\-^-/

Локи было грустно. Даже не совсем грустно, а скорее тоскливо. Он хотел чего-то и сам не мог понять — чего именно, и просто метался, разрываясь на части. Ему было плохо. Несмотря на то, что у него всё вроде бы было хорошо. Сегодня он прекрасно выспался, без обычных кошмаров, плотно покушал вкуснейшей пиццей и выпил невероятное количество сладкого чая. А накануне провернул отличную шутку, заставив Мстителей летать по всему восточному побережью, отлавливая автоматы по продаже газет, которые вдруг стали невесомыми и, подхваченные ветром, разлетелись по округе, разбрасывая содержимое на опешивших горожан. Улицы Нью-Йорка буквально завалило бесплатными кроссвордами, выпусками прессы и купонами на пиццу. В вечернем выпуске новостей его шалость попала в анонсы, а репортаж занял несколько минут, включая прямую связь с журналистом. Женщина в сером костюме возбуждённо рассказывала о том, что, хотя левитирующие ящики несли явную угрозу для авиации, никто до сих пор не пострадал, и даже столкновения со зданиями не нанесли никакого ущерба. А на заднем фоне Тор в развевающемся красном плаще пытался согнать летающие синие и жёлтые автоматы в кучу, пока Железный Человек по одному грузил их в квинджеты. Воспоминания об этом до сих пор грели его душу, но не могли развеять меланхолию. Всего этого оказалось недостаточно. А ещё ему было невыносимо скучно. Несколько часов он просто бродил по городу, даже никого не разыграв, пока не оказался в заброшенном парке. Здесь было тихо. И тоскливо. Несмотря на довольно солнечную погоду. Что полностью соответствовало его настроению. Старое колесо обозрения сразу привлекло внимание бога. Покрытое облупившейся, некогда синей краской, со следами ржавчины и основательно увитое диким плющом, оно представляло собой унылое, но завораживающее зрелище. Такое же противоречивое, как этот парк и как он сам. Едва увидев его, Локи тут же забрался в самую верхнюю кабинку, откуда открывался вид на весь парк и на небоскрёбы, загораживающие горизонт. Это было колесо устаревшего образца — с открытыми вращающимися кабинками, из которых когда-то давно было так весело высовываться, пугая прохожих. Сейчас, однако, пугать было некого. В парке прогуливались лишь несколько собачников и подростков, которые явно прогуливали школу. В его сторону никто ни разу не взглянул. Локи тяжко вздохнул, окинул взглядом парк и вырвал ещё один лист из довольно тонкой мидгардской книжки. Пробежался глазами по страничке. Представления смертных об Асгарде были довольно забавны, и обычно трикстеру нравилось читать придуманные ими истории, но сейчас и это не помогало. На листе была иллюстрация — Тор сидел за уставленным явствами столом и поглощал еду с жадностью, достойной Вольстагга. И ни свадебное платье, ни тонкая фата не могли скрыть его слишком огромную фигуру и чересчур бородатое лицо. Его брат совершенно не походил на эту карикатуру, но тем не менее картинка вызывала воспоминания. Однажды они вшестером переоделись в костюмы, чтобы тайно проникнуть на ярмарку Нидавиллира. Правда женской одежды там не было — они нарядились в костюмы цирковых артистов Ванахейма. И эти наряды были настолько нелепы, что Локи предпочёл бы надеть женское платье вместо тех слишком ярких и слишком прозрачных кусков материи, в которые ему пришлось завернуться. Мало того, его облачение оказалось настолько замысловатым, что он так и не смог его потом правильно снять и просто разрезал ткань, чтобы из неё выбраться. Тор и троица ещё долго над ним потешались, а вот Сиф одарила сочувственным взглядом. Локи так и не определился, что было хуже. Разгладив листок на коленях и хитро усмехнувшись, Локи ловкими пальцами быстро сложил из странички самолётик. Прищурился, прошептал пару слов, глаза на мгновение засветились изумрудным огнём, а между пальцев мелькнули зелёные искры. Он встал, заставив кабинку качнуться, и, резко вскинув руку, запустил бумажную фигурку в полёт. Ветер легко её подхватил и понёс над деревьями. Острое зрение бога озорства позволило разглядеть момент, когда бумажный посланник ткнулся в грудь случайного прохожего. Спортивные трико и серое худи во вспышке зелёного света мгновенно превратились в воздушные, ярко-оранжевые полупрозрачные шаровары и ядовито-зелёные драпировки, плотным коконом обернувшиеся вокруг торса мужчины; широкие и слишком длинные рукава малинового цвета были подхвачены на запястьях жёлтыми широкими браслетами, от которых к розовому поясу тянулись голубые ленты, трепещущие на ветру. Мужчина замер, выпучив глаза и в ужасе оглядываясь по сторонам. Локи усмехнулся, но почти сразу улыбка пропала с его лица, и он снова погрузился в меланхолию. Он вырвал ещё страничку и сложил новый самолётик, даже не взглянув на текст. На этот раз он улетел чуть дальше, и бог не смог разглядеть эффекта, зато прекрасно услышал, как ботинки новой жертвы стали издавать звуки теплоходного гудка при каждом шаге. Ещё один бумажный посланник — и волосы следующей жертвы розыгрыша