Часть 6

― Выбери, наконец, розы. Все девушки любят розы, Бак.       В глазах Уилсона уже рябило от большого разнообразия форм, размеров и красок цветов. Они битый час с Барнсом ходили по огромному магазину флористики, пытаясь выбрать для идеальной женщины идеальный букет. ― Пэми не «все», Сэм, – проворчал Баки, рассматривая нежные цветочки плюмерии, будто прикидывая, смогут ли они поразить должным образом его любимую женщину или нет. ― Я вообще не понимаю, зачем я тебе тут нужен. Зачем ты меня позвал? – Сэм, сложив руки на груди в замок, близко подошёл к Баки, желая услышать вразумительный ответ. ― Ты же знаешь, что Стив для меня всегда был близким и самым лучшим другом. Он тот, кто помнил обо мне, заботился и помогал. Он не отвернулся от меня даже после того, что я делал в шкуре Зимнего Солдата. Он был для меня даже больше чем друг, он был моей семьёй. Да… это было, но сейчас он ушёл и не сможет разделить со мной и Пэм счастье будущего момента. ― Подожди, подожди, Бак, – Сэм выставил вперёд ладонь в жесте желающем сделать паузу. Он не переставал улыбаться от предвкушения того, что сейчас услышит. – Не хочешь ли ты сказать, что собираешься сделать Памеле предложение? ― Да, именно это я и собираюсь сделать. И потому ты, как мой близкий друг и соратник находишься со мной тут сейчас. Я прошу тебя стать моим шафером, Сэм. Ты не откажешь мне в этом?       Уилсон, широко улыбаясь, задорно хлопнул Барнса по плечу: ― Это честь, Баки. Я буду, не только потому, что хочу этого, а ещё потому, что этого хотел бы сам Стив, ему было бы приятно узнать, что его борьба за тебя не прошла зря.       Прищурившись, Сэм внимательно всмотрелся в середину большого зала наполненного цветами. ― Белые лилии! Цветы чистоты, непорочности и искренности! Лучше и быть не может!       Уилсон неожиданно для Барнса взялся за дело с энтузиазмом. Как только цветы были выбраны, пришла очередь самого важного аксессуара. Мужчины провел ни один час в нью-йоркском магазине «Тиффани» в поисках идеального кольца для женщины, с которой Баки встречается всего лишь месяц.       Не зная размер кольца, который носит Пэм, Барнс выбирал его чисто интуитивно. Любезная, улыбчивая девушка консультант премило болтала с Сэмом, пока Баки искал «то самое» среди десятки подобранных моделей. Он отказался от помощи консультанта намеренно рассчитывая, что ограничится своим вкусом, однако понимание того, что у Пэми могут быть совершенно другие предпочтения, решил таки воспользоваться не только профессиональным, но и чисто женским советом. ― На тонких изящных пальчиках Пэми, оно будет смотреться громоздко, – Баки сразу отбросил варианты с крупными камнями. ― В этом сезоне популярны кольца с рубинами. ― По знаку зодиака Пэми больше походит сапфир и изумруд, – словно невзначай пробормотал Баки, разглядывая ряд ювелирных украшений. ― Какой Вы внимательный мужчина к своей женщине, – девушка одобрительно с едва заметной завистью в глазах одарила Баки улыбкой. – Тогда возможно золото и сапфир? ― Да, мне это подходит, только с более бледных цветом, который будет соответствовать цвету её серых глаз. ― Очень хорошо. У меня для Вас есть кое-что. Вот, посмотрите эксклюзив. Новая модель этого года. ― Замечательно! – глаза Баки вспыхнули огнём. Он нашел то, что искал. Это было простое, но изящное кольцо из белого золота с небольшим сапфиром бледно-голубого цвета. Грани на камне ярко переливались в ярком свете ламп магазина.       