Часть первая и, возможно, единственная (но это не точно)

Посвящается тем, кто списывал, но не был пойман (и тем, кто всё видел, но не сдал)       Казалось, библиотека Академии Теней насквозь пропиталась тишиной, книжной пылью и отчаянием студентов перед сессией. Но Вэнди любила этот запах. Возможно, потому что сама никогда не отчаивалась. А может всему виной был её хронический насморк — единственное спасение от аромата старой бумаги.       — Ты уверена, что хочешь этим заниматься? — спросила её соседка по комнате, поправляя очки. — Может, просто сдашь всё в службу безопасности?       — Наша служба безопасности — это нудный дед, который видит сны о временах своей молодости и изобретении колеса, и его кот, — отрезала Вэнди. — Вчера кот храпел громче охранника. Как я могу ждать от них помощи? Это не служба безопасности, а кружок любителей дневного сна.       — Звучит как работа мечты, — фыркнул насмешливый голос за спиной.       Вэнди вздрогнула и обернулась. Юджин Холт подпирал стеллаж с таким видом, будто владел всей этой библиотекой, включая пыль. Его красные кеды в полумраке казались кровавыми пятнами на фоне чопорного дубового паркета. В руках он держал книгу, которую, судя по корешку, явно не имел права трогать без специального допуска. Но Юджин хотел на правила.       — Ты что, следишь за мной? — Вэнди нахмурилась.       — Я просто изучаю историю, — беззаботно потянулся Юджин. — Мы ведь в библиотеке. Разве не логично?       — В три часа дня? — скептически уточнила Вэнди. — Ты ведь всегда прогуливаешь занятия в это время.       — О, а ты, оказывается, предпочитаешь ночные свидания? — Юджин нагло ухмыльнулся. — Могу подстроиться. Дайте-ка подумать… Хм-м… В моём без сомнения плотном графике свободны все вечера. И завтраки. И обеды. И вообще практически всё время дня, потому что я игнорирую нудные лекции и не делаю домашние задания.       Вэнди почувствовала, как щёки начинают розоветь. Она ненавидела себя за это. Розовый кардиган был её единственным официально разрешённым оттенком смущения. Вэнди подозревала, что ещё немного, и она будет выглядеть как неоновый знак «Осторожно, отличница в зоне поражения».       — Послушай, — она сделала шаг вперёд, вторгаясь в его личное пространство. — Если ты думаешь, что я поверю в твою невиновность, то ты ошибаешься. Обычные прогульщики не воруют ключ-карты от запретного архива. Так что можешь не прикидываться дурачком. Я знаю, что ты что-то затеваешь.       — Много чего, — согласился Юджин, лениво щурясь, из-за чего стал похожим на кота. — И много не договариваю. Например, где я был прошлым вечером. Или почему у меня допуск в закрытую секцию. Или каким образом в ведомости по некромантии у меня стоит «отлично», хотя я даже не знаю, как выглядит аудитория. Хочешь список? У меня есть. И он длинный.       — …Ты не был на парах?       — Преподаватель оказался скучным. В отличие от профессора Мо. У него хотя бы голос приятный.       Вэнди заметила, как на мгновение изменился взгляд Юджина. В нём было слишком много понимания для обычного студента-прогульщика. Ага. Не она одна страдает от неразделённой любви к преподавателям.       — Кстати, — Юджин лениво перелистнул страницу (книга лежала в его руках вверх ногами, но он упорно делал вид, что искренне поглощён чтением), — твой белобрысый рыцарь сегодня выступает в актовом зале. Пойдёшь смотреть, как он мучает гитару?       — Он не мучает. Он играет. Ты просто ничего не понимаешь в искусстве!       — Он играет три аккорда и называет это музыкой. Я слышал, как кот в общежитии орёт выразительнее. И у кота была хотя бы душа. И хвост. И уважение к слушателям.       — Ты просто завидуешь, что он красивый, высокий и светловолосый!       — А ты просто влюблена в картинку, — парировал Юджин. — Блондин, высокий, улыбается. Бр-р... Ску-ко-ти-ща. Вот профессор Мо — другое дело. У него хотя бы интеллект высокий. И он не пишет стихов. А это, поверь моему опыту, очень большой плюс.       — Я поняла, — перебила Вэнди. — Ты тоже не без греха.       Юджин на секунду замер. Его наглая ухмылка дрогнула, а затем он фыркнул и демонстративно отвернулся к стеллажу.       — Зачем ты вообще здесь учишься? — спросила она.       