни от возможных нападок со стороны других пациентов. Мицуба же, благодаря своей доброте и умению слушать, помогал Санни разобраться в своих эмоциях и чувствах. ‎ ‎Вместе они создали в палате атмосферу доверия и взаимопонимания. Санни стал чувствовать себя более уверенно и спокойно. Голоса в его голове стали тише, а тени появлялись все реже. Он начал посещать групповые занятия и даже стал общаться с другими пациентами. Мицуба и Грей радовались каждому его маленькому успеху, поддерживая его на этом сложном пути к выздоровлению. ‎ ‎Постепенно больничные стены перестали казаться им тюремными камерами. Они научились находить радость в простых вещах: в солнечном луче, пробившемся сквозь окно, в улыбке медсестры, в удачной шутке. Они поняли, что даже в самом темном месте можно найти свет, если рядом есть те, кто готов поддержать и понять. ‎ ‎Их дружба стала для них спасительным кругом, помогающим выжить в этом непростом месте. Они знали, что могут рассчитывать друг на друга в любой ситуации. Их маленькая больничная палата превратилась в настоящий дом, где они могли быть самими собой, без страха и осуждения. Вместе они учились жить заново, находить смысл в каждом дне и верить в лучшее. ‎Со временем, между Мицубой и Греем начали зарождаться более глубокие чувства, которые они тщательно скрывали от всех, включая Санни. Их взгляды пересекались чуть дольше обычного, прикосновения становились случайными, но такими значимыми. Они чувствовали необъяснимое притяжение друг к другу, но боялись признаться в этом даже самим себе. Атмосфера в палате наэлектризовывалась, но дружба троих оставалась нерушимой. ‎ ‎Однажды вечером, когда Санни уже спал, Мицуба и Грей остались вдвоем. Тишина давила, и Мицуба не выдержал. Он признался Грею в своих чувствах. Грей ответил взаимностью, но оба понимали, что их отношения – тайна, которую нужно оберегать ради спокойствия Санни и собственного благополучия. Им оставалось довольствоваться украденными взглядами, короткими прикосновениями и тихими разговорами наедине. ‎ ‎Их секрет добавлял остроты в их больничное существование. Они научились понимать друг друга без слов, улавливая малейшие намеки и знаки внимания. Эта тайная связь делала их дружбу с Санни еще крепче, ведь они знали, что им есть что терять. ‎ ‎С каждым днем Санни становился все сильнее. Лечение приносило свои плоды, и голоса в его голове почти исчезли. Он начал строить планы на будущее, мечтая о жизни за пределами больничных стен. Мицуба и Грей радовались за него, зная, что скоро их маленькому кругу придется расстаться. ‎ ‎Но пока они были вместе, они дорожили каждым моментом, каждой минутой, проведенной рядом. Они понимали, что их дружба и любовь – это то, что поможет им выжить и вернуться к нормальной жизни. А их маленький секрет останется с ними навсегда, как напоминание о том, что даже в самом темном месте можно найти свет и любовь. ‎Неожиданная новость о скором выздоровлении Санни наполнила палату радостью, но в сердцах Мицубы и Грея поселилась тревога. Они видели, как Санни преображается, но замечали и темные проблески в его взгляде, моменты, когда улыбка казалась натянутой, а шутки – зловещими. Эти едва уловимые изменения вызывали у них смутное беспокойство, которое они отчаянно пытались игнорировать. ‎ ‎В один из таких вечеров, когда Санни ушел на вечернюю прогулку, Мицуба поделился своими опасениями с Греем. Грей, до этого момента подавлявший свои собственные сомнения, признался, что тоже чувствует неладное. Они решили быть бдительными и наблюдать за Санни, не выдавая своих подозрений. ‎ ‎Вскоре их опасения начали подтверждаться. Санни стал более скрытным, часто пропадал надолго, ссылаясь на дополнительные процедуры. Однажды ночью Мицуба, не сумев