Глава вторая. 10 лет спустя. 2008 год.

2 глава. 10 лет спустя. 2008 год. «Дорогие выпускники школы Хогвартс! 1 июня состоится церемония прощания с Минервой Макгонагалл в Большом Зале в 9.00. Все желающие проститься могут прибыть на территорию Хогвартса с 8.30 до 8.55, будет открыт проход со стороны главного моста. С Уважением, профессор Флитвик». Гермиона сжала письмо в руке и заплакала, сев в кресло, которое стояло возле окна. Она не знала, что Минерва получила проклятие в битве за Хогвартс, которое так же медленно её убивало, как и проклятье Гермионы. Эта новость стала неожиданностью и эмоции вырвались на свободу. Гермиона не позволяла себе лишний раз эмоциональных всплесков несмотря на то, что она была профессионалом в своей специальности, её можно было назвать сапожником без сапог. Она помогала другим, но не могла должным образом помочь себе. 1 июня наступало через 2 дня. Гермиона отменила все планы, чтобы вернуться в стены Хогвартса и попрощаться с любимой преподавательницей, которая всегда ей помогала и была бесконечно добра и справедлива. Она давно не видела своих однокурсников, было немного страшно. Она бывала в Лондоне с 1998 по 2000 год, иногда прибывая через портключ на заседания Визенгамота, но после больше там не появлялась. Она общалась только с Гарри, постоянно отклоняя его просьбы на встречи, только по известным ей причинам. А после вообще объяснила, что это невозможно и она очень занята, но Гарри всё понял, принял, и перестал на неё давить. Гермиона жила свою спокойную размеренную жизнь, избегая прессы и колдокамер. Она написала несколько книг по Колдопсихологии, часто вела лекции в университете, изредка путешествовала. Вернуться в Хогвартс было вызовом, ведь не прийти на церемонию она не могла. Хогвартс. 1 июня. В Большом Зале Хогвартса собралось много людей: ученики, их родители, работники Министерства, призраки замка и бывшие выпускники. Гарри, Рон и Драко стояли вместе, ближе к кафедре, за которой был профессор Флитвик. Пэнси, Тео и Блейз стояли практически в самом конце зала, ближе к выходу, смиренно ожидая начала церемонии. Так же присутствовало множество выпускников Гриффиндора, которые не могли пропустить такое мероприятие, и пришли отдать дань уважения прекрасной Минерве Макгонагалл. Люди в зале общались между собой. Было не особо шумно, но многие были рады видеть знакомые лица и вели тихие беседы. Кто-то рассказывал милые истории и вспоминал школьные годы, кто-то выражал соболезнование, кто-то с интересом рассматривал других. Когда Гермиона появилась в дверях Большого Зала воцарилась мёртвая тишина. Все взгляды были направлены на неё. Гермиона тяжело вздохнула и сделала шаг. Металлическая накладка трости громко ударила о каменный пол и выбила искры. Гермиона медленно шла, опираясь на черную трость, ручка которой была сделана в форме выдры. На её руках были длинные черные перчатки, скрывающие скованные пальцы. Черное закрытое платье ниже колена и туфли лодочки на небольшом каблуке. Кудри были рассыпаны по плечам и достигали лопаток. Она была всё такой же красивой и притягательной, но проклятье потихоньку отбирало её жизнь. Она медленно шла, гордо подняв подбородок, правая нога слегла шаркала при ходьбе, а цоканье трости эхом заполнило Зал. На лицах читался шок. Пресса была приглашена, поэтому вспышки колдокамер не заставили себя ждать. Гермиона нервничала, но виду не подавала. Лицо Драко ничего не выражало, когда на лице Рона было сильное удивление, а на лице Гарри непонимание и жалость. Было очень неприятно, но она была готова на это пойти, поэтому и приняла волевое решение выйти из сумрака. Когда она подошла к тройке, в которой был Гарри и поздоровалась, Рон