Куда приводят анхи...

В Дезере в тот день было подозрительно тихо. Гигантские скорпионы забились кучками в скалистые пещеры, боясь пошевелиться, а змеи ушли глубоко в песок, свернувшись в большие клубки, не смея шевелиться. Всё вокруг словно замерло на один единственный день, пока в бескрайней пустыне царила незримая тишина. Такого распорядка придерживалась вся живность и нежить лишь в один день — в день, когда ночь в пустыне была самой короткой, а день — самым длинным. Солнце нещадно палило на жёлтый песок, стояла невыносимая жара, отчего Анубис, находившийся в привычном своём храме, то и дело гонял туда-сюда своих верноподданных мумий — то за опахалами, то за холодными флягами глубоко в погребе, не пропускавшем пустынный жар, а то и за чем помощнее. В конечном итоге тёмное животное совершенно вымоталось, причем даже не от изнурительного пекла пустыни, а просто от такой суматохи вокруг себя. —С меня хватит, — сурово пробормотал древнеегипетский бог, — довольно. Разойдитесь немедленно по своим опочивальням и посему не тревожьте меня, как не тревожат существа вне моего храма. Сиюсекундно верные мумии покинули главную залу, с едва ощутимым шумом распределившись по давно привычным местам, оставив Анубиса в гордом одиночестве. Тот же присел на свой золотой трон, от безысходности доедая последние плоды, принесённые ему за день, слегка помахивая опахалом в свою сторону —скука смертная. Никуда не выйдешь, ничего не сделаешь, никакие незваные искатели приключений сегодня точно в Дезер не сунутся. Даже охранять эти несчастные врата было ни к чему: надоедливый Шторм со своей шайкой не выдержали бы такой несусветной жары. —О Осирис, пошли мне что-нибудь... Что-нибудь такое... Эдакое... Такое же несусветное. Чёрный пёс молил о незнакомом, о чём-то, что наконец избавит его от изрядно надоевшей стабильности. Он просил так, как не просил ничего в этом проклятом Треугольнике, он умолял так, как не умолял никто. И высшие силы услышали и решили воплотить в жизнь его надежду. Минутой позднее в пустой гробнице, уготованной для новых смертных, появился портал, с треском выбросивший в тёплую пещеру девчушку, именуемую звучно и складно — Ванцедис. Не успела та оглянуться, как хваленый телепорт исчез. Пропал навеки. Тепло одетая, с закрытым повязкой правым глазом, держащая при себе кулон египетского анха, та поднялась, отряхивая свои облачения от грязи. Жара тут же дала о себе знать, и, не решаясь испытывать судьбу, девчушка скинула с себя теплую кофточку и, бросив её на горячий пол, пошла дальше. Надо было осмотреться, надо было узнать, где наша героиня оказалась. —И что это... Куда занесло меня в столь поздний час..? — тихо удивлялась Ванцедис про себя: ещё полчаса назад она ходила по степному заповеднику допоздна, никого не трогая, а теперь... Теперь она была здесь, совершенно не осознавая, как, почему и зачем. Попаданка продолжала идти вперед, осматривая стены с замысловатыми рисунками, сотнями, тысячами каких-то едва знакомых значков и различными проходами, узкими и широкими, низкими и высокими. Всё это было ново, незнакомо, слишком непривычно. Надо было хорошенько поразмыслить... Слепо идя вперёд, по уши погрузившись в собственные мысли, Ванцедис напоролась на громадную каменную дверь с тем же значком анха в середине, что и на её кулончике. В голову девушке тут же ударила одна-единственная мысль: ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ Э Т О С У Д Ь Б А. Не теряя ни секунды, не думая ни о чем ином, героиня без задней мысли приложила оберег к центру каменной двери так, что он точно вошёл в выгравированное углубление. Дверь, на секунду заколебавшись, тронулась, раздвинулась перед Ванцедис с гулким грохотом. Анубис, дёрнув ухом, засёк постороннее движение за много метров от выхода из гробницы. Это точно не могла быть ни одна из его мумий — никто не смел ослушаться его, ни у кого не было заветного анха, доверенного совсем другим подчиненным. —Мольбы мои, выходит, были услышаны? — бархатистым, тихим голосом предвкушения протянул про себя пёс, поглаживая подбородок, понемногу поднимаясь с трона, — Сейчас и проучим этого незваного гостя, ну какова красота. Ванцедис мирно шла вперёд, поворачивая только в открытые проходы и не смея больше пытаться разблокировать никакой. Она думала о том, что же за путь открыл ей её таинственный оберег, что же ждёт её в самом конце. Неожиданно перед девушкой возник громадный силуэт — впереди, в паре метров от попаданки стояло древнеегипетское божество, скрестившее мощные лапы, помахивавшее хвостом и гордо улыбавшееся ей. —Ну и что же ты, смертная, забыла здесь, в моей святой обители? Умирать тебе ещё рано, а... — Тут он прервался, взгляд его внезапно упал на позолоченный кулон незваной гостьи, — Так, откуда это у тебя? Признавайся же, не медли!.. Анубис подошёл ближе, и взор его ни на секунду не покидал безделушку. Ванцедис, опешившая от столь неожиданной, неловкой встречи, вдруг начала что-то анализировать, что-то вспоминать. Когда-то... Когда-то давно... Где-то она уже видела этот образ божества мёртвых. На каком-то экране было зафиксировано, в каком-то проекте отмечено... —Анх?... Да ну, простая побрякушка, н-ничего не стоит... Купила на... На рынке, во-от... Только не гневайтесь, пожалуйста, я... Я не специально здесь, честно! — Вот так резко выпалила она, отводя взгляд, отчаянно пытаясь найти, на что смотреть, чтобы не вызывать подозрений. Анубис нахмурился: —Нет, так дело не пойдёт. Как