Этот священный ритуал с приобретением ювелирного изделия значил для Баки больше, нежели он мог представить. Ведь Барнс роился в то время, когда слова значили только то, что они подразумевали под собой. В те времена, когда сакральные слова «семья», «доверие», «защита», «ответственность» значили многое. Ими не разбрасывались, а желание жениться, создать семью и быть преданным ей считалось не рушимым и святым.       Создать семью… Хм! Сколько силы в этих словах! Знал ли Барнс, представлял ли он, что сможет когда-нибудь иметь это? Возможно… но тот парень пропал в сорок третьем. Возник кто-то другой и этому кому-то другому не давали ни о чем думать на протяжении девяносто лет, кроме как о смерти. Но всё поменялось – один вечер, одна случайная встреча, одна великолепная девушка перевернувшая его мир!       Памела для Барнса значила намного больше нежели он даже сам мог себе признаться. Для него она не просто лучик солнца, она стала для него звездой. Горящей и мощной, которая может его как исцелить, так и сжечь. Он Джеймс Бьюкенен Барнс младший, сержант Барнс, Зимний Солдат, наёмный убийца, самое смертоносное оружие ГИДРЫ, Белый Волк мог растечься в лужицу, когда Пэм целовала его или наоборот превращался в жесткую безэмоциональную смертоносную машину едва её грозила опасностью.       Барнс устал. Как зверя он загнал свою душу в маленькую железную клетку своего жесткого контроля и долгое время не давал ей освободиться. Даже в Ваканде Шури приходилось болезненно вытаскивать её оттуда сквозь прутья недоверия и сомнения буквально по частям. Но теперь этот зверь был готов превратиться в домашнее существо, которое будет стремиться не только создать семью, но и полностью посвятить себя ей.       Сэм видел эти стремления и восхищался ими. Ведь в конце концов редко кому из экс-мстителей да и в целом агентам, получалось обрести покой, гармонию и баланс в гражданской, спокойной жизни. Уилсон видел, что с Баки Пэм будет счастлива, любима, избалована и охраняема.       Барнс, что было для него не характерно, вкладывал в свой союз с Пэм более глубокий смысл, чем можно увидеть на первый взгляд. Он как-то обмолвился о судьбе и предназначении. Желание сделать Пэм счастливой стала для него практически навязчивой идеей. В те несколько дней, что он выделил себе, чтобы подготовится к помолвке, Баки был необычайно болтлив и возбуждён. Он признался, что ставит в приоритет единство в отношениях, семью, где оба партнера растут и развиваются, поддерживают друг друга и являются опорой один для другого. Только такие отношения он назвал гармоничными и правильными. ― Я хочу, чтобы наши с Пэм друзья разделили с нами этот праздник. Наши близкие друзья – тоже часть нашей будущей семьи.       Уилсон и Баки сидели у барной стойки в одном малораскрученном баре и пили пиво с солеными орешками. Этот вечер был наподобие мальчишника. Темный пенистый напиток сделал своё дело. Оба мужчины расслабились и захмелели, хотя Баки из-за присутствия в нём сыворотки супер солдата был более невосприимчив к алкоголю, всё же опьянел на столько, на сколько мог почувствовать, что расслабился.       Он упоительно мечтал о том, что больше не будет существовать механически, будет мечтать о будущем, всегда сожалеть о прошлом, но и просто с удовольствием жить в настоящем. И эта чудесная новая жизнь ждала начала от простого слова «Да». Эти две буквы от Пэм могли сотворить чудо или же наоборот, стоит ей ответить отказом, как всё рухнет. Но сила её незримого внутреннего влияния на Баки слишком велика, чтобы он даже после несогласия вот так просто, ушёл от неё. Нет, он будет с завистливой методичностью, терпением и настойчивостью подводить её к той черте, когда находиться друг без друга было бы подобно жизни без воздуха.       