уже успел поставить стул, чтобы она присела. Она сказала спасибо и осторожно опустилась на мягкую сидушку стула, поставив трость между ног. Драко окинул её взглядом, когда она даже не подняла глаз, а просто смотрела перед собой. Её руки дрожали, она пыталась сдержать тремор, но поскольку это было не волнение, сдерживаться было бесполезно. Никто больше не сказал ей ни слова. Джинни и семейство Уизли стояли в центре толпы. Церемония прощания началась. Флитвик сказал много прекрасных и теплых слов. Минерва будет похоронена рядом с Дамблдором, это было её желание, а волшебный портрет украсит стену директорского кабинета. Драко держал себя в руках, но внутри бушевало горькое чувство вины. Он понимал, что Круциатус его тётки и бездействие его семьи привело к тому, что он видел перед собой. Ему было искренне жаль Гермиону, в горле стоял ком, Драко еле сдерживал эмоции, ногти впились в ладони до крови, так сильно он сжал кулаки. Гермиона обратила внимание на его руки и поджала губы. Она не знала, что творится в голове Драко, но его реакции были очень показательными. Нет, она не думала о том, что это из-за неё. Она не допускала ни одной мысли, что у Драко может быть чувство вины из-за всего что было. Ей показалось, что ему просто неприятно присутствовать на церемонии, среди людей, которые его не любят и презирают. Когда церемония окончилась, и тело Макгонагалл было опущено в землю, все подняли палочки вверх. Столб искр полетел ввысь, многие взялись руки, кто-то стирал слёзы, кто-то молился. Гермиона стояла у дерева, оперевшись на ствол и наблюдала за происходящим, горькие слёзы лились по щекам. «Если бы я только знала, что Минерва страдала из-за проклятия, я бы проведала её раньше, и возможно смогла бы помочь». – Голос в голове не давал ей покоя, даже сейчас она думала о спасении других. Но Минерва уже была мертва. Чуда не произошло. — Гермиона, ты хочешь сходить с нами в небольшой ресторанчик в Косом Переулке? – вежливо и осторожно спросил Гарри. Гермиона грустно улыбнулась. — Я бы с удовольствием, но я планировала вернуться сразу домой. И не взяла с собой никаких зелий, которые мне нужно принимать каждый день в определенное время, – Гермиона лукавила, она просто не хотела лишних разговоров. Она поджала губы и пожала плечами. Драко стоял за спиной Гарри и буравил девушку взглядом. — Как ты, Драко? – спросила она, и его прошибло током. Она назвала его по имени? — В порядке. Местами даже хорошо, – тихо ответил Драко, смотря в черные глаза Гермионы. Его взгляд опустился на трость и Гермиона ухмыльнулась. — Ты можешь спросить! – с широкой улыбкой ответила она, переводя взгляд с трости на Драко. — Это последствия из-за пыток? – тихо спросил он, немного смущаясь. — Это проклятие Долохова плюс Круциатус. Одно наложилось на другое и получилась гремучая смесь. Иногда мне лучше, иногда я использую инвалидное кресло, чтобы передвигаться по квартире. — Решение? — Ещё не найдено, но вот уже 10 лет я не оставляю попыток. Даже думала найти Долохова, чтобы он снял свои сраные чары! – Гермиона рассмеялась, а взгляд Драко стал совершенно серьёзным. — Значит ты не останешься? – Уточнил он. Гермиона подняла свои большие глаза на Драко, пытаясь понять его мотивы. — А зачем? – Смутилась она. — Я не сказал тебе «спасибо» за помощь. Ты очень помогла мне. — Это было так давно, Драко. Я просто рада, что ты выбрался. И что у многих слизеринцев появился шанс. — А у тебя? – Слова сами сорвались с губ. Это был очень плохой и бестактный вопрос. «Драко, какой же ты идиот! Как ты мог такое сморозить?» – Подумал он, ругая себя за бестактность. Гермиона нервно сглотнула слюну, думая, что же ответить. — У меня он