уснуть, увидел, как Санни крадется к выходу из палаты. Любопытство и тревога заставили его последовать за ним. ‎ ‎Мицуба стал свидетелем жуткой картины: Санни, стоя в темном углу коридора, разговаривал сам с собой, и его голос был полон ненависти и злобы. Он разрабатывал план мести всем, кто, по его мнению, причинил ему боль. В этот момент Мицуба понял, что Санни не выздоровел, а лишь научился лучше скрывать свою истинную сущность – волка в овечьей шкуре. ‎Мицуба похолодел от ужаса. Он осознал, что человек, которого он считал другом и за которого искренне переживал, превратился в одержимого жаждой мести монстра. Он медленно отступил в тень, стараясь не издать ни звука, и вернулся в палату, где его ждал Грей. ‎ ‎Взволнованно, шепотом он рассказал Грею обо всем, что увидел. Грей слушал, бледнея с каждой фразой. Они оба понимали, что необходимо действовать, но как? Прямое столкновение с Санни могло быть опасным, ведь они не знали, на что он способен в своем безумии. ‎ ‎После долгих колебаний они решили обратиться за помощью к врачам. Рассказав о своих наблюдениях и подозрениях, они надеялись, что медицинский персонал сможет разобраться в ситуации и предотвратить трагедию. Врачи, поначалу отнеслись к их заявлению скептически, но, заметив искреннюю тревогу в их глазах, согласились провести дополнительное обследование Санни. ‎ ‎Напряжение в палате росло с каждым днем. Мицуба и Грей чувствовали себя предателями, но понимали, что поступили правильно. Они наблюдали за Санни, пытаясь уловить малейшие признаки его планов, и ждали, когда врачи объявят результаты обследования. Каждый шорох, каждый взгляд, каждый жест Санни казался им опасным и зловещим. Они жили в постоянном страхе, осознавая, что в любой момент их друг может обернуться врагом. ‎Ночи стали для Мицубы и Грея настоящим кошмаром. Каждый скрип кровати, каждый вздох Санни заставляли их вздрагивать. Они боялись заснуть, опасаясь, что безумный Санни осуществит свой зловещий план, пока они беззащитны. Влюбленные перешептывались до рассвета, строя планы, обсуждая возможные сценарии и пытаясь найти способ защитить себя и других пациентов от разъяренного друга. ‎ ‎Однажды ночью, когда луна пробивалась сквозь решетки на окнах, Грей заметил, что Санни не спит. Он сидел на своей кровати, уставившись в одну точку, и что-то тихо бормотал себе под нос. Грей толкнул Мицубу локтем, и тот, проснувшись, тоже устремил взгляд на Санни. Их охватил леденящий ужас: в полумраке они увидели, как Санни сжимает в руке что-то блестящее. Это была осколок зеркала, который он, очевидно, спрятал под матрасом. ‎ ‎Мицуба и Грей молниеносно переглянулись. Они понимали, что времени больше нет. Нужно было действовать немедленно. Грей решил отвлечь Санни, заговорив с ним, чтобы Мицуба смог тихонько позвать на помощь. "Санни, тебе не спится?" - дрожащим голосом спросил Грей, стараясь скрыть свой страх. Санни медленно повернул к нему голову, и в его глазах Мицуба и Грей увидели лишь непроглядную тьму. ‎ ‎В этот момент дверь в палату бесшумно отворилась, и на пороге появился санитар. Он поднимал всех, чтобы провести их в ванную комнату. Это происходит каждое утро. ‎Санни, не отвечая Грею, резко вскочил с кровати, выставив перед собой осколок зеркала. Санитар замер на пороге, не понимая, что происходит. В глазах Санни бушевала ярость, он казался готовым наброситься на любого, кто приблизится к нему. Мицуба и Грей поняли, что это их шанс. ‎ ‎Грей, стараясь не провоцировать Санни, медленно поднялся с кровати и начал двигаться в сторону санитара, привлекая к себе внимание безумца. "Санни, успокойся, пожалуйста. Не делай глупостей," - умолял Грей, надеясь выиграть время. В это же время Мицуба, воспользовавшись моментом, бросился к двери, пытаясь