Баки с нетерпением ждал возвращения Пэм с непродолжительной командировки из Лос-Анджелеса. Эти четыре дня тянулись нескончаемо долго. Засыпая на полу в своей полупустой квартире Барнс всегда думал о ней, подолгу не отрывал взгляда от кольца.       Когда он пришёл с этой сверкающей вещью к себе домой, Баки открыл бархатную коробочку и поставил на самой видное место. Единственный озаряющий по ночам комнату свет от работающего телевизора проникал сквозь бледно-голубой сапфир, зажигая камень изнутри. Баки мог часами не отрывать взгляда от его сверкающей чистоты, представляя его на пальчике Пэм в будущем.       Наконец, день приезда Памелы настал. Она быстро и коротко отзвонилась сообщив о своём приземлении, отказавшись от предложенной Баки помощи забрать её с аэропорта домой, ссылаясь на необходимость появиться в галерее сразу же после прилёта. В её голосе не было слышно улыбки, он был спокойный и отстраненный. Она могла устать с дороги или… ― Пэми, что случилось? – Барнс насторожился. ― Всё отлично, милый. Ты приедешь ко мне вечером? У меня для тебя большой сюрприз. ― Ух, ты! Заинтриговала. ― Ты будешь рад, я обещаю, – игривость в голосе вернулась. Пэм скорее промурлыкала эту фразу, нежели сказала. ― Может, намекнёшь чуть, Пэми? ― Неа! Что это за сюрприз тогда будет. ― Хорошо, тогда и я тебе ничего не скажу, что я для тебя приготовил. ― Я могу догадаться, – Пэм захихикала как девчонка, – но мой подарок всё равно круче! Скажу только, что ты этого ждал долго… ― Не мучь меня, – Баки широко улыбнулся, разделяя её шутливое настроение. ― Нет! Нет. Нет. Всё вечером. Целую, пока!       Пэм быстро отключила телефон, оставляя Барнса с гулко бьющимся от счастья сердцем.       Было тяжело усидеть на месте после слов Пэм. Время до вечер тянулось долго. Сэм сложив руки на груди, облокотился об дверной косяк и с улыбкой на губах наблюдал за его приготовлениями. Он заехал к Барнсу по делам работы, как раз вовремя, чтобы наблюдать эту картину. ― Бак, что ты делаешь? – Сэм прикусил изнутри щёку, чтобы не рассмеяться и не зацепить этим друга. ― Думаешь роза в петлице лишняя?       Баки обеспокоенно оглядел свой идеальный костюм в зеркале. ― Если ты хочешь её напугать и показаться идиотом, то вперёд.       Барнс нахмурившись снова посмотрел на своё отражение. Он меньше всего хотел сделать с Пэм то, что перечислил Уилсон. Он хотел произвести на свою любимую женщину должное впечатление серьёзного мужчины, который делает серьёзные шаг в совей жизни, предлагает ей своё сердце, душу и защиту.       Изогнув бровь в вопросе, он смотрел на Сэма. На удивление последнего, Баки отреагировал спокойно, даже с долей беспокойства. ― Чересчур? Вычурно? Нелепо? Чего хрен тебя побери, молчишь?       Сэм широко улыбался, пытаясь подавить беззвучный смех, которых только сотрясал его тело. ― Чувак, просто надень джинсы, футболку и свою излюбленную кожанку. Купи цветы, возьми кольцо и сделай это наконец-то, – взгляд Барнса был совершенно не дружелюбен. – Правда, Бак ты слишком загоняешься. Будь собой и порадуй её эмоциями, а не … вот этим.       Уилсон задержался ещё на немного в квартире друга, чтобы убедиться в том, что Барнс прислушается к его словам, а после со спокойной душой и улыбкой на лице отправился домой, ожидая завтра от Баки хороших новостей.       На город опустились сумерки и зажглись уличные фонари. Баки шёл по улице, где находился дом Пэм и, с блаженной улыбкой, любовался букетом белых лилий, вспоминая проведенные часы за подготовкой к помолвке. Время от времени он похлопывал себя ладонью по груди, каждый раз убеждаясь, что небольшая бархатная коробочка на месте. Сегодня важный день.       