Часть 1

Большой зал Хогвартса наполнял привычный гул: звон тарелок, смех, обрывки разговоров, шелест мантий. Гарри и Рон сидели за гриффиндорским столом, доедая тыквенный пирог. Рон увлечённо рассказывал о последнем матче по квиддичу, размахивая вилкой, — так, что Гарри приходилось уклоняться. — …и вот он ныряет, понимаешь? Прямо вниз, почти до самой земли, а потом резко вверх — и ловит снитч буквально в паре дюймов от пола! Это было… Он замолк на полуслове, потому что рядом с Гарри опустилась Гермиона. Вид у неё был измождённый: волосы чуть более растрёпанные, чем обычно, под глазами — тёмные круги, в руках — три толстые книги. — Привет, — пробормотала она, устало опуская книги на скамью. — Можно? Не дожидаясь ответа, Гермиона положила голову на плечо Гарри и глубоко вздохнула. — Гермиона, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Гарри, осторожно поворачивая голову, чтобы не потревожить её. — Устала, — просто ответила она. — Четыре эссе, две лабораторные работы по зельеварению и подготовка к трансфигурации. Кажется, я забыла, как выглядит кровать. Рон окинул подругу взглядом и хмыкнул: — Опять засиделась в библиотеке допоздна? Я же говорил, нужно иногда отдыхать. Гермиона слабо улыбнулась, не поднимая головы: — Легко говорить тому, кто вчера весь вечер играл в волшебные шахматы. — Эй, это была стратегическая тренировка! — возмутился Рон, но тут же смягчился. — Ладно‑ладно. Может, тебе чаю? С мёдом? Говорят, помогает. Гарри осторожно подвинулся, чтобы Гермионе было удобнее. — Оставайся сколько нужно, — тихо сказал он. — Мы никуда не торопимся. Она чуть повернулась, утыкаясь носом в ткань его мантии, и вздохнула ещё раз — теперь уже с облегчением. — Спасибо, — прошептала она. — Просто пять минут… Рон молча налил ей чашку чая из ближайшего кувшина, добавил ложку мёда и поставил рядом. Гарри накрыл её руку своей — коротко, ободряюще. Минуты текли. Гул зала стал тише, будто отошёл на задний план. Гермиона дышала ровно и глубоко — похоже, она задремала. Рон, перестав болтать о квиддиче, достал шахматы и начал раскладывать партию, поглядывая на подругу с непривычной нежностью. Гарри сидел неподвижно, боясь пошевелиться. Плечо затечёт — неважно. Пусть отдыхает. Пусть хотя бы на пять минут забудет про эссе, зелья и трансфигурацию. Когда Гермиона наконец подняла голову — спустя, наверное, не пять минут, а все пятнадцать — она выглядела чуть более живой. — Простите, — смущённо сказала она. — Кажется, я немного… — Всё нормально, — перебил её Гарри и улыбнулся. — Всегда рады быть подушкой. Рон фыркнул: — Только не привыкай. Я не собираюсь каждый день жертвовать своим плечом. — Конечно, — Гермиона рассмеялась и взяла чашку с остывшим чаем. — Спасибо вам. Вы лучшие. Она сделала глоток, расправила плечи и потянулась за одной из книг. Но прежде чем открыть её, на мгновение задержала взгляд на друзьях — благодарно, тепло — и улыбнулась. А Гарри подумал, что такие моменты, может, и есть самое важное в Хогвартсе: не заклинания, не трофеи, а вот это — плечо, на котором можно отдохнуть, и друзья, которые не станут задавать лишних вопросов. *** Чаепитие у Гермионы Гарри постучал в дверь палочкой — негромко, но так, как они договорились: три коротких удара, пауза, ещё два. Дверь тут же приоткрылась, и в щёлку выглянула Гермиона. — Гарри! — она улыбнулась и шире распахнула дверь. — Проходи скорее, у меня всё готово. Он вошёл в уютную гостиную. В камине потрескивал огонь, на низком столике перед диваном стояли две фарфоровые чашки, серебряный чайник, блюдце с имбирными печеньями и тарелка с кусочками шоколадного торта. Воздух наполнял аромат бергамота и корицы. — Выглядит потрясающе, — искренне сказал Гарри, снимая мантию. — Ты всё сама приготовила? — Конечно, — Гермиона слегка покраснела от удовольствия. — Ну, почти. Печенье я купила у мадам Малкин, а торт — в «Сладком королевстве». Но чай заварила сама, по семейному рецепту бабушки. Попробуй. Она налила ему чаю — янтарного, с лёгким цитрусовым ароматом — и пододвинула тарелку с угощением. Гарри сел на диван, обхватил чашку ладонями, чувствуя, как тепло проникает в пальцы. — Ммм, — он сделал глоток и закрыл глаза от удовольствия. — Это лучший чай, который я пил за последнее время. Даже лучше, чем