ты попала сюда? —Я?.. Я бродила по заповеднику в степи, куда поехала в командировку... Я правда ничего не помню, последнее, что осталось в воспоминаниях, это фенек, залезавший в свою нору, а потом... — Ванцедис замешкалась, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь и сообразить, как сказать это, не дрогнув перед божеством напротив, — А потом... Я здесь. Что-то перенесло меня сюда... Наверное, какой-нибудь портал или около того... —Хм. Недурно... — Пробормотал про себя Анубис, успокаиваясь. Вытянутое лицо его приобрело менее враждебное выражение, а сам он покровительственно протянул попаданке руку, — Пойдём за мной. Отсюда тебе сейчас точно не стоит уходить: в пустыне адское пекло. Я не могу допустить, чтобы смертные умирали раньше положенного. Останешься здесь пока. Девушка неловко взяла тёмную лапу, такую прохладную и мягкую по сравнению с жаркими грубыми стенами святилища вокруг себя. Кивая в знак неведения, неутверждённого согласия и какого-то смутного принятия, Ванцедис послушно побрела вслед за Анубисом, стараясь не осматриваться, чтобы не привлечь внимание внушительного пса рядом с собой. —Завтра придумаем, что с тобой делать. Сегодня я слишком устал. — Вяло проговорило божество, наконец возвращаясь в главную залу. Остановившись перед лестницей, ведущей к трону, тёмное животное спросило: —Ну, смертная... Видимо, боги послали мне тебя, дабы утолить скуку, накопившуюся во мне. Рассказывай, не хочешь ли ты пить или есть. —Нет-нет, спасибо!.. Не стоит. — Даже не пытаясь анализировать поставленный вопрос, девушка мгновенно отказалась от предлагаемых угощений, попросту боясь чего-то враждебного... Попросту будучи не в силах довериться и понять. Никак она не могла вспомнить, где же видела это существо, в какой период своей жизни, на каком телеэкране... —Не надо меня бояться. Пока ты жива, я тебя не трону. — вновь покровительственно заявил Анубис, поворачиваясь к собеседнице, держа приличное расстояние, но по-прежнему возвышаясь над ней, —Ты знаешь, смертная, что анх на твоей груди — это символ жизни, вечности, защитный знак для твоего бытия. Я не стану перечить устоявшимся циклам. Не зная, как реагировать на такой большой поток информации, девушка отвела взгляд в который раз, пытаясь придумать, что же ей делать теперь, понять, что же будет дальше. Очередной кивок головой последовал со стороны Ванцедис, и та, сглотнув, аккуратно попросила: —Раз так, то мне ничего больше не нужно, кроме воды. Пекло пустыни дошло и до сюда, поэтому должна сказать, что я и вправду перегрелась... Могу я попросить флягу воды? Удовлетворенно прикрыв жёлтые глаза, древнеегипетское божество восторжествовало, довольно оскалившись во славу такой простой просьбе. —Однако, смертная, ты крайне скромна. К твоему несчастью, я не привык к воде. В этом храме есть лишь кувшины с вином. Осмелишься испробовать? Ванцедис и тут послушно кивнула, принимая такое интересное предложение. Будучи редким потребителем такой продукции в настоящем времени, девушка и представить боялась, что же представляло из себя вино в этом месте. Но отказывать хозяину святилища было бы неприличным жестом, а потому попаданка смирилась с происходящим и минутой позднее получила прохладный глиняный кувшин, наполненный как следует настоявшимся виноградным напитком. —Смакуй. — Только подбодрил девушку Анубис, завороженно наблюдая: в конце концов, это было единственное, что умаляло его скуку, что давало ему стимул переживать этот жаркий день дальше. Ванцедис несмело сделала первый глоток и, едва удерживая кувшин и чуть ли не падая, расплылась в неловкой, непривычной улыбке. Заметив столь странную реакцию на напиток, пёс тут же шагнул вперёд, аккуратно ставя сосуд на пол, придерживая руками хрупкий стан гостьи. Крайне странная для попаданки ситуация выходила из этого взаимодействия — та смутилась только сильнее и не смогла проронить ни слова. Неожиданно организм Ванцедис дал сбой, и в скором времени та начала потихоньку терять жизненные силы. В конце концов, вино из храма такого Стража, как Анубис, должно было оказать подобный этому эффект на обычного человека. —Не понимаете вы, смертные, ничего в напитках богов... — Отстранённо процедил Анубис, чувствуя, как неожиданно замедляется сердцебиение девушки в его руках, как затихает её дыхание и как она неслышно проваливается в крепкий сон. —Куда бы тебя отнести?.. — Так же негромко риторически пробормотал Хранитель Дезера, оглядываясь вокруг. Мумиям в его храме никогда не нужны были мягкие кровати, а сам пёс почти не спал, а если и спал, то прямо на троне. Туда он и решил сесть, аккуратно придерживая спящую гостью в своих лапах. Сев на привычное место, пёс поднял на руки Ванцедис, попытавшись придать своей хватке более-менее статичное положение, словно понимая, как важно для смертных спокойствие их сладкого сна. Не желая более тревожить почивавшую на своих мягких лапах девушку, Анубис едва заметно улыбнулся, чувствуя уже не скуку, а теперь что-то, подобное счастью, от стабильности в своей жизни, к которой Хранитель так привык. Теперь подле него дремала живая душа, душа, отчаянно цеплявшаяся за жизнь, обладавшая реликвией, которой не было ни у одной мумии в святилище Анубиса. Тот неожиданно для себя решил, что сплавит эту девушку Заку и его команде при первой же встрече. Пусть он пропадёт, а она выберется, продолжит бороться за право на существование обеими руками. И её решительная душа точно будет легче любого пёрышка в его храме.