задымились. Плотный столб дыма менял цвет каждую секунду и был прекрасно виден с его точки обзора. Локи рвал странички, и самолётики многочисленной эскадрильей разлетались во все стороны. То тут, то там появлялись визуальные и звуковые иллюзии: искры, дым, солнечные зайчики, разноцветные блёстки, звуки ксилофона, барабанов и колокольчиков, вызванивающих песни Rammstein и Эда Ширана. Несколько человек заговорили стихами, а ещё несколько могли ходить только вприпрыжку. Пара самолётиков попала в автомобили, и те вместо выхлопных газов стали извергать мыльные пузыри, которые лопались с громким хлопком, распространяя сильный запах бананов и мятной зубной пасты. В какой-то момент Локи заметил, что начал повторяться. Да и в книжке осталось всего несколько страниц. А ещё он осознал, что это совсем не помогало. Его всё ещё терзала тоска. Хотелось то ли плакать, то ли безумно смеяться. Кого-нибудь поколотить или даже прыгнуть с вершины этого колеса, но так, чтобы лететь долго-долго и никогда не приземляться. Просто раствориться в свисте ветра в ушах и солнечном свете, самому обратиться в дым и исчезнуть. Он вырвал ещё один лист, где снова была иллюстрация. Опять Тор. Это был миф о похищении Идунн, и на картинке громовержец с очень морщинистым лицом и длинными спутанными волосами, сгорбившись, с трудом опирался на рукоять молота как на клюку. Тонкие старческие ноги дрожали, едва удерживая вес доспехов, которые он отказался снять даже теперь. Этот миф, как и почти все, был полным вымыслом смертных, но Локи всё равно погрузился в воспоминания. В детстве они часто залезали в сад своей матери, в закрытую секцию, где она выращивала магические растения. Воровали там плоды синецвета, которые без магической обработки были почти безобидными — лишь окрашивали зубы в ярко-бирюзовый цвет, не сходивший несколько недель. И, разумеется, тайком добавляли их в котлы на главной королевской кухне. Однажды их поймали за этим делом, и Один позволил пострадавшим выбрать наказание. Их облили сладким сиропом и посыпали гусиным пухом. Отмыться было довольно сложно, Локи даже пришлось очищать волосы магией, а Тор и вовсе постригся, но вид брата оказался настолько комичным, что оно того стоило. Это был один из немногих случаев, когда троица и Сиф смеялись над ними обоими, а не только над Локи. Он сложил новый листок так, чтобы изображение Тора разместилось на крыльях, и парой пассов наложил заклятие бирюзовых зубов. Он встал, чтобы запустить его в случайную жертву, когда заметил, как со стороны небоскрёбов начали сгущаться тучи. Слишком быстро для обычных туч. За пару мгновений весь горизонт заволокло тьмой, в которой быстро мелькали молнии. Кажется, Мстители наконец заметили его шалости и спешат сюда, чтобы попытаться его остановить. Локи отложил самолётик в сторону и хитро ухмыльнулся. Он достал из кармана бумажку, на которую была намотана красная нитка. Трикстер добыл её, выдернув из плаща Тора довольно давно. Он отмотал кусочек в несколько дюймов и повязал на нос бумажного летуна. Теперь посланник будет искать конкретную цель и не сработает ни на кого другого. Затем Локи улыбнулся ещё шире и полностью поменял заклинание. Гроза была совсем рядом. Локи замахнулся, готовый запустить самолётик. Он вгляделся в тучи, и ему даже показалось, что он видит фигуру брата, укутанную молниями. Грудь вновь сдавило болью, и бумажная фигурка так и осталась в руке трикстера. Он вдруг понял, чего он сейчас больше всего хочет. Он хочет увидеться с братом, обнять его, поговорить, вспоминая былые приключения и шалости, или просто посидеть рядом в тишине. Но он совершенно не хочет видеть Тора с горящими от гнева глазами и уж точно не хочет с ним драться. Даже понарошку... Ему нужен был брат. Просто брат, без состязаний и борьбы. Грусть с новой силой охватила его, к горлу подкатил тугой комок. С тоской посмотрев в сторону приближающейся бури, Локи медленно положил самолётик на сиденье, так и не отправив его в полёт. Он не мог ни запустить его в Тора своей рукой, ни отказаться от шутки. Потому что только это у него и осталось. А затем во вспышке зелёного света он телепортировался прочь. Достаточно далеко, чтобы избежать встречи с братом, но достаточно близко, чтобы рассмотреть, как Мстители врываются в парк, как Тони Старк первым находит заколдованную фигурку на вершине колеса обозрения и передаёт её в руки Тора. Достаточно далеко, чтобы не расслышать проклятия, но достаточно близко, чтобы увидеть, как плащ и волосы громовержца покрываются мелкими пёстрыми перьями. Локи всё ещё было грустно, он всё ещё ощущал тоску по прошлому и по своему брату. Он был так близко к тому, чего так хотел и так бесконечно далеко. И всё же он улыбался, смешиваясь с толпой и уходя прочь от парка. Люди спешили, спотыкались, наступая в лужи. Обходили его, задевая плечами и полами курток и плащей. Он шёл не торопясь, подставляя лицо дождю, капли которого стекали по щекам. Это просто дождь, говорил он себе. Только дождь.