Юджин посмотрел на неё с несвойственной ему серьёзностью и вдруг сказал:       — Может, затем же, что и ты.       — Я учусь, чтобы стать великим историком магии, — важно заявила Вэнди.       — А я — чтобы встретить великого историка магии. Разница минимальна.       Юджин захлопнул книгу и небрежно бросил её на полку. Вэнди хотела ответить что-то колкое, но его взгляд — на мгновение ставший тяжёлым, как свинец — заставил её осечься. Когда он ушёл, в библиотеке стало слишком тихо.       Заметив, что дверь в архив осталась подозрительно неплотно прикрытой, Вэнди проскользнула внутрь. И увидела список. Тот был приколот к внутренней стороне створки — небрежный жест человека, который слишком уверен в своей власти:       Амулет Крови       Зеркало Душ       Кинжал Рассвета       Вэнди сделала снимок, чувствуя, как телефон леденеет в руках. Она сразу поняла, для чего это нужно. Всё сошлось. «Второе Дыхание». Ритуал, за который в средние века сжигали на кострах, а в современной академии не просто отчисляют, а стирают личность.       — Кому могло понадобиться вытаскивать кого-то с того света в двадцать первом веке? — прошептала она, обращаясь к пыльным полкам. — Да ещё и таким способом?       — Тому, кто не умеет прощаться, — раздался тихий, бархатный голос прямо у неё над ухом. ***       Кабинет профессора Мо был идеально чёрным. Чёрный стол, чёрные стулья, чёрные шторы. Вэнди подозревала, что он специально заказал мебель такого цвета, чтобы не отвлекаться от учебного процесса. Или чтобы его душа, наконец, слилась с интерьером в едином чёрном порыве. Единственным светлым пятном в этом царстве траура была старая фотография в простой деревянной рамке. Но она всегда стояла так, что не предоставлялось никакой возможности увидеть, кто же на ней запечатлён.       — Садитесь, мисс Вэнди.       Она села. На чёрный стул. Чувствовала она себя при этом примерно как на допросе. Или на экзамене. Или на экзамене, который одновременно является допросом.       — Я нашла кое-что, — неловко начала Вэнди, выкладывая на стол записи. — Пропавшие артефакты связаны с ритуалом, который упоминается только в одном источнике. «Кодекс Теней», страница двести тринадцать.       — А… та самая страница, которой не существует, — хмыкнул профессор Мо. — Я знаю. Потому что я сам её вырвал десять лет назад.       Вэнди замерла.       — …Что?       — Шучу. — Профессор Мо даже не улыбнулся. — Но звучало драматично, согласитесь. Я практиковался. Для следующей лекции.       — Вы не умеете шутить. — Вэнди не удержалась и фыркнула.       — Это тоже шутка. А что касается вашего расследования… вам не кажется, что мы зашли в тупик?       Вэнди задумалась. Профессор был прав: улик не было, свидетелей — тоже. Только один подозрительный новенький с наглой улыбкой, красными кедами и кошачьими повадками. И жутко раздражающей привычкой появляться там, где его не ждут.       — Я думаю, это Юджин, — сказала она.       — Я тоже, — кивнул профессор Мо. — Но доказательств нет. Поэтому вы будете работать с ним вместе. Поставлю вас в пару на эссе.       — Что? — Вэнди подскочила так, что чуть не упала с чёрного стула. — Но он же…       — Подозреваемый? Именно. Поэтому вы будете его тенью. Куда он — туда и вы. Что он — то и вы.       — А если он пойдёт в мужскую душевую?       Профессор Мо посмотрел на неё с выражением, которое можно было прочитать только как: «вы ужасно меня утомляете, мисс Вэнди».       — Тогда вы будете ждать снаружи, мисс Вэнди. Это базовое образование. Я думал, в вашем возрасте уже знают такие вещи.       — А если он пойдёт на свидание?       — Тогда вы будете сидеть за соседним столиком и делать вид, что случайно здесь оказались. Это называется «агентурная работа». Читайте книги, мисс Вэнди.       — А если он…       — Мисс Вэнди, — профессор Мо поднял руку, останавливая поток её фантазии. — Если вы зададите ещё один вопрос про гипотетические действия мистера Юджина, я заставлю вас написать эссе на тему «Разница между расследованием и паранойей». Объёмом десять страниц.       Вэнди закрыла рот. Она уже поняла: это расследование станет самым длинным кошмаром в её жизни. Длиннее, чем экзамен по некромантии. Длиннее, чем лекция профессор Мо о происхождении чёрной магии (три часа, без перерыва, с дополнительным тестом в конце). Даже длиннее очереди в столовую по понедельникам.       