дозваться на помощь. ‎ ‎Санитар, оценив ситуацию, быстро среагировал. Он выхватил из кармана связку ключей и начал яростно звенеть ими, пытаясь отвлечь Санни. Звон ключей, казалось, вывел Санни из транса. Он замер, уставившись на санитара, а затем, с диким воплем, бросился на него с осколком в руке. Санитар отскочил в сторону, увернувшись от удара, и выбежал из палаты, захлопнув дверь за собой. ‎ ‎В палате началась настоящая битва. Грей пытался сдержать Санни, уворачиваясь от его размахов, пока Мицуба безуспешно пытался открыть дверь. Ярость Санни была неистовой, он кричал и брызгал слюной, словно одержимый. ‎ ‎К счастью, крики привлекли внимание других санитаров, и вскоре дверь в палату распахнулась. Несколько крепких мужчин ворвались внутрь и скрутили Санни, вырвав у него из рук осколок зеркала. Обессиленного и избитого, его увезли в изолятор, оставив Мицубу и Грея в состоянии шока. Ночь кошмаров закончилась, но впереди их ждали новые испытания в этом проклятом месте. После того, как санитары увели Санни, Мицуба и Грей рухнули на свои кровати, обессиленные и оглушенные произошедшим. Тишина в палате давила, лишь прерывистое дыхание напоминало о том, что они еще живы. Грей посмотрел на Мицубу, ища поддержки, но в его глазах увидел лишь отчуждение. ‎ ‎"Зачем ты полез? Мог бы просто позвать санитаров!" - со злостью прошипел Мицуба, избегая зрительного контакта. Грей опешил, не ожидая такой реакции. "Я пытался выиграть время, чтобы ты смог позвать на помощь! Что я должен был делать, стоять и смотреть, как он нас режет?" - ответил он, чувствуя, как в душе зарождается обида. ‎ ‎Ссора разгоралась, как искра в сухом сене. Напряжение последних недель, страх и пережитый ужас выплеснулись наружу. В голосе Мицубы звучала горечь и разочарование, он обвинял Грея в безрассудстве, в том, что тот ставил себя выше других. Грей, в свою очередь, упрекал Мицубу в трусости и эгоизме, в том, что тот думал только о себе. ‎ ‎Слова ранили, как ножи. Каждый из них, в глубине души, боялся, что этот кошмар разрушит их любовь. И сейчас, глядя друг на друга с ненавистью, они чувствовали, как эта пропасть между ними становится все шире и глубже. Казалось, что после всего пережитого, они потеряли не только покой, но и друг друга. ‎Слова застряли в воздухе, отравленные ядом взаимных упреков. Грей отвернулся к стене, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Он никогда не думал, что Мицуба может быть таким жестоким. Ведь он рисковал жизнью ради него, ради них обоих! Но вместо благодарности получил лишь упреки и обвинения. Он почувствовал себя преданным, одиноким и никому не нужным. ‎ ‎Мицуба тоже молчал, сгорая от стыда и раскаяния. Он понимал, что сорвался, что слова, сказанные в сердцах, были несправедливы и обидны. Но гордость не позволяла ему признать свою ошибку. Он боялся показать свою слабость, боялся, что Грей увидит, как сильно он напуган и растерян. Страх разъедал его изнутри, заставляя защищаться, нападать первым. ‎ ‎Прошло несколько часов. Солнце клонилось к закату, окрашивая стены палаты в багряные тона. Тишина нарушалась лишь редкими вздохами. Грей не двигался, словно окаменел. Мицуба украдкой поглядывал на него, не решаясь заговорить. Он понимал, что должен что-то сделать, но не знал что. Боязнь окончательно разрушить их отношения парализовала его. ‎ ‎Наконец, Грей медленно повернулся к Мицубе. В его глазах не было ни ненависти, ни злости, лишь усталость и глубокая печаль. "Я думаю, нам нужно время", - тихо произнес он, отворачиваясь обратно к стене. Мицуба почувствовал, как мир вокруг него рушится. Эти слова, произнесенные с такой обреченностью, звучали как приговор. Он знал, что их любовь висит на волоске, и он, своими глупыми словами, сам ее оборвал.