Записки вышитые нитью

Я прятался в объятиях нежных гор  Мрачной ночью сидя у причала. Косой стянулся намертво на полотне узор  Мне стоило начать бы все с начала. Желанье, в моих навеки студеных жилах   Перекрыть и запрятать осколки дурных снов. Но я слеп, и избавится от столь непобедимых Тканевых оков я не смог. С сотню узелков седых волос я намотал  Ваши людские, сплетая судьбы, во едино.  Себя до капельки бы я земле живой отдал  Её пылающему сердцу, что жжется как Крапива.  Шелкопряд  — как светлый дар перед прощанием Предшественник потерь, озерных ваших глаз  И вновь ловлю себя на обещаниях Что померкнут раньше, и безжалостнее вас И будет не слыхать рыбацких баек Лишь зов и гулы шумных, толстых чаек.  Они визжат мне в след, видя пред собою то же  Что скользит чернилами и по моей коже.  Летя на запад, вспех роняю звезды своих слез  Я умираю, что б родиться вновь из чужих грез. И не найти мне желанного покоя на небесах  Пока не стерты узоры ниток на моих руках.  Я приземляюсь в воду, ухожу на дно  На глубину, где много старых, гиблых душ давно Грызут себя за неизвестные мне хвори. И сколько же в их речах боли.. Темнеет строчь, но голоса сирен  Тащили за ноги меня из бед той бесконечной ночи. И хоть пряжа на их руках теперь чернее порчи  Не затихнет никогда их дивный, нежный смех. Вдруг они, своими ребристыми хвостами, Пережившими и бури, и цунами, Меня на манящий блеск чешуек отвлекая,  Пробили вышитую стену между нами..  Словно пена растекаясь, по скалистым берегам С меня сползают нити мрака и сходит пелена. И знать бы только, как проснусь, с раннего утра  С чьих рук хмельных, река, печаль мою сняла.