Глава 3

            Последующие несколько дней Баки и Пэм общались по телефону, переписывались смсками, а однажды даже увидели друг друга по скайпу. Баки стоило потратить немало времени и усилий чтобы зарегистрироваться в этом приложении, но оно того стоило. Пэм было очень интересно узнать как он живет, чем занимается, а Баки было в общем-то всё равно о чём болтать, однако всегда тактично избегал просьбы провести экскурсию по дому. Показывать пустые стены и голый пол определённо не хотелось.       В эти моменты их онлайн встреч, он чувствовал, что готов смотреть и слушать эту девушку бесконечно, любуясь каждым движением. Сердце ёкало каждый раз, когда она называла его по имени. Баки проникся к ней нежностью и желанием видеть её рядом каждый день, но в тоже время он не спешил, чувствуя, что так только испортит открытое дружеское общение между ними. Ведь пока их отношения кроме как дружбой и не назовёшь.       Пэм ни себе, ни ему не позволяла ничего лишнего, всё время придерживаясь дистанции и установленных обществом моральных принципов. Вряд ли она не замечала того огонька которым частенько её одаривал Баки, просто она его сдерживала, не давая превратиться в страшный пожар, который сожрал бы их обоих. Возможно и она пыталась не спешить развивать отношения, подержав некоторое время интересного ей мужчину в френдзоне, дабы лучше его узнать. ― Да ты серьёзно, Бак? Даже не целовались? – Уилсон попивая кофеек в кофетерии конторы, насмешливо смотрел на своего напарника. ― Что смешного? ― Динамит она тебя, вот что. Знаешь, что, если мужчина в здравом уме действительно запал на женщину, то ему ничто не помешает её завоевать. Послушай, в плане отношений всё изменилось, пока ты шёл до этого с 43-го. Надо больше действий, всё время напоминать о себе, быть рядом, делать всякую приятную мелочь, призентики дарить. ― И это мне говорит человек, который ниоткуда не шёл, но всё равно одинок. Что-то не вижу вокруг тебя тучи девушек. ― Нет, это другое, Бак. Ты уже встретил её, ту самую, по твоим словам, при взгляде на которую сердце начинает биться чаще. Так не упусти!       «Вау!», хотел сказать Барнс. Такой проникновенный речей он от Сэма не ожидал, но нужно, однако признаться, что он прав. Баки не хочет отпускать Пэм, не хочет пауз, перерывов или застоя, а стабильного спокойного развития отношений, сравнимого с течением полноводной реки на равнине. ― Ты уже разузнал что-нибудь о ней? ― Нет.       Уилсон удивленно на него посмотрел, не понимая серьёзно он говорит или нет. Повидав за свою долгую жизнь предостаточно дерьма, Баки понимал, что не стоит забывать о простой предосторожности и аккуратности, но в то же время он пытался жить по-новому: учиться доверять людям, избавляться от старых профессиональных привычек, смотреть на привычные вещи с другой стороны.       Уилсон был другого мнения. И пусть даже, возможно, Барнс возненавидит его потом, но он просто обязан был это сделать. Не терзаемый правилами психолога, он просто заглянул на чаёк в один нужный отдел конторы, а на утро перед Барнсом оказалась тоненькая светло-коричневая папочка.       За своеволие со стороны Сэма хотелось задать ему хорошенько, но чего лицемерить Баки самому хотелось узнать о ней больше и глубже, чем Пэм сама могла рассказать. Расположившись в удобном кресле у окна, Баки открыл папку, по количеству страниц понимая, что изучение материала не забереёт много времени. Барнс узнал, что Памела Дженнифер Стэн родилась 19 марта 1990 г. в городе Остен, штат Техас. Мать Сьюзан Кейт Стэн (урожденная Ньюман) домохозяйка, отец Роберт Майкл Стэн хирург-ортопед. Вся семья до сих пор проживает в столице Техаса, кроме одарённого младшего брата Оуена, который на данный момент учится в Массачусетском технологическом институте на факультете инженерии.       