у Хагрида. Гермиона рассмеялась: — Не говори ему этого, а то он обидится. Они замолчали на мгновение, слушая, как потрескивают дрова в камине. За окном начинало темнеть, первые звёзды проступали сквозь синеву вечернего неба. — Спасибо, что пригласил меня, — тихо сказал Гарри. — Последние дни были… напряжёнными. А здесь так спокойно. — Я рада, что ты пришёл, — Гермиона поджала ноги под себя, обхватила свою чашку обеими руками. — Иногда мне тоже нужно вот так… остановиться. Передохнуть. — И не думать о домашних заданиях хотя бы час? — подмигнул Гарри. — Целый час? — она притворно ужаснулась. — Это слишком много. Хотя… — она сделала паузу, — ради такого случая можно и потерпеть. Гарри рассмеялся, а потом вдруг стал серьёзнее: — Знаешь, я иногда думаю, как мне повезло, что у меня есть вы с Роном. Без вас я бы, наверное, совсем потерялся. Гермиона посмотрела на него — тепло, понимающе: — Мы тоже без тебя никуда, Гарри. Ты ведь наш друг. И ты всегда даёшь нам силы, даже если сам этого не замечаешь. Он слегка покраснел и отхлебнул ещё чаю. — В любом случае, — добавил он, — спасибо за чай. И за то, что позволила мне спрятаться тут от всего мира хотя бы на вечер. — Всегда пожалуйста, — улыбнулась Гермиона. — И помни: дверь ко мне открыта в любое время. Даже если ты просто захочешь выпить чаю. Гарри кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло — не только от горячего напитка, но и от этих простых, искренних слов. Он взял кусочек шоколадного торта, откусил и восхищённо поднял брови: — А этот торт — просто волшебство! — Вот видишь, — Гермиона лукаво улыбнулась. — Значит, не зря я потратила на него свои последние галеоны. — Зато теперь я знаю, какой подарок тебе дарить на Рождество, — рассмеялся Гарри. Они снова засмеялись, и вечер потянулся дальше — неторопливо, уютно, по‑домашнему. Огонь в камине мерцал, отбрасывая тёплые блики на стены, чашки опустели не скоро, а разговоры — о школе, квиддиче, книгах и просто ни о чём — лились легко и естественно, как и должно быть между настоящими друзьями. *** Следующий день выдался ветреным — сквозняки гуляли по коридорам Хогвартса, хлопали незакрытыми дверями и трепали мантии учеников. Гарри, Гермиона и Рон шли на урок зельеварения, оживлённо обсуждая предстоящий матч по квиддичу. — …и если Гарри поймает снитч в первые десять минут, у нас будет преимущество, — уверенно говорил Рон, размахивая руками. Он резко обернулся к Гермионе, чтобы что‑то добавить, и в этот момент случайно задел её плечом. От толчка Гермиона потеряла равновесие, ойкнула и едва не упала — но успела ухватиться за стену. — Ой, прости! — Рон тут же обернулся, протягивая руку. — Я не хотел, честно! Гермиона выпрямилась, поправила мантию и вздохнула: — Ничего страшного, Рон. Просто будь осторожнее. Но Гарри уже вскипел. Кровь прилила к лицу, пальцы сами собой сжались в кулаки, а в груди закипела злость — слишком живо вспомнились все те разы, когда Гермиона уставала, нервничала, переживала из‑за мелочей, которые могли её ранить. — Ты мог её уронить! — резко бросил он Рону. — Смотри, куда идёшь! — Да я же нечаянно! — возмутился Рон. — Чего ты сразу кипятишься? Гарри не ответил. В нём клокотала обида за Гермиону — за то, что она такая хрупкая и добрая, за то, что всегда всех прощает, даже когда её толкают. Рука сама потянулась к волшебной палочке. — *Levicorpu—* — Гарри, нет! — Гермиона мгновенно оказалась между ним и Роном, решительно положив ладонь на его руку. — Остановись. Её голос прозвучал твёрдо, но мягко — так, как умел только она. Гарри замер, глядя в её глаза: в них не было страха, только спокойная уверенность и лёгкая укоризна. — Не надо, — повторила она, чуть сжимая его руку. — Это был случайный толчок. Рон не хотел причинить мне вреда. И ты не должен отвечать на случайность заклинанием. Гарри глубоко вдохнул, пытаясь унять бурю внутри. Палочка опустилась. Он посмотрел на Рона — тот стоял, слегка покрасневший, с виноватым выражением лица. — Прости, — пробормотал Рон. — Правда, не хотел. Ты же знаешь, я иногда… ну, неуклюжий. Гарри выдохнул и провёл рукой по волосам: — Да, знаю. И… прости, что сорвался. Просто… — Я поняла, — Гермиона улыбнулась — тепло, ободряюще. — Ты хотел меня защитить. Это мило. Но давай договоримся: в