Подойдя ближе, Баки огляделся. Возле придомовой дорожки Памелы стояли три небольшие машины, окна гостиной были освещены. Силуэт Пэм с её аккуратным вздёрнутым носиком, который так любил Барнс контрастно выделялся на фоне яркого света. Она его ждала.       Баки тихонько постучал в дверь, их с Пэм, особым ритмичным стуком. Вскоре послышался звуки приближающихся шагов и шорох дверного замка. Пэм открыла дверь, широко улыбаясь. Барнс на мгновенье затаил дыхание. На ней было красивое платье тёмно-шоколадного цвета с высоким горлом. Мягкая ткань соблазнительно обтягивала её фигуру, подчёркивая великолепные формы, а ярко алый широкий пояс, добавлял контрастную изюминку её образу. ― Джеймс, проходи, милый.       Памела легонько чмокнула его в щеку, оставив след от красной помады. ― Я тебя очень ждала. Проходи скорее. У меня для тебя подарок. Тебе обязательно понравится. Спасибо за цветы, кстати! Они чудесны.       Пэми щебетала и улыбалась без конца. Она была заметно возбуждена и нетерпелива. Ухватившись за ладонь, она настойчиво тянула его в гостиную. Улыбаясь Баки, не сопротивлялся. Он понятия не имел, почему Пэм так ведёт себя, но ничего против не имел, если это приносит ей радость. Этот вечер будет началом чего-то большего, лучшего, нового! Затянув его в гостиную Памела улыбаясь, сложила ладони вместе и, прижав к груди, с ожиданием посмотрела на Барнса. ― Пэми, кто это?       На диване сидело двое неизвестных ему мужчина. Они выглядели довольно странно: оба в черных деловых костюмах с галстуками, в начищенных до блеска туфлях. Их мрачное выражение лица встретило его озадаченный взгляд. Барнсу не нравилось то, что происходит. ― Кто это?       Строгий вопрос. Жесткость в голосе Баки наконец сбила ту счастливую улыбку с лица Пэм, которая не покидала её с порога. ― Ох, Джеймс. Разве это имеет значение, кто они? – Пэм небрежно махнула на них рукой, будто перед ней были не люди, а предметы мебели. Повинуясь легкому движению пальца мужчины, встали, открывая его взгляду то, что раньше было скрыто пиджаком.       Мгновенно ощетинившись от увиденного Баки в одну секунду оказался впереди, закрыв Пэм собой. Эту круглую эмблему с шестью щупальцами и черепом он запомнил до конца своей жизни. ― Пэми будь за моей спиной. Не выходи! – Баки практически рычал. Каждый мускул его тела напрягся. Зимний Солдат был готов выйти на охоту. Готовый защищать самое дорогое, что у него есть до смерти. – Пэми, когда я скажу, убегай.       Памела рассмеялась за его спиной. Похлопав его по плечу, мягко сказала: ― Милый, это Ансельм и Брунс. Они друзья, они пришли помочь мне спасти тебя. Setzt euch wieder hin, Jungs. (Присаживайтесь обратно, мальчики). ― Что?! – Баки пораженно повернулся. – Что ты сказала? ― Я им сказала, чтобы они …. ― Нет! Кто они такие? ― Frau Ilsa, wir müssen uns beeilen... (Фрау Ильза, нам нужно поторопиться...) ― Halt die Klappe, Anselm! (Замолчи, Ансельм!)       Памела едва повысила голос. Эти два громилы слушали её беспрекословно. ― Как он тебя назвал? Ильза?       Барнс отступил от женщины на шаг. Внимательно всматриваясь в её глаза, в её лицо, будто впервые удивил её другую, настоящую. ― Ильза, милый. – Её улыбка была подобна ножу, который вонзился в сердце едва она произнесла следующие слова. – Ильза Зола. Я внучка этого великого учёного.       Это крах!       От услышанного он встрепенулся, сердце забилось, а дыхание участилось. ― Джеймс, милы… ― Не называй меня так. Ты… кем бы ты ни была… не смей.       