О самой Пэм информации не так много, но она очень скрупулезно собрана, не забыли даже аттестат со школы и дипломы с турнира по шахматам прикрепить. Окончила с отличием факультет искусствоведения и музейного дела Иллинойского университета. Работала в разных музеях и картинных галереях Бостона, Чикаго, Атланты. Последние два года работает в «Neue Galerie New York». Судимости нет, законом не привлекалась.       Она чиста. Как Баки и думал. Где-то в глубине души, на уровне инстинктов, с облегчением выдохнул. ―Так, действовать… сюрпризы… − Баки сидел у ноутбука и не спеша вводил в поисковую строку гугла запрос на адрес Новой галереи Нью-Йорка.       Со времени своей свободы от ГИДРЫ Барнс много своего времени уделял изучению интернета. При наличии глобальной сети, нет никаких трудностей с получением новых знаний и навыков, которые ему очень пригодятся для нормальной жизни в обществе. И Баки, правда, старался наверстать упущенное: читал информацию на исторических сайтах, смотрел развивающие ролики, даже початился на парочке форумов, не выключая при этом вкладку с онлайн словарём современных жаргонных слов.       Найти адрес галереи не составило никакого труда. Информационное окошко гласило, что она закроется через два с половиной часа. Кинув взгляд на наручные часы, Баки двинулся к выходу из конторы, прикидывая, сколько времени ему понадобиться, чтобы добраться и провести в её стенах хоть немного времени, просматривая выставки, а после, забрав Пэм, прогуляться по вечернему городу.       Внутри галереи оказалось очень мило, просторно и уютно. Много света и воздуха позволяли посетителям не чувствовать в её стенах течение времени, полностью окуная их в мир австрийского искусства начала XX века и немецкого экспрессионизма.       Прогуливаясь по первому этажу галереи, Баки в одной руке держал небольшую коробку, а пальцами другой печатал на ходу смску Пэм, сообщая о своём визите. Сообщение отправлено, что ж, теперь можно и рассмотреть картины. Особое его внимание привлекло одно полотно, которое призывно светилось золотом, затмевая своей яркостью другие картины. Табличка гласила «Густав Климт. Портрет Адели Блох Бауэр I».       Баки провёл возле неё около десяти минут, при этом внимательно её изучая. Он то приближался максимально близко насколько это позволяла система охраны, то наоборот отходил на значительное расстояние, чтобы прочувствовать всё единство картины, так как орнамент вблизи становился абстрактным и не давал никакой пространственной ориентации. Большое количество деталей на холсте били в глаза как конфетти, заставляя Баки часто промаргиваться, прежде чем снова сфокусировать зрение на какой-то определённой части картины. ― Эта работа в правду не может не заворожить, Джеймс.       Пэм уже с полминуты тихо стояла позади него, наблюдая с улыбкой за его интересом к этому полотну, пока не осмелилась заговорить. Повернувшись к ней Баки, улыбнулся одними лишь губами, отмечая про себя, что легкая нежно голубая блузка и строгая юбка карандаш ей точно так же чертовски идут как и летнее, свободное платье. ― Здравствуй, Пэм. Рад тебя видеть, − он не спеша подошёл к ней всё время раздумывая о том не будет ли приветственный поцелуй в щёку принят за что-то неподобающее, а потом так ничего и не решив, просто протянул коробку, предположив, − я подумал, что ты даже ещё не обедала… и вот ...       