следующий раз просто скажи «Рон, будь осторожнее», а не пытайся подвесить его за ноги. Хорошо? Рон фыркнул, напряжение разом спало. — Договорились, — кивнул Гарри, чувствуя, как злость уходит, уступая место стыду и облегчению. — Извини, Рон. — И ты извини, — Рон хлопнул его по плечу. — Я правда не хотел. Давай забудем? Гермиона облегчённо вздохнула и взяла обоих под руки: — Вот и отлично. А теперь идёмте, а то опоздаем на зелья, и Снейп опять снимет баллы с Гриффиндора. Они двинулись дальше по коридору втроём. Рон начал рассказывать очередную историю про квиддич, Гарри слушал и кивал, а Гермиона шла рядом, время от времени бросая на него понимающий взгляд. Когда Рон на мгновение отстал, чтобы поднять обронённую книгу, она тихо шепнула: — Спасибо, что хотел меня защитить. Но помни: я тоже могу за себя постоять. А ещё лучше — давай просто доверять друг другу. Гарри улыбнулся: — Обещаю. Больше никаких заклинаний на друзей. Только на Пожирателей смерти. Гермиона рассмеялась, и этот смех, лёгкий и звонкий, словно стёр последние следы напряжения. Они догнали Рона, и втроём, болтая и подшучивая друг над другом, направились к классу зельеварения — снова сплочённые, снова друзья, снова команда. *** Несколько дней спустя погода в Хогвартсе наладилась: небо прояснилось, солнце согревало каменные стены замка, а в воздухе пахло свежестью после недавнего дождя. Гарри и Гермиона решили воспользоваться моментом и вышли в сад возле теплицы — туда, где редко кто‑то появлялся, а вокруг росли кусты лаванды и шиповника. Они устроились на старой деревянной скамье под раскидистым дубом. Гермиона достала книгу по заклинаниям, но пока отложила её в сторону. Между ними на скамье стояла термокружка с горячим какао — Гарри предусмотрительно захватил её из Большого зала. — Спасибо, что предложил прогуляться, — тихо сказала Гермиона, обхватив кружку ладонями. — После всех этих домашних заданий так приятно просто… дышать. Гарри улыбнулся: — Всегда рад. К тому же ты заслужила отдых. Ты же буквально тащишь на себе половину наших эссе. Гермиона рассмеялась: — Ну, может, не половину. Но спасибо. — Она помолчала, потом серьёзно посмотрела на него. — И спасибо ещё за тот день… с Роном. Я знаю, ты хотел меня защитить. Это много для меня значит. Гарри слегка покраснел: — Да ладно, я чуть не натворил глупостей. Хорошо, что ты меня остановила. — Ты поступил так, потому что заботишься обо мне, — мягко сказала Гермиона. — И это… очень ценно. Она посмотрела ему в глаза — открыто, тепло, без привычной сосредоточенности на учёбе или проблемах. В этот момент мир будто замер: шелест листьев, далёкий гомон учеников, даже ветер — всё отошло на задний план. Гарри медленно протянул руку и осторожно взял её ладонь — ту, что лежала на скамье рядом с кружкой. Пальцы Гермионы слегка дрогнули, но она не отстранилась. Наоборот, её пальцы мягко переплелись с его. Он не мог отвести взгляда от её лица: от лёгкой улыбки, от блеска в глазах, от прядей волос, выбившихся из косы и трепетавших на ветру. Всё внутри него наполнилось теплом — таким, какого он раньше не испытывал. Медленно, почти нерешительно, Гарри наклонился и нежно поцеловал Гермиону в губы. Лёгкое прикосновение, полное нежности и невысказанных слов. Гермиона на мгновение замерла, а затем ответила на поцелуй — так же мягко, доверчиво, будто подтверждая то, что давно витало между ними в воздухе. Когда они отстранились, оба слегка покраснели, но улыбались — по‑настоящему, счастливо. — Это было… — начала Гермиона, но замолчала, подбирая слова. — Прекрасно, — закончил за неё Гарри, всё ещё держа её руку. — Просто… прекрасно. Гермиона прислонилась плечом к его плечу: — Я рада, что это случилось. С тобой. Гарри обнял её за плечи, и они сидели так несколько минут — в тишине, под шелест листьев, с кружкой остывающего какао между ними. Где‑то вдалеке звенел смех других учеников, но здесь, под дубом, было только их тепло, их дыхание и новое, трепетное чувство, которое больше не нужно было скрывать. — Может, будем приходить сюда почаще? — тихо спросил Гарри. Гермиона подняла на него глаза и улыбнулась: — С удовольствием. Они снова поцеловались — на этот раз чуть дольше, увереннее, зная, что теперь это не случайность, а начало чего‑то настоящего.