Баки с болью стал всматриваться в лицо Пэм. Той Пэми которую он любил, которую обожал, с которой провел лучшие ночи в своей жизни. Которая отвечала нежностью и лаской. В её серых глазах читались неподдельные эмоции. Нет! Так нельзя было лгать, она не могла играть с ним всё это время! Это не правда… просто гнусная ложь…       Он нервно запустил руку в волосы, отошел от неё и направился к окну. ― Я понимаю твою растерянность, но это пройдет. Ты так крепко спал всё это время! Пора открыть глаза и понять кто ты на самом деле и где твоя настоящая семья, Солдат, – после последнего слова Баки замер, принимая двойные усилия по контролю над собой. – Эти ублюдки с башни Старка дали тебе мнимое представление о мире и якобы настоящей жизни, они заставили тебя в это поверить, а я помогу тебе сбросить эту пелену. ― Зимний Солдат ушел. Его больше нет! Твоя спасательная миссия провалилась.       По привычке он хотел добавить имя «Пэм», но остановил себя. Барнс чувствовал, что сил железного контроля которым он оковал свой разум на долго не хватит. Эта женщина умело давила на его внутренние копки, раз за разом взывая к Солдату, тормоша его, соблазняя вырваться наружу. ― Нет, Он там, Джеймс, – она подошла ближе и нежно положила ладонь на его грудь. – Ты можешь обмануть вакандцев, доктора Рейнор, своего друга Уилсона, придурков с твоей конторы, ты даже можешь попытаться обмануть меня, но ты не обманешь самого себя.       Ильза обошла по кругу всё ещё стоящего и парализованного от шока непринятия ситуации Баки. Она взяла его левую руку в свою, стянула перчатку и с неким безумным восхищением в глазах, возбужденно заговорила: ― Это сила, чистая мощь! Ты судья и палач в одном лице. Никто не владеет тобой, никто не навязывает свою идею… ― А что сейчас делаешь ты? – холодный вопрос. ― Это другое, милый. Я помогая увидеть больше и глубже. Ты сильнее их всех, – она сделала рукой широкий жест. – И посмотри, где ты сейчас? На что тратишь свою энергию? – Хмыкнув, Ильза с улыбкой покачала головой. – Разговариваешь с психологом, ходишь на свидания, сидишь в барах. Ты был создан не для этого, Солдат!       Женщина положила свои ладони на плечи Барнса и заглянула ему в глаза. ― Помоги мне сделать этот мир лучше и чище. Доверь мне свою свободу… ― Зимний Солдат мёртв! – Баки буквально зарычав, отбросил её руки со своих плечь.       Ярость внутри него закипала, капля за каплей стирая годы контроля сознания Джеймса Барнса. Он был близок. Очень близок к краху… ― Ха! Нет! Нельзя вот так просто проснуться одним утром, подойти к зеркалу и сказать, что ты другой человек, Солдат! Оглянись вокруг! Ты никогда не был живее, чем сейчас. Да, да! Я помню, что вакандцы якобы стёрли твой код, но я не верю в это. Ты мне доказал это, сам сказал, что всегда слишком близок, всегда на крючке и только ждёшь его спуска. Ты хочешь этого… ― Я хочу мира и покоя! ― Это полная чушь! Ты никогда не сможешь жить гражданской жизнью. Поехали домой, я отвезу тебя к семье которая тебя всегда ценила. ― ГИДРА относилась ко мне как к цепному псу, орудию, убивающему по заказу, а после снова сажала на цепь и стирала память. ― Это просто издержки, – Ильза не казалась смущенной или сочувствующей. – Цена, которую приходится платить за высшие идеи. ГИДРА приносит порядок, управляет хаосом ради высшей цели. Пойми же, Солдат твоя работа – это дар всей планете. Ты уже менял историю века. Сделай это снова. ― Нет, времена изменились. Люди уже не такие ведомые. Времена ГИДРЫ ушли.       