Глава 1. Двойная жизнь.

Тёмные тучи нависли над поместьем семьи де л'Эриссон обещая непогоду. Крупные, тяжёлые капли дождя с яростной силой барабанили по хрупким стеклам, заглушая стоны, доносившиеся из опочивальни. Гром гремел где-то совсем рядом, казавшись будто он сейчас ворвёться во внутрь. ​Отец Морис не находил себе места. Он сидел в большой тёмной зале, где на стене висел портрет его отца - сурового генерала с острым взглядом. Рядом, на специальной подставке, поблескивала старая фамильная шпага. Мужчина смотрел на неё и думал об одном: "Мальчик или девочка? Сын или очередная дочь?" У него уже было семь дочерей, и он отчаянно нуждался в наследнике, который продолжит дело семьи на полях сражений. Но сейчас, когда за стеной решалась судьба его рода, аристократ чувствовал лишь глухое, нетерпимое недоумение. Неужели небеса вновь отвернутся от него? ​Очередной раскат грома, вновь сотресая фундамент здания, и в наступившей после него гробовой тишине раздался писклый звук. Тонкий, пронзительный, похожий на писк котёнка. ​Двери распахнулись. Тяжёлый запах воска и горьких лекарств хлынули в лицо. Повитуха вышла вперёд, и по её отчайному выражению лица, он понял всё ещё до того, как она открыла рот. ​- Говори! - прохрипел он, поднимаясь с кресла, опираясь об спинку. - Сын?! ​- Милорд... - женщина задрожала, прижимая к себе мокрый от слез сверток. — Это девочка. Восьмая... И мадам Алина... она покинула нас. ​Мир вокруг него рухнул. Ярость, ужасная и неуправляемая, как сама буря за окном, ослепила его. Он не помнил, как оттолкнулкнул служанок, ворвавшись к неподвижному телу жены. Глядя на её безжизненное лицо, он вскипел ещё сильнее , пылая яростью. Он обернулся и увидел лишь этот сверток в руках повитухи - причину своей гибели. Смерть за смертью. Позор за позором. ​Он выхватил ребенка, его пальцы сомкнулись на пелёнках, готовые прервать это слабое дыхание... Но в этот миг небо озарилось яркой молнии. Синеигольчитое дитя вздрогнуло и открыло глаза. ​Зелёные, чистые изумрудные глаза, как молодая трава под весенним солнцем. Глаза Алины. Такие живые и невинные... В этот миг гнев угас, сменившись мерзким холодом. Он понял, что не может позволить этой девочке просто исчезнуть в монастыре. Она - всё, что осталось от его любви и его рода. ​Он медленно повернулся к слугам. Его голос был тихим, но от него по коже пробегал мороз: - Слушайте меня внимательно. С этой минуты в этом доме нет восьмой дочери. Моя жена умерла, подарив мне сына и наследника. Имя его Соник. Он обвёл всех тяжёлым взглядом: - Тот, кто проговорится о правде - не доживёт до утра. Это мой сын. И мир узнает его как великого воина. *** С самого детства Соник только и слышала от отца: «Ты - воин! Ты должен сражаться!». Но на самом деле она этого совсем не хотела. Её заставляли тренироваться с раннего утра и до самого заката. Каждый день она брала в руки тяжёлый тренировочный меч, слушая суровый голос отца, мистера Мориса, который эхом разносился по пустому двору. ​Соник послушно отрабатывала удары, хотя ей было очень тяжело. Её руки вечно были покрытые синяками и садинами, обычно они скрывались бинтами, которые не улучшали ситуацию. Кожаный жилет сильно сдавливал туловище, мешая дышать, а в голове всегда была только одна мысль: как же хочется просто пробежать по саду, не думая ни о какой тактике или защите. Она старалась не показывать, как ей больно от этих бесконечных уроков. В прочем, мистера Мориса это и не беспокоило. С каждым годом Соник становилось всё сложнее, и не только от сильной боли и усталости. Её тело просто не было для этого создано, а Соник это многократно игнорировала. Иногда ей просто хотелось подойти к отцу и пожаловаться ему, как остальные её сёстра, но увы если бы она так сделала её бы избили по рукам и отправили в колонию Отцовского дома. Может поэтому она им завидовала и не долюбливала. ​Мистер Морис наверно забыл или просто не хочет верить, в то что Соник девушка, отстраняясь при каждом вопросе кого-либо по этому поводу, так что он поручил заботу о Соник доброй старушке Ванилле и служанкам Мими и Фифи. Но позже об этом ещё узнала Соня - самая первая