до сих пор есть. Только знать бы сколько у меня времени. А это уже сложнее. Пока Гарри разговаривал с Роном, Драко не спускал глаз с Гермионы. В груди ныло и скребло от осознаний. Она помогла ему, она помогает другим. Но никто не в силах помочь ей самой. — Мне пора, ребята! – Громко сказала она и достала портключ, – Мне уже нужно быть дома. Увидимся в следующий раз! – Никто ничего не успел ответить, как Гермиона активировала ключ и исчезла. Драко облокотился о дерево, ком в горле становился больше. Он сделал пару глубоких вздохов, и тут Гарри крепко сжал его плечо: — Ты в порядке? – взволнованно спросил он. — Нет. – Тихо ответил Драко, – А ты в норме после увиденного? Ты бы не хотел ничего у неё спросить? — Она ясно дала понять, что не хочет, чтобы кто-то вмешивался в её жизнь. Теперь я понимаю причины и уважаю её выбор, – уверенно ответил Гарри, – Думаю, мы скоро с ней увидимся. Похороны не самое лучшее мероприятие для продолжения в ресторане. — Знаешь, я, пожалуй, тоже откажусь и отправлюсь в Мэнор, – тихо ответил Драко, – Но в следующий раз с удовольствием к вам присоединюсь. — Ловлю на слове! – Воскликнул Гарри и пожал руку Драко, – Хорошего тебе вечера! – Драко аппарировал прочь. Гермиона. Франция. Квартира. Гермиона закрыла глаза и оперлась о дверной косяк. На полу стояла подставка, на которой в ряд стояли разные трости с красивыми резными ручками. Она поставила трость и медленно пошла на кухню. В верхнем шкафу стояли бутыльки с зельями. Каждые два часа она выпивала порцию, а на ночь был концентрат. На данный момент её жизнь зависела от режима, всё нужно было делать чётко и в определенное время. Гермиона выдохнула и осушила бутылек одним глотком. По телу разлилось тепло, а во рту появился неприятный сладковатый привкус. Болиголов, входящий в состав зелья должен быть притормаживать распространение проклятья. Пока зелье справлялось и Гермиону это устраивало. За 10 лет жизни во Франции, вдалеке от друзей и родителей, она поняла одно: каждый сам за себя. Сейчас ей не нужно было много работать, она это делала для удовольствия. Продажа книг приносила свои плоды. Она была уважаемой профессоркой, отличным колдопсихологом, по-прежнему красивой девушкой, но всего этого было недостаточно. Она завела много полезных знакомств, у нее были прекрасные коллеги и товарищи, но друзей во Франции она так и не нашла. Хотя, правильнее будет сказать, она их и не искала. С каждым были выстроены границы, и близко подпускать к себе никого не хотелось. Мужчины, узнавая о её состоянии здоровья, хотели быстрее узаконить отношения и взять её в плен. Но Гермиона не питала иллюзий, и понимала, что мужчин интересуют её деньги и скорейшая кончина. Всё вскрывалось довольно быстро, после объяснений, в которых Гермиона высказывала свою позицию, реакция в виде гнева давала понимание происходящего. Попытки найти своего человека остались позади. Зачем обо всем переживать, если можно не переживать? Драко. Малфой – Мэнор. Драко вернулся в Поместье в плохом настроении. Он был подавлен и разбит. Он словил себя на мысли, что за 8 лет дружбы они с Гарри практически никогда не говорили о Гермионе. Гарри держал дистанцию на эту тему, обходясь парой фраз. Не то чтобы он совсем её не вспоминал, периодически в Британских газетах всплывали новости о выходе её новой книги или её личные полезные статьи. Просто личная жизнь отошла настолько на дальний план, что вся энергия направлялась в работу. Он давно разорвал все договоренности с семейством Гринграсс, подарив возможность Астории выйти замуж по любви, а сам закрыл своё сердце на сто замков. Ведь если не очаровываться, то и не придется разочаровываться. Девушки пытались проникнуть