Но Вэнди была отличницей. А отличницы не сдаются.       — А если он пойдет туда, куда мне вход воспрещён? — она всё же рискнула, вернув голосу академическую твёрдость.       На этот раз профессор Мо не стал скрывать тяжёлого вздоха. Его терпение явно имело границы, и Вэнди только что в них вежливо постучалась.       — Юджин — хаос в красных кедах. Хаос нельзя остановить, его можно только задокументировать. Возьмите это.       Он протянул ей тяжёлый серебряный зажим для галстука. Металл был неестественно ледяным, словно его только что достали из морозильника.       — Если Холт окажется в закрытой секции без пропуска, эта вещь нагреется. И тогда, мисс Вэнди, вы позовете меня.       Вэнди приняла холодный металл. В голове крутился один вопрос: почему профессор Мо так легко доверяет ей слежку за тем, кого сам считает преступником? И не является ли это серебро ещё одним способом следить за ней самой?        ***       Вэнди вернулась в библиотеку сразу после занятий и попросила у дежурного библиотекаря журнал выдачи книг за последний месяц.       — Зачем? — удивился он.       — Академическое исследование, — соврала Вэнди, даже не моргнув. — Тема: «Популярность некромантии среди преподавательского состава».       Библиотекарь пожал плечами и отдал ей журнал. Вэнди быстро пролистала страницы. Студенты брали любовные романы, детективы, учебники. Преподаватели — в основном методички и древние трактаты. А потом она увидела то, что искала:       «Кодекс Теней», страницы 210–220.       Взял: СБ. (подпись неразборчива).       Дата: за две недели до первой кражи.       Вэнди замерла. Буквы «СБ» расплывались перед глазами. Сначала она подумала на сонного охранника, но это было бы слишком просто. И слишком странно.       — Кто такой СБ? — голос Вэнди прозвучал глухо.       — Старший библиотекарь Стоун, — парень за стойкой зевнул. — Он помешан на реставрации. Взял «Кодекс» как раз перед тем, как тот... ну, вы знаете, слегка «похудел» на несколько страниц.       Вэнди почувствовала, как серебряный зажим в кармане отозвался колким холодом, словно подтверждая её мысли. Тихий, незаметный Стоун, которого все считали частью интерьера, как те чёрные стулья в кабинете профессора Мо. Идеальный вор. Но тогда... зачем Юджин крутится вокруг закрытой секции? ***       — Так значит, ты теперь будешь моей тенью? — Юджин выглядел неприлично довольным. Он даже чуть припрыгнул на месте, отчего красные кеды громко стукнули о плитку. — Очаровательно! Звучит почти романтично.       — Это расследование, — отрезала Вэнди. — И я тебе не верю.       — Отлично. Недоверие — основа здоровых отношений. Я всегда хотел младшую сестру. Которую можно дразнить за то, что она носит розовое и краснеет при упоминании своего преподавателя.       — Я не краснею!       — Краснеешь. Становишься розовой, как твой кардиган. У тебя даже нос розовеет.       — А вот и нет!       — И уши. Впрочем, это довольно мило.       Вэнди фыркнула и замолчала. Они шли по коридору. Юджин — впереди. Подошвы его красных кед мерно поскрипывали на плитке — раз-два, раз-два, будто он отбивал шаг. Вэнди казалось, что это ритм песни, которую Юджин напевал себе под нос. Что-то про кота, который постоянно возвращался .       В какой-то момент Юджин резко остановился, и Вэнди врезалась ему в спину.       — Ты специально?! — воскликнула она.       — Нет. Просто хотел сказать: то, что ищешь, находится в подвале.       — В подвале? — Вэнди скрестила руки на груди, с трудом игнорируя предательское покалывание в ушибленном носу. — Но там только бойлерная и архив списанных учебников. Или ты имеешь в виду личную мастерскую Стоуна?       Юджин перестал напевать. Его улыбка стала чуть менее наглой и чуть более... настоящей.       — Ого. А отличница-то умеет пользоваться головой не только для того, чтобы носить ободок.       — И вообще, откуда ты знаешь, что я ищу?       — Потому что я тоже кое-что нашёл. И потому что я знаю, что ты ищешь артефакты. Но это не сложно: в Академии все ищут артефакты. Пожалуй, это единственное интересное, что здесь происходит. Кроме лекция профессора Мо. Они тоже интересные. Очень.       