Губы Пэм растянулись в улыбке, даже ещё не открывая, она уловила сквозь картон незабываемый аромат пончиков. Откинув крышку, в блаженстве закрыла глаза, с удовольствием вдыхая аппетитный запах. Сет из пончиков, покрытых разной глазурью и присыпкой был любимым её лакомством. Пэм как-то вскользь и невзначай в разговоре с Баки обмолвилась о своей кулинарной любви к этому десерту, тогда она абсолютно была уверена, что он даже внимания не обратил на её слова, однако это оказалось не так, чем очень приятно её удивил. ― О, Джеймс. Это так мило с твоей стороны, спасибо, − Пэм раскрасневшись, легонько притронулась губами к его колючей щеке. Сегодня на ней были туфли лодочки на высоком каблуке, так что тянуться высоко не нужно было. Отстраняясь Пэм несколько раз, негромко чихнула, премило почесав при этом носик. ― Будь здорова, Пэм! Я подожду тебя в галерее, пока похожу по залам, посмотрю собрания. ― Конечно, посмотри, тебе понравится здесь, но, к сожалению, мы не сможем сегодня прогуляться. Прости, − Пэм взяла и не сильно сжала его ладонь в перчатке. – Я сбежала к тебе на несколько минут. У директора галереи в кабинете сидит один миллиардер, который захотел нам передать несколько работ Эгона Шиле. Мы не можем упустить такой шанс… Меня не отпустят пока они не подпишут контракт о передаче и… ― Ничего, Пэм, − пожав плечам, кинул Баки, хотя в душе он был раздосадован, что свидание срывается. − Мы в след… ― Мисс Стэн! Вас уже долго ожидают. Я не подпишу документы без Вас, − по галерее эхом прокатился басистый возглас.       У лестницы стоял высокий мистер в дорогом костюме и начищенных до блеска туфлях. Он держался свободно, но в тоже время уверенно. Удерживая одну руку в кармане брюк он, не отрываясь, с прищуром наблюдал за Пэм и Баки. Этот взгляд Барнсу не понравился, как, в общем-то, и этот незнакомец. ― Рада была повидаться, Джеймс, − Памела чуть приподняла вверх коробку с пончиками и одними губами повторила «Спасибо».       Баки хмуро смотрел ей в след, но когда увидел, что этот наряженный мужик, будто невзначай кладёт руку ей на поясницу и мягко, но настойчиво ведёт наверх, то был на грани того, чтобы догнать и врезать ему, а потом с хрустом переломать его ручонки, которые он так любит распускать.       До его идеального слуха суперсолдата не могли не долететь обрывки их разговора. Этот бизнесмен в открытую флиртовал с Пэм, его голос звучал отвратительно гадким, когда он пытался придать ему нотки мурлыкающего кота. В защиту Пэм нужно отметить, что она не поддавалась провокациям, была с ним подчёркнуто вежливо, игнорируя незавуалированный ничем флирт. Это должно было успокоить Баки? Нет. Это не успокоило Баки. Даже наоборот…       Прошло три дня после их встречи в галереи, но дальше коротких телефонных звонков и смсок дело не шло. На последние же Пэм отвечала не сразу, а спустя время, мало и достаточно сухо. На сообщение, отправленное в 21.00, Пэм ответила в 2.05 ночи. Этот факт неприятно удивил Барнса, позволяя фантазии разгуляться по полной: «Почему она так поздно ответила? Не видела или не дали увидеть? И почему не спит так поздно? Или ей не дают спать?». Помучившись сомнениями и подозрениями ещё немного Баки принял решение поехать утром к ней домой и предложить провести вместе завтрак выходного дня в каком-нибудь милом кафе с видом на океан.       «Чужой машины у дома нет. Окна на верхнем этаже открыты – значит, дома. Хотя… два свертка утренней прессы все ещё не забранными лежат у её порога…». Баки профессиональным взглядом окидывал дом и дворик особо задержавшись на широкой подъездной, к гаражу, дорожке покрытой гравием. Ровный слой настила говорил о том, что на него никто не заезжал.       Набрав побольше воздуха Баки на выдохе три раза громко постучал в дверь. Отступив от порога на шаг, он опустил голову на букетик свежих розовых гортензий, который Баки перекладывал из одной руки в другую. Цветы слегка покачивались своими большими тяжелыми шапками в такт движению.       