в сердце Драко, они были готовы на всё. Иногда он соглашался провести пару жарких ночей, но больше не давал никакой надежды. Он не был влюблен в Гермиону в школе, но уже тогда мог признать её довольно привлекательной. Вечная борьба за первое место в учёбе делала её сильнейшим соперником Драко, и ему было совсем не до любовных перипетий. Она была умной, колкой, шумной… и маглорожденной. На тот момент он даже не мог представить связи с низкородными волшебницами. Но Азкабан и судебные разбирательства внесли свои коррективы в реальность. Гермиона вместе Гарри помогли Драко, и никто из них ничего не просил взамен. Это было от души и ради справедливости. Сегодня он увидел её реальность. Гермиона ни у кого не просила помощи, не выносила свои проблемы в массы, не навязывалась друзьям, а тихо жила свою жизнь, не зная сколько ещё ей отмеряно. Это было больно. Он чувствовал всю несправедливость судьбы, которая свалилась на её хрупкие девичьи плечи. Он негодовал, что столько времени не интересовался её судьбой и не пытался с ней связаться, хотя бы ради того, чтобы ещё раз сказать ей спасибо. Драко налил огневиски в стакан и сделал глоток. Медная жидкость резко обожгла горло, и боль ударила в уши. Драко закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он непременно должен больше узнать о проклятии, он должен попытаться спасти Гермиону, ибо она точно не заслужила такой участи. Это было болезненно несправедливо, словно насмешка судьбы. «Се ля ви» – именно так говорят во Франции, когда хотят обозначить неизбежное. Гарри. Рон. Ресторан. После похоронной церемонии ребята большой компанией отправились в небольшой ресторанчик в Косом переулке. Семья Уизли, Невилл Лонгботтом, Луна Лавгуд. Все были очень рады видеть друг друга. Невилл и Луна были уже женаты 6 лет, они вместе путешествовали по миру собирая разные необыкновенные и редкие семена растений. Молли и Артур выглядели хорошо. Молли нянчила внуков, это помогло ей отвлечься от смерти Фреда. Флер подарила Биллу сына и дочь, тем самым вернула Молли в реальность. Джордж всё так же занимался «вредилками», а в магазине висела их общая фотография с Фредом с подписью «всегда рядом». Гарри сидел около Рона. Они выглядели немного потерянными. Только сейчас они осознали, что Гермиона долго скрывала от них правду, отказываясь от встреч, не желая никого напрягать. Гарри почувствовал себя отвратительным другом, хотя он и уважал чужие границы, но иногда он мог бы проявить больший интерес и вывести Гермиону на чистую воду. — Гарри, ты ни в чём не виноват! Она сама не хотела говорить об этом. Она не хотела, чтобы мы её жалели. Ты понимаешь? – Возмущенно сказал Рон. — Да. Я всё понимаю. Но это никак меня не оправдывает. Если бы я был хорошим другом, я бы знал, что с ней происходит и почему она так рьяно отказывается от встреч. Я думал, она действительно занята, что у неё насыщенная и интересная жизнь. А на самом деле, она просто не хотела выливать свои проблемы на нас. – Гарри вздохнул и сделал глоток вина. — Теперь она должна понимать, что вопросы к ней у нас будут. И ей придется на них отвечать, Гарри. Она больше не сможет убегать от реальности. — У меня очень много вопросов. И я обязательно ей их задам. И получу ответ на каждый из них. Я просто так это не оставлю. Никто из семьи Уизли ничем не интересовался. Они беседовали на отвлеченные темы, избегая разговоров о Гермионе. Гарри совсем поник, и после ресторана он отправился в Малфой – Мэнор, пусть его и не приглашали. Малфой – Мэнор. Подвыпивший Гарри появился в камине Мэнора. — Если ты здесь, значит причина веская, – сказал Драко, глядя на расстроенного друга. — Ты знаешь кто причина. – Прошептал