Часть 1

Вечер – один, а помолвки – две, и обе на грани срыва. Тучи, нависшие над Марселем, рухнут ливнем вот-вот на неповинную голову. Подлость бывает красива, безукоризненна, каллиграфична – и по-хозяйски войдёт жандармом на чьей-то радости пир, а то и на оба сразу, в любимых глазах вместо нежности сея боль. Подлость – она ведь прилипчива, тварь, она ведь живуча, зараза: раз подберёшь – не отмоешься век, погубил – отвечать изволь. -Дорогой, умоляю, не будьте с ним так суровы, суд – не только меч, он и милосердие, и оплот справедливости и защиты для невиновных! Жизнь легко сломать, но вот из руин кто её соберёт? Чуть не плачет родная душа – и зачем ей, ранимой и светлой, честолюбец с застывшим сердцем, стыдящийся даже отца? Догорает в камине конверт – этот пепел не пустишь по ветру, ему место в сырой земле. Кандалы на руках юнца-капитана смотрятся так уродливо и нелепо – вот он, плод чьей-то подлости, ревности, зависти без прикрас. Осудить его – значит, при жизни смешать с тем же пеплом. Осудить? Отпустить? Боже правый, ты сам что бы выбрал сейчас? …За пятнадцать лет над Марселем не раз нависали тучи. Грозовые, спасительные, штормовые – знакомые каждому моряку. А однажды нависли те самые: раз – и несчастный случай драгоценную жизнь унёс на таком-то коротком веку. Была светлая и родная – теперь на надгробии имя и незримый в истории след. Боже правый, за что, скажи? -Дорогая, здравствуй. Задержался, прости, на чужбине. Я и рад бы остаться здесь – да куда там, то служба, то жизнь. Наша дочь взрослеет и так на тебя похожа – лицом и сердцем – что жутко бывает порой. Помнишь, как опасалась ты, что власть имущих тревожат ночью призраки осуждённых, нарушая их сон и покой? Тяжело шестнадцатый год играть в вершителя судеб, страшно вдруг ошибиться – никто ведь из нас не свят. Впрочем, нет, если кто-то и свят – то одна лишь ты, больше в мире не будет путеводной звезды такой. Остаётся брести наугад впотьмах и каждый вечер тебе молиться: сохрани мне зрение, сердце, совесть и ясный ум, сохрани, я прошу, от греха, не позволь оступиться, по стезе правосудья идя почти наобум. За пятнадцать лет отшумели интриги, утихли войны. А Марсель всё такой же – полон сил, вечно юн, кипуч и влюблён. Не тревожься, святая Рене, храни город и спи спокойно – капитан Дантес накануне снова в гавань привёл «Фараон».