Утро

Утро. Солнечный свет мягко освещает небольшую, но уютную комнату. На кровати сидит девушка и сонно перебирает длинные пряди волос руками. Неожиданно открывается дверь, и из проёма показывается светлая голова. – Элиза, какая же ты соня! Тебе выходить через час, а ты всё нежишься! В ответ на это девушка выставила перед собой правую руку с растопыренными пятью пальцами, затем согнула большой палец и мизинец, оставив остальные в прежнем положении, наклонила кисть вперёд и провела рукой от груди в сторону. – Ладно, но только пять минут, иначе опоздаешь! Элиза медленно встала с кровати. Долго стоять перед шкафом, выбирая, что надеть, не пришлось. В школе была строгая форма: белая блузка, чёрная юбка в зелёную полоску и такой же галстук. Уже наступил апрель, но погода оставалась прохладной, поэтому, недолго думая, Элиза сделала выбор в пользу кардигана. Для жилетки, по её мнению, было ещё холодно. Спускаясь по лестнице, она почувствовала запах только что испечённого теста. На кухне мама жарила последнюю порцию блинов. За обеденным столом сидела сестра, которая несколько минут назад бесцеремонно вломилась к Элизе в комнату. Отца за столом не было, видимо, он уже уехал на работу. Анастасия, закончив есть раньше и попрощавшись с сестрой и матерью, ушла в университет. Для Элизы завтрак прошёл без особой спешки. Дорога в школу занимала около двадцати минут медленным шагом. Быстро ходить и тем более бегать Элизе было нельзя. Любые физические нагрузки находились под строжайшим запретом. Прошло уже два года с того октября, когда её жизнь сильно изменилась и не в лучшую сторону, но много думать об этом Элиза уже себе не разрешала. До аварии она была активной и жизнерадостной. Как много было шансов остаться такой и после? Школа, в которой она училась, была частной. Долгая реабилитация и дисфония сделали возвращение в обычную школу невозможным. Но Элиза не жаловалась. То, что удалось избежать трахеостомы , было в её случае уже везением. А операция , которую ей сделали почти через год, помогла лучше дышать, но за это тоже пришлось заплатить свою цену. «Мы можем предложить вам операцию по расширению гортани. Это должно помочь, но дать 100% гарантию, как вы понимаете, мы не можем. Давайте обсудим риски...» Обед Элиза обычно брала из дома. Первое время было тяжело смириться с ограничениями, но ко всему со временем привыкаешь. Даже к не самым приятным вещам. Она больше не могла начать свой день с чашки кофе, насладиться вкусом любимого десерта, пробежаться под дождем, стараясь не намокнуть. Раньше это все казалось мелочами, на которые она даже не обращала внимание. Не зря говорят, что нужно ценить то, что имеешь. Первое время она даже смотрела с завистью на одноклассников, обсуждающих очедную победу на спортивных соревнованиях. А дети с рожком мороженого, счастливо гуляющие с родителями, вызывали отвращение. Она не могла наблюдать за чужим счатьем, после того как у неё отобрали шанс на обычную жизнь. После аварии ей буквально пришлось заново учиться дышать и глотать, пока за стенами палаты люди продолжали привычную жизнь. Стала ли она ненавидеть весь мир за такую несправедливость? Возможно. Но признаться в этом даже самой себе было выше её сил. Да и могла ли эта ненависть изменить случившееся? «Операция прошла успешно. Теперь необходимо проверить, сможет ли она дышать без трубки. Для этого мы заменим трубку на более тонкую, потом заглушим её на час, потом на сутки. Если сатурация кислорода не упадет ниже 92% — трубку уберем. Но если появится сильный стридор или одышка — придется оставить трубку навсегда.» Действительно ли для неё в этой жизни было все потеряно?