Гарри и побрел в гостиную, – У тебя же есть выпивка? — Присаживайся. У меня к тебе масса вопросов, Поттер. И они тебе не понравятся, – строго сказал Драко, наливая огневиски в стакан и протягивая другу. Гарри сделал глоток и закрыл глаза рукой. — Я не знал, Драко. Она ничего не говорила о своём состоянии. А я даже не мог предположить, что всё так далеко зашло, – Гарри стирал слёзы со щек и хлюпал носом, – Она всегда была скрытной, и бесконечно сильной, но я не думал, что она будет скрывать от меня это. Я плохой друг? – Гарри поднял глаза на Драко. Драко был неколебим. — Да. Ты для неё очень плохой друг, Гарри, – он налил себе огневиски и сел в кресло напротив, – Почему ты мне никогда о ней не рассказывал? — Я думал, что ты её недолюбливаешь. Всё-таки столько всего произошло в школе. Я не думал, что тебе вообще может быть интересна её судьба. — До этого дня, я не часто думал о ней. И мне казалось, что у неё всё хорошо. Раз уж она живёт в другой стране, не приезжает в Лондон, пишет статьи и издает книги. Я думал, что хоть кто-то из нас счастлив и живёт свою лучшую жизнь. А оказалось, что мы слепы и погружены сами в себя, и не видим дальше своего носа, – с горечью ответил Драко. — А что? Ты хочешь её спасти? – грустно ухмыльнулся Гарри, – Не поздновато ли для раскаяния, мистер Малфой? — Никогда не поздно что-то предпринять, мистер Поттер. Ты сам прекрасно это знаешь, – ехидно ответил Драко. — Хочешь поиграть в спасителя? – Гарри недовольно скривил губы и прищурил глаза, – А что, если уже слишком поздно? — Тогда это будет и на твоей совести, Избранный! – Колко ответил Драко, Гарри фыркнул и снова сделал глоток виски. — Слушай, она никогда не была тебе другом. Странно слышать от тебя подобные вещи. Ты хочешь броситься ей на помощь, но ты даже её не знаешь. — А ты её знаешь? Судя по тому, что случилось сегодня, я могу сделать заключение, что друзей у неё ровно ноль. — Ты хочешь прочитать мне нотацию о дружбе? – хмыкнул Гарри, – Ты сам сидишь в четырёх стенах и никого к себе не подпускаешь. Никто о тебе ничего не знает. Ты самая скрытная фигура в нашем обществе на данный момент. И ты будешь мне говорить о дружбе? — Но ты же мой друг, Поттер! Именно тебя я впустил в свою жизнь, хотя мы ненавидели друг друга столько лет. А потом ты решил меня спасти и сделал это! Разве я не могу попробовать хоть что-то сделать для неё? Ты считаешь, что это неправильным? Я думаю, что лучше поздно, чем никогда, – Гарри шмыгнул носом и поставил стакан на стол. — Извини, Драко. Ты абсолютно прав. Я дерьмовый друг, но это не значит, что мы ничего не должны предпринимать. — Как я могу с ней связаться? – спросил Драко, протягивая пергамент и перо Гарри, – Напиши её адрес, пожалуйста. — Если бы ты пользовался современными благами, ты бы мог найти хоть какую-то информацию о ней в интернете, – ухмыльнулся Гарри. — Хочешь провести интернет в Малфой – Мэнор? – Рассмеялся Драко, – Я очень хотел бы на это посмотреть, – Гарри отобрал пергамент и перо и небрежным размашистым подчерком написал адрес. Гермиона жила в самом центре Парижа, в небольшой двухэтажной квартирке. — У неё есть мобильный телефон, но она не очень любит общаться, и не раздаёт номер кому попало. Поэтому тебе я номер не дам. — Ну ещё бы. Раз я кто попало, то точно не стоит, Поттер! – они рассмеялись. — Почему ты не общаешься с Тео, Блейзом и Пэнси? Ты даже не поздоровался с ними. Что между вами произошло? – с интересом спросил Гарри. — Ты правда хочешь об этом поговорить? – Гарри кивнул, а Драко вздохнул, – Я не захотел их впускать в свою жизнь. Хватит того, что я ношу клеймо Пожирателя. Не хочу, чтобы их репутация пострадала из-за меня. — А чего хотят