Точка невозврата

Парад танцующих лент и вспышки конфетти смешались с буйным ликованием кузнецов, ведь сегодня их скромную деревушку соизволили посетить особо почëтные гости. Впереди всех шагал Танджиро, дружелюбно улыбаясь во все тридцать два зуба. От подросткового личика не осталось и следа. Уже в свои двадцать пять он обзавëлся тонкими паутинками морщин в уголках глаз, тело слегка отощало, вздулись вены на руках. За ним хвостиком плелась Незуко, такая же весëлая, как её брат, но теперь совсем человеческая, свежая. Кузнецы искренне радовались её "выздоровлению" и крепко обнимали, когда она подбегала к ним с разведëнными руками. Третьим скромно семенил Генья, накручивая прядь волос на палец и немного краснея. А замыкал эту цепочку туманный столп, величественно шествуя по площади. Кузнецы провожали взглядами его, затем шлейф его благородных длинных волос, а он лишь помахивал ладонью всем вокруг в лëгкой полуулыбке. Гостей завели в резиденцию старейшины и усадили за длинный дубовый стол с таким разнообразием вкусностей, каких все четверо не видели за всю свою жизнь. Трое из них сразу кинулись уничтожать это изобилие, а помогали им в этом кузнецы. Четвёртый же, Муичиро, к жареному не притронулся, лишь съел пару нигиридзуши для приличия и стал попивать стакан красного вина из изысканного бокала — символа неизбежного внедрения западных новшеств в повседневную жизнь, которое уже происходит. В последнее время столп пристрастился у заморской выпивке. Выпивал он нечасто, но если стоял выбор, то непременно бы предпочёл какого-нибудь голландского или английского спиртного вместо родного саке. Деревня кузнецов тоже постепенно разламывала свой кокон и избавлялась от изоляции. Теперь в конспирации не было необходимости, ведь демоническая угроза устранена. Деревенские сидели без масок, громко гоготали и щурились от смеха. У кого-то можно было разглядеть морщины, ямочки на щеках, шрамы и свежие ожоги, у кого-то — серую толстую щетину. Такая открытость после стольких лет сокрытия своих личностей ощущалась в какой-то степени интимной. Тусклый свет бумажных фонариков, пары́ алкоголя, мирная обстановка и уютный гомон охранников создавали непередаваемую атмосферу лëгкости и беззаботности. Если бы не было так шумно, Токито прямо тут бы и вздремнул, заваливший на тёмно-красный бархатный ковëр.       — Простите, что опоздал, — ввалился некто в гостевой зал.       — Не мог пропустить вашего визита, — поклонился он низко, уважительно. Все за столом одномоментно замолчали, устремив уже порядком пьяные рожи на новенького. Какой-то рассеянный скромный паренёк, которого почему-то тоже пригласили на застолье в честь визита героев. На фоне односельчан он немного выделялся. Крепкий и поджарый, но не настолько, как остальные кузнецы. Видно, что юный, может лет двадцать на вскидку. Ростом, наверное, чуть выше Танджиро.       — А-а-а, Котецу! Проходи, располагайся, — пропел один из кузнецов, зазывая рукой. За ним оживился весь стол, возобновив бурное обсуждение, в которое Токито не горел желанием вникать. Он уставился на прибывшего, приоткрыв рот, и этот пронизывающий насквозь взгляд нельзя было не ощутить физически.       — Рад видеть вас, Токито-сан, — Котецу поприветствовал столпа персонально, снова символично поклонившись и оголив зубы. Видел бы сейчас столп своё лицо. От такого нельзя не засмеяться. Будто голодного дрессированного пса подразнили куском мяса. Юношу усадили поодаль, к середине стола, так как все самые лучшие места были уже заняты. Вниманием он обделëн не был. Кузнецы то и дело отрывали его от трапезы и чем-то интересовались, а Котецу охотно отвечал. Их беседы до Муичиро не доходили. Слишком далеко и шумно. Токито подпëр голову рукой и глубоко задумался, убивая ещё одну порцию вина. Подумать только! А ведь он помнит Котецу, как обаятельного непоседу и сквернослова, такого мелкого, раздражающего ребëнка с большими амбициями и горящим сердцем. Он помнит его самоотверженный поступок, когда несмотря на ранение, боль, кровь, этот маленький мальчик вдохнул в него жизнь, заставил его сердце биться чаще, пробудив в нём ранее неизвестную силу — метку охотника.       — Муичиро-кун, ты тяжело дышишь, — коснулся плеча Танджиро. Столп действительно заметил у себя одышку, до того реалистично мозг проигрывал воспоминания.       — Я... Кажется, мне уже хватит, — он отставил уже четвëртый бокал вина после того, как не смог вспомнить, когда успел осушить третий. Взгляд его снова устремился в даль стола. Котецу мило беседовал с госпожой Эн, поддаваясь непринуждëнной воздушной улыбке. Каким же он славным вырос. И черты лица чуть подострились, и круглые глазки слегка выразились, рождая уже не наивный взгляд маленького мальчишки, а томный взор прекрасного юноши. Разрослись в ширь плечи, окрепли челюсть и шея, изогнувшись бугорком адамового яблока. Совсем уже не ребёнок. Мужчина.       — Токито-сан, вас я тоже приглашаю. Если, конечно, у вас будет время и желание.       — А? — Токито едва не уронил голову на стол, совершив прыжок из мыслей в реальность. Котецу стоял рядом. Столп всё прослушал. Чертовски привлекательная улыбочка юного кузнеца — это последнее, что он увидел, перед тем, как остеклить глаза. Пригласить можно куда угодно. Прогуляться вдоль лесных тропок по деревне, выпить вместе в закусочной, погреться в горячих источниках. А Котецу после стольких лет пригласил старого приятеля...       — На свадьбу!? Признаться честно, Муичиро едва не потерял дар речи, сумев выдавить лишь два слова.       — Ну, да. Он же вчера лично тебя пригласил, — Танджиро положил ему руку на плечо и взглянул на площадку, где будет происходить церемония. Неприметное, но по-своему уютное местечко в лесной чаще. На деревьях развешаны бумажные гирлянды, едва ли в зарослях можно было заметить алые тории, поросшие мхом и плющом. Каменные ступеньки синтоистского храма приподнимали небольшую платформу над землёй. Скоро там воссоединятся две души. Вот уже подскопились гости. Канамори выжимал от слёз уже второй платок, хотя церемония ещё даже не началась. Хаганезука тоже был здесь, что удивительно. И смотрел он на реквизиты предстоящего торжества как-то по-особенному, мягко, будто радовался за хорошего друга. Видимо, два сквернослова всё же сумели найти общий язык за десять лет. Истребителей посадили впереди всех, как почëтных гостей. Скромная девушка в синем неброском кимоно предложила им различные закуски на подносе, аккуратно выложенные в форме цветка, но Токито лишь выхватил из центра композиции бутылку саке, залил в себя почти половину, и даже не поморщился. Официант ошеломлëнно похлопала глазами и потащилась дальше.       — Ты в порядке? — забеспокоился Танджиро. Его приятель нечасто ведёт себя так развязно и бесцеремонно.       — Да-а. Нет. Я не знаю... Поднялся шум толпы, хоть гостей было не так много. Вот на платформу, словно на пьедестал взошли жених с невестой. Привлекательная девушка в многослойном белоснежном кимоно с трепетом сжимала руку своего избранника. Она была старше его года на три и довольно высокая. Жених был не менее прекрасным, в хакама цвета угля, статный и торжественный. С таким можно было смело идти по жизни и чувствовать себя под защитой. Незуко подметила, как гармонично смотрится эта пара, а Муичиро иступлëнно глядел в центр храма, и не понимал, почему она так говорит. Казалось, эти двое никак не клеятся друг к другу. Котецу заслуживает большего. Не то, чтобы девушка плоха, настоящая красавица. Столп просто не понимал, откуда взялось это непонятное чувство и где оно было все десять лет.       — А где... он её нашёл? — спросил Муичиро у Канамори, наклонившись через ряд. Он пытался поинтересоваться как можно более вежливо, и всё же вышло плохо.       — Ребята несколько лет работали друг с другом. Её семья держала мастерскую, наш мальчик устроился туда наймом. Присмотрелись друг к другу, приглянулись, — Козо вытирал нос платком через каждое слово. Судя по запаху, он тоже успел закинуть в себя пару стопок саке. Токито не стал дослушивать дальше. Острой иглой нечто щемило в груди и вызывало дрожь в коленях. Внутренний голос кричал «Моё», «Отойди», «Не трогай», и бедная девушка распадалась в глазах столпа на мелкие кусочки. Муичиро ужаснулся столь собственническим мыслям. Схватился за подлокотники на кресле. Взглянул наконец на пару, собиравшую связать свои души друг с другом. Противно. Эта идеальная свадьба, это трогательное и волшебное торжество...       — Не должно произойти — прошептал Муичиро с жадностью голодного волка и испугался сам себя. Пооборачивались Танджиро и Генья, сидевшие возле него по обоим сторонам. Церемония между тем приблизилась к середине. Священник в чёрных ритуальных одеждах напевал молитву, от которой одновременно трепетало в груди и клонило в сон. Муичиро не понимал ни слова. Он вглядывался в фигуру в дорогом кимоно, выглаженном до тошноты идеально. Тёмный, почти синий цвет так удачно подчëркивал глубокий взгляд. Ткань изящно растекалась по плечам. Токито уже подмечал, насколько широкими они стали. Рукава струились вдоль стройного тела и заканчивались на середине предплечья, скрывая самую красивую часть руки с её венами и шрамами. Столп вдоволь налюбовался ими, насколько позволяла одежда, и переключился на голову. Чуть ниже макушки иссиня-чëрные волосы торчали вихром. Мальчишка подрос, а проблема непослушных волос никуда не делась. Невеста опустила голову в лёгком поклоне. Покорная, скромная, мягкая. Она будет хорошей женой для спокойного и надёжного парня вроде Котецу. Только вот когда Котецу стал таким? «Видимо, повзрослел», — с горечью подметил Токито. Не осталось и следа от импульсивного мальчишки-непоседы. Поклонился и жених. Муичиро не видел его лица, но взгляд его явно был полон любви и нежности к своей избраннице. Такие зрелые и рассудительные молодые люди проживут долгую совместную жизнь в уважении и взаимопонимании. Она будет готовить вкусный ужин и встречать его с работы. Он будет закалять сталь и думать о любимой жене, ждущей его дома. Стоило столпу об этом подумать, как к горлу подступила тошнота. Рассматривать ни в чём не повинную девушку, как соперницу, было до того унизительно, что хотелось тут же достать клинок из ножен и превратить это место в площадку для сеппуку. Знаменитая выдержка столпа позволила ему быстро взять себя в руки. Тошнота отступила, и на её место пришла пустота. Кто-то будто бы вырезал полноценный здоровый орган из груди. Пришло время совместной клятвы. Слух разрезало холодное и чуждое обращение.       — Котецу-сан, обещаю заботиться о вас и вашем здоровье и не давать вам работать допоздна, — голос у девушки был мягким, как и она сама, юношеский, с хриплыми нижними нотами. Кузнецы захихикали, а Котецу смущëнно заулыбался, прикрывая лицо кулаком. «Такой счастливый, почти светится», — снова принеслось в голове у столпа. Он уже не соображал, что именно происходит, не слышал ответной клятвы жениха. Не разобрал имени, которое Котецу так чувственно пропел, прежде чем дать священное обещание. Оставалась пара считанных мгновений до точки невозврата. Молодая пара повернулась в сторону гостей, чтобы никто не усомнился в искренности их общей клятвы. Все разом замерли, притих и Канамори, который всю церемонию сопровождал речь священника всхлипами. В какой-то момент взгляды Котецу и Муичиро встретились. Это был краткий случайный контакт, но для столпа он послужил спусковым крючком. Он почувствовал, как пальцы сжимают подлокотник до жалобного скрипа лакированной древесины. Всё произошло быстрее, чем он мог осознать. Тишину заполнил грохот громоздкого кресла, а затем его сменили перешëптывания кузнецов. За локоть кто-то схватил. Это Танджиро пытался усадить приятеля обратно. Незуко снисходительно пожала плечами, решив не лезть не в своё дело. Генья испытывал испанский стыд, скрывшись за отросшую на один бок чёлку. Несмотря на тихие уговоры друга, Токито сделал пару шагов навстречу храму, преодолел низкие ступени. Хаганезука лишь на секунду напрягся и тут же развалился по креслу. Пьяный столп, ничего удивительного. А вот Котецу удивился, увидев, как на сцену только для него и его любимой забирается третий. Затем на его лице проскочило беспокойство.       — Токито-сан, всё хорошо? — спросил он слишком по-взрослому и терпеливо, будто наблюдал за выходкой капризного ребёнка. Муичиро остановился в двух шагах от жениха. Сердце колотилось где-то в горле. Язык не слушался. Все слова, которые он приготовил рассыпались, как обезглавленный демон. Столп открыл рот и с трудом выдавил из себя пару звуков.       — У тебя... — голос сел. Токито прокашлялся и договорил почти шёпотом, так, что услышали только ближайшие гости и невеста.       — У тебя волосы торчат. Сзади. Прошло несколько секунд прежде чем смысл слов дошёл до кузнеца. Котецу потянулся к затылку и посмеялся. Токито помог пригладить чужую макушку. Пришлось встать на носочки, ведь мальчишка ощутимо подрос. Рука подольше задержалась у виска, мазнула подушечкой пальца по свежему, но едва заметному шраму над бровью. Затем обессиленно повисла вдоль тела, как тряпичный шнурок.       — Спасибо, — криво заулыбался Котецу, слегка сдерживаясь. Он правда был рад, что Токито сейчас здесь в такой важный момент. Невеста смотрела на гостя с вежливым любопытством. Невинная и чистая, она даже не подозревала, что творилось в душе у столпа при виде её вместе с Котецу.       — Муичиро-кун, ты всех задерживаешь, — к храму взобрался Танджиро, и Токито запоздало осознал ситуацию, в которую себя вогнал. Жаром стыда залило шею и грудь. Губы пересохли и слиплись вместе, не позволяя возразить приятелю, который более настойчиво стал оттягивать столпа обратно к гостям. Муичиро повиновался. Вместе они спустились. Генья поднял кресло.       — Всё хорошо, — утешительно прошептал Танджиро. Незуко заботливо протянула платок. Муичиро не понял, зачем он ему, до тех пор, пока не коснулся собственной влажной от слёз щеки. Церемония закончилась аплодисментами. Новоиспечëнные муж с женой обменялись рюмками саке, и их тут же окружила толпа гостей с громкими поздравлениями. Людская масса быстро унесла их обратно в деревню. Кузнецы — те ещё гуляки! Будут праздновать до утра, а может и до следующего дня. Вскоре на поляне остались только Муичиро да Танджиро в окружении рядов стульев. Последний присел поближе, пока столп нервно перебирал пальцами травинку.       — Имел ли я право мешать? — спросил Токито в пустоту.       — Котецу выстраивал свою жизнь десять лет, и тут откуда ни возьмись вышел я и решил тут же всё испортить.       — Но ты ничего не испортил, — подхватил разговор Танджиро.       — Ты позволил ему жить свою жизнь. Это похвально. Откуда ни возьмись, на поляну проник прохладный горный ветерок. Он подбросил пряди в воздух, и Муичиро умывающимся жестом собрал их с лица. В кармане его кимоно теперь всегда имелась резинка. Ею он закрепил волосы в высокий хвост.       — Но откуда вообще взялись эти чувства? В последнюю нашу встречу мы были детьми, а с тех пор много лет прошло. Слишком много, чтобы что-нибудь осталось, если это что-то вообще было, — столп запутался в своих же мыслях и протяжно выдохнул, как после тяжёлой физической работы.       — Может и было, — допустил Танджиро.       — Уже тогда. Малиновые глаза с пониманием смотрели на Муичиро, и, глядя в них, каждый раз становилось спокойнее. Камадо Танджиро просто превосходно утешает людей и чувствует каждую нотку переживания или радости, словно искусный парфюмер.       — К тому же, никогда не поздно, — добавил он напоследок, замечая, как темнеет небо со стороны запада.       — Ты прав! — оживился столп.       — Ещё не поздно! Он спрыгнул с кресла, и то опять упало. Побежал прочь по следам кузнецов. «Ещё не поздно» — повторял он про себя. А Танджиро так и остался на поляне, хлопая глазами, и думал о том, что его, кажется, не так поняли.