Не прождав по правилам этики и десяти секунд, постучал снова, прислушиваясь при этом к звукам доносящимся изнутри. Вскоре он распознал тяжелые, шаркающие шаги и внутренне напрягся. Пэм так не ходит! Она порхает как бабочка в независимости от того, что на ней: туфли лодочки на высоком каблуке или балетки. ― Кто там? – тихий, сонный, будто уставший голосок. ― Пэм, это Джеймс. Тишина. ― Джеймс? Ты что тут делаешь? Я не помню, чтобы мы… − растерянный голос звучал ближе, теперь возле самой двери. ― Я беспокоился. Ты мне ответила в три ночи…− Баки и сам понимал насколько это по-дурацки звучит и насколько это дурацкая причина вот так завалится в рань к малознакомой девушке. – В смысле ты мне можешь отвечать когда угодно… просто такого не было раньше и … я в общем решил, что что-то случилось.       Баки, сморщившись от своих же слов, от той ереси, что только что плёл, устало хлопнул себя по лбу, прочувствовав полностью в этот момент значение жаргонной фразы «рука-лицо», которая его часто ставила в тупик на различных форумах, где он чатился. ― Ох, Джеймс… Извини, но нам сейчас лучше не видеться. Я прошу тебя уйти. ― Пэм, что случилось? − Баки стремительно приблизился к двери. Он сам от себя такого не ожидал, как и не ожидал этих слов. Так что же он оказался прав и сейчас Пэм пытается его аккуратно спровадить? ― Это случилось ещё в три дня назад в галерее, − Пэм говорила медленно и тяжело. Прочистив горло, она продолжила. – Прошу, мне тяжело говорить.       Прикрыв глаза и тяжело вздохнув Баки, опустил голову вниз. Нахмурившись и сжав губы, он тяжело смотрел на россыпь ярких розовых цветочков в бумажной обертке, будто говоря им: «Простите красавицы, сегодня не наш день, оказалось ваша миссия порвать отношения…».       Неожиданно из-за двери раздался тяжелый продолжительный сухой кашель. С облегчением выдохнув за себя и расстроившись за Пэм, Баки, прислонившись к двери, попросил: ― Пэм, открой. Я смогу помочь тебе. ― Нет, уходи, Джеймс! Я не хочу, чтобы и ты заболел как я. ― Пэм, поверь – я не заболею. Открой.       То ли голос Баки был спокойным и убедительным, то ли она поверила его словам, но дверь оказалась вскоре открыта. ― Не самая наша лучшая встреча, − чихнув и шмыгнув носом, немного гнусаво сказала Пэм пропуская Баки в дом. ― Пэм, почему ты мне не позвонила? – вручив букет гортензий и пытаясь не наседать, он мягко упрекнул её, когда она вернулась с кухни вместе с вазой. – Тем более ты одна… ― Кто сказал, что я одна, Джеймс? ― Эм… прости, я думал ты… ― Пора тебя познакомить со здоровяком Фредом. Фредом Розенштайном. Он хороший парень, добрый, ласковый, хорошо любит покушать. Это его, наверное, главная черта, − Пэм улыбаясь, нахваливала своего друга, не замечая, что Баки уже второй раз за это утро становится мрачнее тучи. – Но, не смотря на все его положительные качества, самым большим недостатком является то, что он эгоист. Да, в те моменты, когда он во мне не нуждается, то игнорирует меня.       Баки слушал всё это, крепко стиснув зубы, он злился на себя, на этого болвана Фреда, который так бессовестно, не по-мужски ведёт себя с Пэм, да и на ситуацию, в которой оказался сейчас. ― Джеймс, я вас познакомлю, − прокашлявшись, предложила она и, набрав побольше воздуха, была готова позвать его. ― Я думаю, не стоит, Пэм. ― Нет, вы подружитесь. Я уверена, − мягко улыбнувшись, негромко позвала. – Фред! Фреди. Где-то на втором этаже что-то грюкнуло. ― Мой любимый мальчик к нам спускается, − через плечо кинула Пэм, копошась в бумажной обвертке цветов на чайном столике позади Баки       Тяжело вздохнув и прикрыв глаза, Барнс развернулся к лестнице, стоически принимая тот факт, что девушка, к которой он испытывает невероятную симпатию и влечение не одинока, она живет со сто двадцати килограммовым эгоистичным толстяком с которым он сейчас познакомится. Да, он это сделает. Сможет. Он просто протянет руку и поздоровается, а потом, ссылаясь на какое-нибудь важно дело, трусливо сбежит.       Весь напрягшись, Баки и сам не заметил как, сжав кулаки прислушивался к скрипу ступеней. Короткий противный скрип становился всё ближе и вот из-за угла выходит большой жирный кот.       