Юджин достал из-за пазухи небольшой амулет — тёмный камень в серебряной оправе, от которого исходил слабый фиолетовый свет. Вэнди почувствовала, как серебряный зажим в её кармане отозвался резким, почти болезненным холодом.       — Это он? — прошептала она.       — Один из них. Остальные — у того, кто их украл. А я просто… опередил вора. Я быстрый и тихий. Как профессиональный сталкер. — Юджин усмехнулся. — В каком-то смысле преследование — моё хобби. Возьми. Если профессор Мо увидит амулет у меня — я труп. Если у тебя — он решит, что ты нашла его в архиве. Ты же отличница, тебе все верят.       — Не лучше ли отдать его в службу безопасности?       — А разве ты не хочешь раскрыть это дело сама?       Вэнди замерла. Юджин смотрел на неё так, будто знал что-то, чего не знала она. Будто всегда знал. Будто читал книги, которые никто не читал. Будто проводил ночи в библиотеке не для того, чтобы спать, а для того, чтобы учиться.       — Не хочешь узнать, зачем они кому-то понадобились на самом деле? — Юджин прищурился. — Твой любимый профессор Мо... Ты когда-нибудь задумывалась, почему он носит чёрное?       — Потому что это практично? Потому что чёрный цвет стройнит? Потому что он в трауре по своей докторской? — выпалила Вэнди все свои теории разом.       — Потому что чёрная краска скрывает то, как он медленно превращается в тень.       В коридоре стало холодно. Вэнди почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом, а ноги становятся ватными.       — Ты врёшь.       — Я никогда не вру, Вэнди. Я просто… не всё рассказываю. Это разные вещи.       Юджин посмотрел на дверь кабинета профессора Мо, и Вэнди увидела, что в его глазах впервые не было наглости. Там был трепет. Страх. И надежда.       — Ты… — начала она.       — Не надо, — перебил Юджин. — Просто возьми амулет. Раз ты такая ответственная, спрячь его под своим розовым кардиганом. Пусть хоть что-то в этой дыре будет настоящим.       Камень обжег ладонь холодом. Вэнди почувствовала, как серебряный зажим профессора Мо в другом кармане отозвался едва слышным, тонким звоном. Два артефакта от двух разных мужчин теперь были при ней, и оба казались бомбами с часовым механизмом.       — Почему ты помогаешь мне? — спросила она в спину уходящему Юджину.       — Я не помогаю, — его голос эхом разнёсся по пустому коридору. — Я просто хочу посмотреть, какого цвета станешь ты, когда краска профессора Мо начнёт шелушиться. Но будь осторожна. В этой академии не учат главному.       — Чему же?       Юджин усмехнулся, не оборачиваясь. Красные кеды мелькнули в конце коридора и скрылись за поворотом, но его последние слова всё ещё вибрировали в воздухе:       — Тому, что иногда чёрная краска смывается. И под ней оказывается совсем не чёрное.       Вэнди осталась одна. Она изо всех сил старалась не верить ни единому его слову. Но в одном он был прав: чтобы узнать правду о профессоре Мо, нужно было перестать смотреть на него как на бога. Нужно было посмотреть на него как на человека, у которого есть тайны. ***       Вэнди не спала всю ночь.       Амулет лежал на тумбочке, пульсировал фиолетовым и, кажется, откровенно издевался. Вэнди снова и снова прокручивала в голове слова Юджина о том, что черная краска лишь скрывает правду. Это было безумие. Профессор Мо — лучший преподаватель в академии. Самый строгий, самый справедливый, самый… чёрный. Но разве цвет — это признак вины? Может, он просто любит этот оттенок. Как Вэнди любит розовый. Как Юджин вцепился в свои красные кеды. У всех есть свои странности.       Она вспомнила, как профессор поправлял её эссе, как хмурился, когда она задавала глупые вопросы. Вспомнила, как однажды, заметив, что она дрожит от сквозняка, он молча положил на её парту свой плащ. Не сказал ни слова — просто оставил его и ушёл. Плащ был тяжёлым, тёплым и пах чем-то древним и важным. Как архивные свитки. Как тайны, которые стоят того, чтобы их хранили.       А потом перед глазами встал взгляд Юджина. Тот самый, направленный на дверь кабинета профессора Мо. Так смотрит кот на закрытую дверь, за которой спрятано что-то жизненно необходимое. С надеждой, тоской и пониманием, что его никогда не впустят. Но он всё равно ждёт.       — Бедный котёнок, — прошептала Вэнди, а потом укрылась одеялом с головой, понимая, что жалеть главного подозреваемого — это глупо.       Подушка не ответила. Подушки вообще редко дают хорошие советы.       — Влюбился в преподавателя. Как я. Только я хотя бы в адекватного. А он…       Она не закончила мысль, потому что не знала, кто из них троих сейчас более безнадёжен. Амулет пульсировал. Вэнди забылась сном только под утро, и ей снились чёрные плащи и розовые кардиганы, кружащиеся в безумном вальсе. А потом сон странным образом свернул не туда.       Ей приснилось, что она стоит посреди заброшенного храма в древнем Китае. Вместо привычного розового кардигана — на ней длинное розовое ханьфу, расшитое пионами. В руках — кисть с киноварью, а на поясе — мешочек с рисовыми лепёшками.       Рядом, закутавшись в чёрное ханьфу с серебряной вышивкой, стоял профессор Мо. Его волосы были собраны в высокую прическу, перевязанную длинной красной лентой, а взгляд казался ещё холоднее, чем на лекциях. Он смотрел на неё так, словно она только что совершила ужасную ошибку в каллиграфии, ценою в чью-то жизнь.       — Вэньвэнь, — произнёс он строго, и Вэнди почему-то поняла, что это имя принадлежит ей. — Ты снова притащила еду в священное место. И опять проспала рассвет. Кот с рыжим ухом сбежал, пока ты дрыхла.       — Какой кот? — растерянно спросила Вэнди.       — Которого ты спасла из клетки. Рыжеухий, полосатый, наглый. Весь в тебя.       — Я не наглая!       — Ты носишь розовое там, где прилично носить только чёрное. Это наглость чистой воды, — фыркнул профессор Мо. На секунду его ханьфу пошло рябью, словно засасывая в себя весь свет в храме — во сне законы физики работали против него.       Вэнди хочет возразить, но тут из-за колонны вышел Юджин. На нём было красное ханьфу — яркое, как закат перед бурей. На голове — настоящие кошачьи уши, одно из которых было рыжим. Полосатый хвост обвивал его талию, словно меховой пояс.       — Ты что… кот? — изумлённо выдохнула Вэнди.       — Я яо, — важно поправил Юджин. — И вообще, это ты меня спасла. Помнишь?       — Я?       — Из клетки. Под дождём. Ты была маленькая, глупая и очень настойчивая. Учитель из-за тебя тогда три цяня потерял. До сих пор поминает при каждом удобном случае.       Вэнди проснулась резко, как от толчка. Сердце колотилось, ладони стали влажными. На тумбочке всё ещё пульсировал фиолетовый амулет, а за окном медленно разливался холодный серый рассвет.       — Ты кричала во сне, — сонно пробормотала соседка по комнате, не открывая глаз. — Что-то про кота и чёрную краску. И про киноварь.       — Извини, — выдохнула Вэнди, пытаясь унять дрожь.       — Мне кажется, ты смотришь слишком много китайских дорам, — заключила соседка и завернулась в одеяло. — Я тебе говорила: от них одни странные сны.       Вэнди перевела взгляд на свои руки. На мгновение они показались ей совсем крошечными, детскими — как у той девочки из храма. И почему-то ладони тоже пахли рисом.       — Возможно, — тихо согласилась она. — Странные сны. Или, может, не только сны.       Она снова легла, но сон больше возвращался. В голове навязчиво крутились обрывки: чёрное ханьфу профессора Мо, кроваво-красное — Юджина, клетка, ледяной дождь и рыжее ухо. И этот голос: «Ты меня спасла».       — Бред, — прошептала Вэнди в потолок. — Это просто бред. У меня сегодня эссе по истории. Мне нужно сосредоточиться на датах, а не на кошачьих хвостах.        ***       На следующее утро Вэнди пришла в кабинет профессора Мо с амулетом в руке и синяками под глазами размером с её энтузиазм.       — Вы знали, — сказала она вместо приветствия. — Знали, что Юджин не вор. И что артефакты крадёт кто-то другой. И вы подставили его, превратили в приманку, чтобы я начала расследование.       Профессор Мо медленно поднял голову от бумаг. В его чёрных глазах не было ни удивления, ни гнева. Только усталость. И, кажется, намёк на избыток кофеина.       — Вы очень умная студентка, мисс Вэнди. Иногда — чересчур. — Он произнёс это так сухо, будто зачитывал некролог. — Это будет указано в моей рекомендации: «Слишком проницательна, чтобы жить спокойно».       — Но зачем? — Вэнди сделала шаг вперёд. — В журнале библиотеки подпись «СБ». Старший библиотекарь Стоун брал «Кодекс» как раз перед кражей. Вы не могли этого не заметить.       — Стоун — лишь тень, — профессор Мо наконец отложил перо и перевёл взгляд на фиолетовое сияние амулета в её руке. Его пальцы на мгновение напряглись. — Исполнитель, чьими руками движет кто-то более амбициозный. Я подозревал его, но мне нужны были глаза там, куда я сам войти не могу. У вас, мисс Вэнди, есть особый талант.       — Какой? Постоянно влипать в неприятности?       — Задавать правильные вопросы. И не бояться ответов. А это требует мужества, которое редко встречается у магистров.       Вэнди почувствовала, как горло сжимается. От обиды? От благодарности? Или от того, что она не ела двенадцать часов, а в памяти до сих пор стоял запах риса из её странного сна?       — А Юджин? — выдавила она. — Он тоже часть вашего плана?       — Юджин… — профессор Мо вздохнул. — Юджин Холт — внук основателя академии. Он здесь, чтобы защищать это место. Или чтобы сжечь его дотла, если вором окажется тот, кому он доверял. С его настроением вообще довольно трудно угадать.       — И вы знали это с самого начала?       — С того самого момента, как он переступил порог моего кабинета в этих своих вопиющих кедах, — кивнул профессор Мо. — Поэтому я и попросил его помочь вам. Не как подозреваемого. Как напарника. Как… кота, который ловит мышей. Если коту, конечно, не будет лень.       — Но вы могли бы просто сказать мне!       — А вы бы поверили?       Вэнди замолчала. Нет, не поверила бы. Она бы решила, что профессор Мо сошёл с ума. Или что это проверка. Или что он просто хочет избавиться от неё. Или что он тайно влюблён в Юджина и прикрывает его.       — Простите, — тихо сказала она.       — Не извиняйтесь. Вы сделали ровно то, что должны были. А теперь… — Профессор Мо встал из-за стола и взял амулет. Тяжёлый камень в его тонких пальцах казался почти невесомым, — …пойдёмте. Пора ловить настоящего вора.       — Куда?       — В подвал. Туда, где всё и началось. И где, как я подозреваю, всё обязательно закончится. Драматично и, возможно, с небольшой порчей имущества. Надеюсь, вы застраховали свой кардиган, мисс Вэнди.       Они вышли в коридор. Юджин уже ждал там, прислонившись к стене. Вэнди невольно глянула на его уши — после сна ей всё мерещился рыжий мех, но там был только холодный блеск серебряной серёжки.       — Долго, — заметил Юджин. — Я уж решил, что сцена объяснения затянется до утра. Даже пожалел, что не захватил с собой попкорн.       — Не дождёшься, — сухо бросил профессор Мо. Юджин тут же выпрямился, мигом теряя часть своей напускной расслабленности.       — А я и не ждал. Просто хотел убедиться, что Вэнди не придушила вас за ложь. Она ведь отличница, у них пунктик на честности.       — Ещё не вечер, — мрачно пообещала Вэнди, покрепче перехватывая лямку сумки.       Юджин улыбнулся — на этот раз без привычного яда.       — Идём, отличница. Покажешь этим старикам, как надо расследовать кражи.       — Я не отличница. Я завалила тест на прошлой неделе.       — Ты отличница по определению. Это аксиома, не требующая доказательств.       Они начали спускаться. Юджин — впереди, Вэнди — за ним, профессор Мо замыкал шествие. Вэнди заметила, как тот на мгновение задержал взгляд на красных кедах Юджина. В этом взгляде не было осуждения — скорее странная, вековая усталость, смешанная с узнаванием.       Юджин, кажется, тоже это почувствовал. Его плечи напряглись, а кончики ушей стали отчётливо розовыми. Вэнди заметила это даже в густом полумраке лестничного пролета. Словно Юджин, при всей своей наглости, всё ещё оставался тем самым рыжеухим котом, который вздрагивает под строгим взглядом хозяина.       — Хватит сверлить мою обувь взглядом, Учитель, — не оборачиваясь, бросил Юджин. — Они светятся в темноте, чтобы вы не споткнулись.       — Я не спотыкаюсь, мистер Холт, — отозвался профессор Мо. Его шаги за спиной Вэнди были абсолютно бесшумными. — Я просто прикидываю, сколько чёрной краски потребуется, чтобы привести ваш внешний вид в соответствие с уставом.       — Не дождётесь, — фыркнул Юджин, но шаг всё же прибавил.       Впереди показалась тяжёлая дверь мастерской Стоуна. Из-под неё пробивался тонкий, неестественно фиолетовый луч света. Тот самый цвет, которым пульсировал амулет.       — Он здесь, — прошептал профессор Мо. — Я чувствую артефакты.       Коротким, почти ленивым жестом он коснулся дверной ручки. Массивный дуб отозвался стоном, а магические печати Стоуна вспыхнули и тут же осыпались пеплом. Дверь медленно отворилась, впуская их в эпицентр фиолетового шторма.       В мастерской пахло сыростью, жжёной медью и чем-то приторно-сладким — так пахнет магия, когда её пытаются заставить служить отчаянию.       Библиотекарь стоял в центре круга, образованного амулетом, зеркалом и кинжалом. Свет артефактов пульсировал в такт его участившемуся дыханию. На каменном возвышении покоилась девушка. Она казалась спящей, но в холодном свете некромантии её кожа отливала тем же серым мрамором, что и полы подвала.       — Не мешайте, — выдохнул Стоун, не оборачиваясь. — Я почти собрал её по частям. По буквам. По страницам.       — Вы пытаетесь переписать финал книги, мистер Стоун, — голос профессора Мо прозвучал удивительно мягко, но в нём слышалась сталь. — А некромантия — это всегда плохой перевод. Это запрещено не законом, а здравым смыслом.       — А что мне оставалось? — старик обернулся, и Вэнди ужаснулась: его глаза были полностью чёрными, словно краска из книг вытекла и заполнила его изнутри. — Она умерла двадцать лет назад. Я ждал, пока вы все отворачивались. И вы не остановите меня сейчас.       Он занёс ритуальный кинжал над зеркалом. Юджин мгновенно напрягся, готовый к прыжку, но рука профессора Мо легла ему на плечо, удерживая.       — Ваша дочь не захочет, чтобы вы стали убийцей ради её призрака, — спокойно сказал профессор.       — Она не узнает!       — Вы будете знать. А для отца это — самый страшный приговор, — профессор Мо сделал шаг в круг, и фиолетовый свет померк под его тенью.       — Она ведь любила читать, правда? — вдруг подала голос Вэнди. Она смотрела не на кинжал, а на бледное лицо девушки. — Вы сами говорили, что она прятала закладки в учебниках по истории. Она бы не захотела стать главной ошибкой в вашей самой важной книге. Она бы хотела, чтобы вы помнили её живой. А не... декорацией для ритуала.       Библиотекарь замер. Кинжал задрожал, высекая искры из фиолетового марева, и с глухим, окончательным стуком упал на камни.       — Я просто... — старик рухнул на колени, закрывая лицо руками. — Я так отчаянно скучаю по ней.       — Я знаю, — тихо сказала Вэнди, чувствуя, как в горле встаёт комок. — Но это не выход.       Профессор Мо подошёл к кругу и замер. Он смотрел не на Стоуна, а на фиолетовое пламя, которое не гасло, а странно дрожало, вытягиваясь в сторону теней за стеллажами.       — Мистер Стоун, — голос профессора Мо стал ледяным. — Кто научил вас чертить этот круг? Кто дал вам кинжал?       Библиотекарь поднял голову, и Вэнди увидела, что его чёрные глаза начали светлеть, но в них плескался первобытный ужас.       — Он... он сказал, что это поможет. Он просто оставил книгу на моем столе. Я не знаю его имени. Он был в таком же плаще, как у вас, профессор...       Вэнди почувствовала, как серебряный зажим в кармане не просто нагрелся, а обжёг её кожу сквозь ткань. Профессор Мо молча поднял кинжал и провёл пальцем по рукояти. На мгновение на металле вспыхнула чужая, золотистая руна — острая, как солнечный блик, и совершенно не похожая на некромантские знаки Стоуна.       Фиолетовое сияние тут же погасло, словно подавленное чужой волей. Профессор Мо собрал артефакты так обыденно, будто это были разбросанные учебники, но Вэнди заметила, как плотно сжались его губы. Библиотекарь не сопротивлялся. Он просто стоял, не отрывая взгляда от места, где только что видел лицо дочери.       — Я всё равно буду помнить, — глухо сказал он. — Каждый день.       — Это правильно, — ответил профессор Мо, пряча кинжал в складках плаща. — Память — единственное законное воскрешение.       Вэнди смотрела, как служба безопасности уводит мистера Стоуна. Тихий, незаметный старик, который десятилетиями копил горе, чтобы стать инструментом в чьей-то опасной игре. Это было до ужаса неправильно и в то же время — до боли по-человечески.       — Я просто хотел, чтобы она снова улыбнулась, — прошептал старик, проходя мимо Вэнди. Его голос затих в глубине коридора.       