Женщина отрицательно покачала головой. ― Современные технологии только облегчили нам путь. Интернет, телефоны, камеры, системы сканирования – всё работает на нас. ГИДРА не ушла. Мы как пастухи во главе стада стоим и властвуем, движением руки ведомой идеей, сортируем это стадо. Только мы решаем, кому жить и подарить свободу, а кому нет. И я прошу сделать это ещё раз, ради меня. И я буду с тобой. ― Ты сумасшедшая! Я даже не знаю тебя. ― Я всё ещё твоя Пэми… ― Не смей, – угрожающе процедил Баки. – Ты убийца. Что случилось с этой несчастной девушкой?       Барнс указал на фотографии вдоль стены на лестнице. Пазлы странностей и случайностей начали складываться. ― Это всё мелочи. Я должна была это сделать. Она не хотела отдавать мне свою жизнь. ― Она в подвале? Ильза закусила губу и, хлопнув несколько раз ресницами, спокойно ответила: ― Это издержки. Пустое. ― Кот? ― Пф! Эта рыжая тварь меня так и не приняла. Пришлось его отправить к хозяйке.       Какое-то время Баки стоял неподвижно, будто в глубокой задумчивости. Но это была не задумчивость, а период подавления в себе злости, даже ярости, нахлынувшей на него в момент, когда Ильза так просто и хладнокровно говорила об убийстве. Тогда одна единственная мысль скривила его губы в недоброй усмешке. Барнс понял, что выбора у него просто нет. Зажмурившись и сжав кулаки, он запрокинул голову. Ему хотелось закричать и засмеяться одновременно. Одному Богу известно как он любил эту женщину и как ненавидел за все то, что она натворила и чем является. У Баки возникло ощущение, что по нему проехался каток, способный уничтожить любое живое существо, если только оно не сделано из вибраниума. И вот, будто отскребая себя от асфальта, мужчина недоуменно и зло покачал головой, посмотрев на Ильзу. ― Невозможно так было всё устроить! – Баки всё ещё не мог поверить в происходящее. Сердце колотилось так, будто вот выпрыгнет из груди, но оно было уже мертво. – Бар, галерея, твой личный файл, черт возьми! ― Нелегко жить чужой жизнью, но ко всему привыкнуть можно, если цель важна. А ты для меня важен, Солдат. А насчёт того, что ты перечислил, что ж, нет для ГИДРЫ ничего невозможного. Наши люди есть везде. И ты тоже будешь в их числе. Ты вернёшься к нам мирно, спокойно и без неожиданностей.       Барнс закрыв глаза и сжав кулаки, слушал Ильзу. Не переставая внутренне сдерживаться, он слушал Ильзу, каждое слово копало ей могилу. Ту чудесную Пэми, которую он полюбил, к которой привык за малую крупицу времени, он потерял. Ильза обманула его и обокрала.       Он ей доверял, а она играла с ним. Он хотел жениться на ней, жить с ней всю жизнь, растить детей. А она оказалась предательницей. Баки даже не хотел вспоминать ее настоящего имени, он вычеркнул из жизни все, что было с ней связано. И теперь никак не мог найти в себе сил, жить так, как жил раньше. ― Нет! Не без неожиданностей!       Холодный голос Барнса за секунду до того как он в один быстрый прыжок оказался возле громил сидящих на диване. Быстрым движением бионической руки он вырубил одного из них и, выхватив его пистолет, застрелил обоих. Эта операция заняла меньше минуты. Теперь он неподвижно стоял и смотрел на неё, перебирая пальцами по холодной жесткой рукояти пистолета. Этот ответ явно не то на что рассчитывала женщина. Она явно нервничала, однако, не подала виду, продолжая стоять гордо и твёрдо, как ни в чём не бывало. ― Это ничего. Пустые издержки, Солдат. Отрубишь одну голову, две другие займут ее место. ― Я позабочусь о том, чтобы не заняли, – холодно ответил Барнс, поднимая и направляя на неё оружие. Не отрывая зрительного контакта, мягко улыбнувшись, Ильза сказала: ― Хайль ГИДРА. Выстрел. Восемь месяцев спустя ― Уилсон! Уилсон! Я знаю, ты меня сейчас слышишь. Подними трубку!       