Открыв, было рот, чтобы что-то сказать Барнс тут же его снова закрыл, всё ещё в недоумении рассматривая эту огромную рыжую полосатую сардельку. Всё это время Пэм наблюдая за изменившимся поведением Баки, предвкушала тот момент, когда он поймет кто же такой на самом деле Фред. Поначалу у неё и в мыслях не было вводить его в заблуждение, но его забавная столь открытая негативная реакция на её слова о друге сожителе, неволей заставила Пэм подыграть и смолчать о коте. Баки наблюдающему за Фредом одновременно хотелось смеяться и сокрушаться. ― Шалом, − однобоко улыбнувшись, наконец-то поздоровался он. – Пэм, почему «Фред Розенштайн»? ― Я нашла его котёнком в почтовой коробке бандероли, на которой было видно имя адресата «Фред Розенштайн». Так и решила назвать. ― Он такой толстый. Что он делает пока тебя нет? Сжирает весь холодильник?       Фред будто понимая смысл сказанных слов, повернулся и глянул на Баки взглядом полным уничтожения и презрения, будто говорящим «Мы с тобой не уживёмся, мужик». Пэм пожав плечами, снова несколько раз чихнула, а после поплотнее укутавшись в махровый халат, отправилась на диван в гостиную. ― Спасибо за цветы, Джеймс. Мне приятно. Они мне значительно подняли настроение, на мгновение я даже забыла, что простыла.       Красный, натёртый бумажными платочками носик, славно дернулся, когда Пэм чихнув, снова шмыгнула. ― Ты завтракала? – получив отрицательный ответ, Баки продолжил, − Пэм ты сейчас болеешь и тебе нужно усиленно питаться.       Барнс был серьёзным и сердитым. Похоже он решил включить плохой, хороший доктор, потому что больше не разглагольствуя, отправился в магазин за тушкой цыпленка и овощами для сытного бульона. Пэм была совершенно не против, а даже очень за.       Простуда разгулялась всего за одну ночь. Почувствовав поздно вечером лишь дискомфорт в горле, на следующее утро Пэм была уже полной развалиной с температурой под тридцать девять. О какой либо готовке и речи не могло идти, а потому чай и сандвичи с ореховой пастой было её любимым блюдом на завтрак, обед и ужин.       Как показалось Пэм, Баки вернулся довольно быстро, однако это было лишь иллюзией из-за сна. Барнс провёл в супермаркете не меньше полутора часа, купив помимо мяса и овощей ещё кучу других продуктов.       Когда он вернулся Пэм дремала на диване в гостиной укутавшись в плед. Баки хотел приготовить суп побыстрее, чтобы, когда она проснётся он был готов. Однако кулинарным талантом он не обладал и не готовил больше девяносто лет, Баки и продукты-то в магазине брал большим счетом по интуиции и наблюдению за другими покупателями. Но благо в вопросах кулинарии есть тот, кто ему поможет. ― Алло, Йори. Можешь мне рассказать, как готовить суп?       Мистер Накадзима что-то тихо сказал по-японски на той стороне трубки, а после четко, на английском : ― Что ты видишь перед собой, салага?       Как, оказалось, приготовить овощной суп на мясном бульоне из цыпленка оказалось не так сложно. Сложнее было разобраться с функционалом варочной поверхности. Барнс пришёл в ужас, когда оказавшись на кухне, увидел этот плоский тёмный стеклянный квадрат с сенсорной панелью. Для него в тот момент казалось, что проще закрытыми глазами разобрать и собрать снайперскую винтовку, но методом тыка, методом проб и ошибок Барнс включил плиту и, следуя инструкции Йори, приступил к готовке. Сняв перчатки и закатив рукава на длинной кофте, Баки почувствовал себя будто оголённым. Он привык скрывать свою бионическую руку и уж тем более не использовать её в простых бытовых нуждах. Было непривычно видеть в ладони из вибраниума почищенную луковицу и картошку.       Баки во время готовки иногда выглядывал в гостиную, когда слышал, как Пэм покашливает во сне или ворочается, он всё переживал, что не успеет. Хозяйничать на чужой кухне, в чужом доме было не комфортно, вдобавок под внимательным прищуром желтых кошачьих глаз, которые неутомимо следили за каждым его движением. Баки был уверен, что будь тут Сэм, он вместо него назвал бы мистера Розенштайна безумной машиной для гляделок.       