дочь Мориса и старшая сестра Соник. Только они по-настоящему заботились о ней. Только они были для неё семьёй.. ​Как только солнце скрывалось за горизонтом, а тяжёлые шаги отца затихали в коридорах замка, начиналась её другая, настоящая жизнь. ​В один из таких вечеров, когда Соник вернулась в свои покои совершенно уставшей, её уже ждали. Мими и Фифи быстро, но осторожно помогали ей избавиться от пыльного камзола, а Ванилла уже грела у камина мягкое полотенце. ​- Сегодня ты превзошла себя, деточка, - шептала Ванилла, аккуратно распутывая её синие иглы, которые весь день были прижаты тяжёлым шлемом. - Посмотри, что девочки закончили к сегодняшнему дню. ​Фифи с гордостью вынесла из-за ширмы платье цвета вечернего неба. Оно было сшито из тончайшего шёлка, с кружевами и бусинами, которые Мими плела долгими ночами. Соник коснулась ткани кончиками пальцев. Она была такой нежной, точная противоположность её грубым кожаным перчаткам. ​— Надень его, хотя бы на несколько минут, — попросила Соня, присаживаясь рядом с сестрой. — Пусть сегодня ты будешь просто Соник. Никаких боёв, никакой стали. Только ты. Соник нарядилась в платье, и на миг ей показалось, что она стала легче воздуха. Она кружилась по комнате, и подол платья шуршал, словно морская пена. Но вдруг в коридоре послышался резкий звон шпор. Шаги Мориса были быстрыми и тяжёлыми — он направлялся прямо к её двери. ​Мими и Фифи побледнели, а Ванилла замерла, прижимая гребень к груди. До разоблачения оставались считанные секунды. Соня среагировала мгновенно. Пока служанки в панике пытались распутать тугие шнуры на спине Соник, старшая сестра выскользнула за дверь, преграждая отцу путь в коридоре. ​— О, отец! — её голос прозвучал неожиданно звонко, заставив Мориса остановиться в паре шагов от заветной двери. — Вы уже закончили тренировку? Как удачно, что я вас встретила. ​Морис нахмурился, его рука всё еще лежала на поясе, а взгляд был тяжёлым от усталости. — Да, Соня. Твой брат делает успехи, но ему еще нужно работать над выпадом. Зачем ты здесь? ​— Я хотела напомнить... — она кокетливо склонила голову, играя роль беспечной дочери. — Вы ведь не забыли про моё новое бальное платье для приёма у губернатора? Портной ждёт оплаты, а я никак не могу добиться ответа от слуг. ​Упоминание о бальных платьях и счетах подействовало на Мориса как ледяной душ. Он не любил эти пустые, по его мнению, траты, но статус семьи обязывал дочерей выглядеть достойно. ​— Точно, Соня... — он раздраженно потёр переносицу, мгновенно забыв о желании проверить "сына". — Пойду спрошу у экономки, куда они задевали эти бумаги. Вечно в этом доме беспорядок. ​Морис резко развернулся и зашагал прочь, его тяжёлые шаги и звон шпор начали затихать, спускаясь вниз по лестнице. ​В комнате воцарилась тишина, которую прервал лишь громкий, прерывистый вздох. - Фух... - Фифи бессильно опустилась на колени, прижимая ладони к пылающим щекам. — Ещё секунда, и нас бы всех отправили на конюшню под розги. ​Соник стояла посреди комнаты, наполовину освобожденная от корсета, её сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот пробьёт ребра. Платье цвета ночного неба теперь казалось не прекрасной сказкой, а опасностной тьмой. ​Шли годы, и скрывать правду становилось всё труднее и труднее. К четырнадцати годам жизнь Соник превратилась в бесконечную борьбу с собственным телом. Пока её сестры расцветали, примеряя открытые корсажи, Соник каждое утро начинала с болезненного ритуала. Утягивающие бинты впивались в кожу, мешая дышать, а колет из грубой кожи дополнял эту пытку. ​После многочасовых тренировок под палящим солнцем её колени покрывались мозолями, а на теле не оставалось живого места от открытых ран и язв. Вечерами, когда Ванилла смазывала её порезы целебными мазями, Соник часто кусала губы, чтобы не закричать от боли. Из-за чего они очень трескались. Каждый шаг, каждый замах тяжёлой шпагой отдавался резкой болью в теле, которое отчаянно протестовало против навязанной ему роли. Но взгляд отца, в котором читалось лишь ожидание новых побед, не оставлял выбора. Она была «наследником», и у этого титула была слишком высокая цена.