Вэнди почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Юджин рядом резко отвернулся, сосредоточенно изучая трещину на потолке, и засунул руки глубоко в карманы.       — Мы все хотим, чтобы те, кого мы любим, улыбались, — профессор Мо вздохнул, поправляя свои идеально черные манжеты. — Но воскрешение мёртвых — это… дорого. И незаконно. И, честно говоря, крайне утомительно. Не представляете, сколько бумажной волокиты повлечёт за собой этот инцидент.       Профессор Мо развернулся и пошёл прочь, унося артефакты в темноту своего кабинета. И в эту минуту Академия Теней снова стала тем самым скучным местом, где крали только время на лекциях. Но Вэнди знала: под слоем чёрной краски теперь навсегда остался фиолетовый след.       Венди осталась стоять в пустом подвале. Артефакты больше не пульсировали. В воздухе зависла пыль и эхо чужой боли, которая больше не искала выхода.       — Иногда чёрное — это просто траур, — прошептала она. — А не зло.       — А иногда это просто способ не выделяться на фоне декораций, — раздался негромкий голос Юджина.       Он подошёл ближе и, помедлив, протянул ей сложенную вдвое бумагу.       — Что это? — Вэнди шмыгнула носом, стараясь не расплакаться окончательно.       — Твоё эссе по истории. Ты выронила его, когда Стоун бросил кинжал. Профессор Мо бы поставил тебе «неуд» за грязный край, но я его… немного подправил.       Вэнди развернула лист. В углу, рядом с её аккуратным почерком, красовался крошечный, едва заметный рисунок — кот с рыжим ухом, спящий на стопке книг. Рисунок был сделан уверенной рукой человека, который явно привык рисовать на полях древних трактатов.       — Идём уже, отличница, — Юджин коснулся её плеча, подталкивая к выходу. — Мы ещё успеваем на ужин.        ***       — Ну и как тебе расследование? — спросил Юджин, когда они сидели на ступеньках главного входа. Он вытянул ноги в красных кедах, подставляя их солнцу — видимо, чтобы все видели, какой он стильный. — Понравилось ловить «крупную рыбу»?       — Стоун не был рыбой, — тихо ответила Вэнди. — Он был наживкой. Ты видел ту руну на кинжале? Она была... солнечной. Золотой. Противоположность всему, чему нас учат.       Юджин перестал улыбаться. Он поправил шнурок на красном кеде и посмотрел на окна преподавательского крыла.       — Профессор Мо прав. Кто-то в этой академии носит чёрное, чтобы скрывать свет, который опаснее любой тьмы. Стоун просто хотел вернуть дочь, и его использовали.       — А кто нужен тебе? — спросила Вэнди, чувствуя, как вечерний холод пробирается под розовый кардиган.       Юджин проследил взглядом за окном кабинета профессора Мо. Тот стоял там, глядя на ту самую старую фотографию, а в его руке был зажат конфискованный кинжал с золотой руной.       — Мне нужен тот, кто не боится испачкать руки, оттирая эту ложь, — Юджин сжал ладонь Вэнди. — И кажется, в этой академии нас теперь трое. Кстати, твой белобрысый рыцарь сегодня опять выступает. Пойдёшь? Он написал новую песню. «Луна и розы». Звучит ужасно пафосно.       — Не знаю, — вздохнула Вэнди. — Наверное, нет. Я устала и разочаровалась в любви. А ещё у меня вечный долг по истории.       — Правильно. Ты достойна большего. Того, кто умеет правильно оформлять сноски.       — Юджин!       — Что? Я просто размышлял о важности библиографии.       Профессор Мо прошёл мимо них к выходу, даже не взглянув в их сторону. Вэнди заметила, как Юджин незаметно выдохнул, когда тень длинного плаща скользнула по его лицу. Как расслабились его плечи. Юджин опустил взгляд на свои кеды, будто именно в их ярком цвете искал опору против этой всепоглощающей черноты.       — Эй, — тихо сказала Вэнди. — Может, однажды он заметит.       — Не надо, — так же тихо ответил Юджин. — Я не для того здесь.       — А для чего?       — Чтобы защищать. А не чтобы… — он не закончил. — И вообще, это не твоё дело. Иди пиши своё эссе.       Вэнди не отпустила его руку.       — Тогда я постою рядом. На всякий случай. Вдруг тебе понадобится помощь с историей.       — С историей я справлюсь сам.       — А с жизнью?       Юджин не ответил. Но когда Вэнди сжала его пальцы, он сжал их в ответ — крепко и отчаянно. Его красные кеды тихо стукнулись друг о друга.        КОНЕЦ