Сэм стоял и смотрел на автоответчик в своей квартире с чувством тревоги и нерешительности. Звонки с конторы за последние восемь месяцев стали той причиной, по которой он просто возненавидел стационарные телефоны. Каждый раз, услышав писк автоответчика, он надеялся распознать голос Барнса, который хотя бы двумя словами даст знать, что с ним всё в порядке. Но напрасно. Он исчез бесследно, оставляя за собой след из трупов марионеток и пособников ГИДРЫ.       Сэм поверить не мог в то, что он сорвался. Он пытался найти объяснение, разобраться, понять. Но дело оказалось намного запутанней чем, он предполагал. Три трупа в доме Памелы говорили ясно лишь об одном – ГИДРА. Эта зловещая организация всё-таки добралась до него. Ярко красный круглый значок с шестью щупальцами и черепом на пиджаках двух мужчин говорил однозначно. После детального исследования дома, в подвале было обнаружено ещё одно тело женщины идентифицированной как настоящая Памела Стэн. Частички головоломки помалу становились на место. ― Уилсон!       Громкий и командный голос генерала настойчиво прозвучал сквозь динамик. Сэма отстранили от этого дела, аргументируя это возможным и нежелательным присутствием с его стороны предвзятости, что может помешать делу и расследованию. ― Я Вас слушаю, генерал Макенфри.       Уилсон постарался придать своему голосу твердости и безэмоциональности. Последнее было особенно сложно, так как речь шла о друге. ― Что у тебя есть на Барнса? Он с тобой связывался?       Эти вопросы задают ему уже на протяжении долгих недель и ответ всегда один: ― Нет, сэр. Никаких контактов наладить не представлялось возможным. Полная тишина.       Спецслужбы страны были пристыжены одним человеком, точнее Солдатом, тем, кто в одиночку выслеживал и истреблял опасных членов ГИДРЫ какой бы они высокий пост не занимали. Так пару месяцев назад в Вашингтон прибыла новость о том, что в своей загородной резиденции был убит кандидат в президенты Польши. Перед этим в машине на парковке дома заживо сгорел консул Венесуэлы. Когда копнули глубже оказалось, что эти ребята работали на ГИДРУ. ― При всём уважении сэр, возможно… нам стоит оставить сержанта Барнса в покое. Он делает Вашу работу. Выслеживает и убирает плохих парней. … ― На дворе не Средние века, Уилсон. Ему никто не давал право вершить правосудие! Преступники и предатели должны быть пойманы и наказаны должным правовым способом, – голос генерала не подразумевал возражений. – Он сорвался с цепи, Уилсон. Это не обсуждается! Он обязан остановиться или мы его остановим. Даю три дня. Найди способ с ним связаться и убеди сдаться, прекратив использовать своё мачете возмездия. Три дня, Уилсон. Три!       Сэм, тяжело вздохнув, грязно выругался. Он устало провел рукой по лицу. ― Генерал Макенфри, его невозможно найти, если только он сам не захочет быть обнаруженным. ― Уилсон, я всё сказал. Три дня. Конец разговора.       Запись этого короткого телефонного разговора звучала нечетко и с прерываниями. На этом заброшенном чердаке на окраине Бруклина недавно появилась тень. Холодные голубые глаза и блеск металла – больше ничего. Всё ушло в прошлое: глупые надежды на полноценную жизнь, доверие, любовь, вера, мечты. Оставляя от человека, истончая его до тех пор пока не осталась только тень. Тень и цели. Бесконечные цели, которые нужно уничтожить. ― Генерал, я нашёл тебя раньше.       Тихие безэмоциональные слова прозвучали непривычно громко в пустынном, темном помещении. Наблюдать за агентом ГИДРЫ через оптический прицел снайперской винтовки последние семьдесят два часа стало почти привычкой. Почти. Тело объекта повернулось в нужном направлении и застыло. Один выстрел – одна цель. Кто следующий?