День перевалил за полдень, когда Пэм наконец-то проснулась и была готова перекусить. Тишина в доме наводила её на мысль, что Баки уже ушёл, но стоило ей лишь тихо пошевелиться, как из проёма кухни выглянул Барнс: ― Джеймс, ты ещё не ушёл, − Пэм пыталась принять вертикальное положение, − я рада. О! Что так вкусно пахнет? Даже с моим заложенным носом я ощущаю чудесный аромат. ― Овощной суп, − Баки от всей души сказал это гордо и торжественно чем вызвал у Пэм улыбку. – Попробуешь? ― Конечно! Я иду на кухню.       Пэм поднялась и готова была сделать шаг, но от накатившей слабости едва не рухнула обратно на диван, если бы не крепкие руки подоспевшего Баки. ― Ты горячая, Пэм. У тебя температура, − в голосе слышалась тревога. Он осторожно положил руку ей на лоб. – Где твои лекарства?       Отыскав на полочке жаропонижающее, Баки дал одну таблетку и принёс воды. ― Полежи немного, пусть лекарство подействует. ― Вот повезло же тебе, Джеймс. В выходной день приходится возиться со мной, вместо того, чтобы провести где-нибудь интересно время. ― А кто сказал, что мне не интересно? – усмехнувшись, Баки присел рядом на диван, слегка отодвинув её ноги. – Я съездил в магазин, узнал как готовить суп и пытался накормить твоего кота, но у меня это не особо получилось. Что бы я ему ни давал, он ничего не хотел. Фред не есть вареную курятину? ― Я не знаю – пожав плечами, ответила Пэм, кутаясь в одеяло. – В смысле, у него разные вкусы. А я вижу, ты подружился с ним быстрее, чем я.       У Пэм лихорадочным огоньком блестели глаза, красные щечки выдавали её состояние здоровья. Температура всё не спадала. ― Не уходи пожалуйста, Джеймс. Побудь со мной. Просто посиди рядом. Мне так хорошо и спокойно. Пэм протянула ладонь, и Баки взял её маленькую горячую руку. ― Я не уйду. Не беспокойся. ― Ты говорил, что у тебя плохое кровообращение, но на самом деле рука теплая, − Баки только сейчас увидел, что в перчатке только нано-рука. Пэм слегка сжав его пальцы, с улыбкой посмотрела на него, а потом будто что-то вспомнив широко раскрыв глаза, спросила: ― Джеймс, давай посмотрим что-нибудь. Не против? ― Нет, − ему хотелось добавить «конечно» или «всё что угодно». Для Баки даже вот так просто сидеть в тишине, держа Пэм за руку было большим удовольствием. ― Ты смотрел мультфильм «Тайная жизнь домашних животных»? – Баки отрицательно покачал головой. – О! Тебе понравится, Джеймс. Я гарантирую. Может там ты получишь ответ на свой вопрос, что делает мистер Розенштайн дома, пока я на работе.       Барнс нахмурившись с непониманием посмотрел на Пэм, чем вызвал у неё тихий смех. Он с нетерпением ждал начала просмотра, пока Пэм с помощью интернет-подключения искала на телевизоре этот мультик в сети.       Первые секунды эпичной мелодии киностудии Universal, сменили писклявые возгласы миньона. Последний вызвал у Баки широкую улыбку и искреннее непонимание происходящего. ― Это что за чудик такой? ― Джеймс, это же миньон. Ты, что! Ты не видел «Гадкий Я»? – Пэм резко нажала на паузу. ― Нет. ― Джеймс, у нас впереди большой список кинохитов! − голос Пэм был наигранно строгий. ― Я не против, − серьёзный ответ.       Пэм смотрела в его голубые глаза пытаясь найти в них отголосок шутки, но, так и не отыскав, застенчиво опустила глаза. – Кстати, если тебе не удобно можешь пересесть в кресло. ― Нет, мне хорошо. Баки взял спрятанные за его спиной ножки Пэм и, положив их к себе на колени, дал знак, что готов продолжать смотреть. ― Оу, Нью-Йорк!       Пэм время от времени кидала на него взгляд, отмечая, что мультик ему явно по душе. Баки улыбался, его глаза горели интересом. ― Макс не похож на Фреда. ― Нет-нет, Джеймс. Прототип Фреда это кошка Хлоя, её ещё не показывали.       На моменте, когда Хлоя съела, целую курицу и свалилась с верхней полки холодильника на пол, а потом ещё увидела тортик, Баки расхохотался. ― Точно! Это Фред, Пэм.       Во время сцены, где Макс и Дюк оказались в убежище Снежка и его приспешников Барнс встал и, осторожно опустив ноги Пэм, подошёл к ней, чтобы проверить температуру. ― Не пойму рукой.       Присев возле неё на колени, он медленно, не прерывая зрительного контакта, наклонился, коснувшись губами её лба. Пэм волнительно прикрыв глаза, едва заметно вздохнула, ощутив приятный аромат мужского одеколона. ― Нет. Температуры уже нет, − отстранившись, Баки всё ёще сидел к Пэм очень близко и, не отрывая глаз, боролся с желанием податься вперёд и поцеловать. Но, всё же взяв себя в руки, встал, негромко сказав: − Я принесу тебе суп. ― Хорошо, − кивнув, Памела поднялась и села, облокотившись о спинку дивана.       Оказавшись на кухне, Баки понадобилось немного времени, чтобы прийти в себя. Облокотившись двумя руками о край столешницы он приводил дыхание в норму, четко понимая, что с каждым разом быть наедине с Пэм становится всё сложнее. Стараясь побыстрее успокоиться, Баки сделал несколько глубоких вдохов-выдохов и, наконец, смог налить суп. ― Спасибо, Джеймс это было очень вкусно, правда. Я прямо чувствовала, что с каждой ложкой ко мне возвращались силы.       Баки на неё скептически посмотрел. Ему было приятно её похвала, но Пэм явно перебарщивала. Мультик подходил к концу. Сейчас шёл самый любимый момент Пэм – хозяева животных возвращались домой. Этот момент теплоты, любви и дружбы взял за душу и Баки. Он осознавал, что его никто не ждёт дома, пустая квартира встретит тишиной и слабым эхом из-за отсутствия мебели. Нахмурившись и крепко сжав губы, Баки задумался над тем как же это должно быть приятно просто знать, что ты кому-то нужен не из-за того, что ты важный и нужный агент или незаменимый боец, а потому, что ты просто есть на этой планете.       Барнс вернувшись из своих размышлений вдруг заметил, что по экрану давно плывут титры, а Пэм полусидя снова уснула, наполовину съехав с высокой спинки.       День подходил к концу. Оранжевые лучи заходящего солнца проникнув сквозь открытые окна, ярко окрашивали стены в гостиной. Баки решив, что Пэм удобней будет спать в кровати, аккуратно и заботливо перенёс в её спальню.       В комнате было хорошо и свежо, сквозь открытое окно проникал вечерний ветерок. В большом кресле возле прикроватной тумбы сидел тот самый медведь, которого Баки выиграл на ярмарке.       Мягко опустив Пэм на постель, Баки, чтобы не было сквозняка опустил створку и зашторил окна. Раскрыв сложенный на углу кровати плед, он заботливо укрыл Пэм, но этого явно было мало, девушка во сне подрагивала и натягивала одеяло повыше, давая понять, что она не может согреться. Баки огляделся по сторонам в поисках чего-то ещё тёплого, но так ничего и не отыскав, принял решение самому её согреть.       Он осторожно лёг рядом и, просунув бионическую руку под подушку Пэм, аккуратно притянул её к себе. Глухо застонав она медленно развернулась во сне лицом к Баки и легла на его грудь. Пэм неосознанно льнула к источнику тепла, обнимая ладонями его торс, терлась щекой об мускулистую грудь, а звуки удара его сердца были для неё колыбелью. ― Так тепло, − тихо, сонно пробормотала Пэм, уткнувшись в Баки носиком.       Глубоко вздохнув и, прижавшись губами к её макушке Баки закрыл глаза. Разом вся тяжесть ушла. Как приятно когда тебя вот так просто обнимают. Все проблемы перестают существовать, когда есть человек, который может сотворить такое простое чудо, от которого хочется закричать до небес от счастья, а не от усталости или боли. Как много в объятиях силы… Впервые за долгое время Баки спал спокойно. Без кошмаров.