они ты спросил? Ты намеренно отрезаешь себя от других, а они явно были бы не против общаться, Драко. Они такие же клейменные, им так же было нелегко. Я знаю, что ты не принимал и не читал письма в Азкабане. – Драко вопросительно посмотрел на Поттера. – Эти письма собирали и отдавали мне. Наверное, мне нужно было раньше тебе сказать об этом. Я имел смелость прочесть каждое. Твои друзья, всегда ими оставались и никогда тебя не бросали. — Я сам отказался от писем, а ты не имел никакого права их читать. — Знаешь, почему мы так с тобой сблизились, Драко? – Драко был взволновал и раздосадован, но внимательно слушал собеседника, – Потому что Пэнси меня попросила никогда тебя не бросать. Даже если ты будешь называть меня последними словами и гнать от себя. Она попросила быть рядом. Написала, что я могу не говорить с тобой, но ясно давать понять, что ты не один, – глаза Драко заблестели от слёз, а в горле появился ком. — И ты так долго молчал, Поттер? Что бы вывалить на меня эту информацию через 8 лет? – с горечью спросил Драко. — Я просто был рядом. Я понимал боль твоей утраты. Ты лишился родителей, поддержки и опоры. Ты закрылся ото всех, лишая себя шанса. Я не мог тебе позволить это сделать, Драко. Каким бы говнюком я тебя тогда не считал, я не мог тебе позволить себя уничтожить. И я благодарен тому, что ты послушал голос своего разума и стал сотрудничать. – Драко закрыл лицо рукой и смахнул слезу. — Почему именно сейчас ты решил мне это рассказать? — Потому что пришло время. Ты видишь, что мы словно застряли в прошлом. Каждый нас боится выйти из своего убежища и начать жить по-настоящему. Гермиона сегодня сделала самый важный шаг, она показала всем свою реальность. Она не испугалась выйти в свет, после 10 лет жизни в другой стране и фактических пряток от Магического Британского мира. Ты видел сколько в ней было силы и гордости? Сколько важности было в её неуверенных шагах и размеренном стуке трости? Все смотрели на нее, а у нее ни один мускул не дрогнул, несмотря на изъяны её тела. Она гордо шла по залу, потому что не могла не проститься с Макгонагалл. Она послала свои принципы, и раскрыла свою тайну. Она знает, что попадёт в заголовки газет и все будут судачить о героине войны, которая стала калекой. Но ей плевать. Она перестала бояться осуждения, она сделала шаг на встречу жизни. — Она назвала меня Драко, – тихо сказал Малфой, – Она такая красивая, беззащитная, и хрупкая, – сказал Драко, и поняв, что сказал это вслух, смутился. — Она сильная. И она может за себя постоять. Хрупкость тела не говорит о слабости духа, поэтому оставь свои инсинуации при себе. Да, она правда очень красивая девушка, но не называй её слабой. Её сила бесконечна. И сегодня мы в этом убедились, – Гарри попытался встать и снова плюхнулся в кресло, – Мне кажется, что я хорошо набрался и не смогу вернуться домой. — Ты знаешь, где твоя гостевая комната, Гарри. Дойти сможешь? – с усмешкой спросил Драко. — Наверное нет. – Промямлил Поттер. — Ладно. Давай я тебя доведу, – вздохнул Драко, положив руку Поттера на своё плечо, – Вставай, дружище! Уложим тебя спать. – Драко и Гарри медленно пошли к гостевым комнатам. Через 5 минут Гарри уже сладко спал, рядом на тумбе стояло Антипохмельное зелье. 2 июня. На следующий день Кикимер появился в гостиной Гермионы и доставил ей «Ежедневный пророк», не забыв напомнить, как ему неприятно приносить газеты грязнокровке. — И я по тебе скучала, Кикимер! Передай Гарри «спасибо». – Кикимер кивнул и исчез. На первой полосе газеты было колдофото Гермионы: она важно шла с тростью по Залу, под шокированные взгляды толпы. «Что случилось с Героиней Войны? Гермиона Джин Грейнджер вышла в свет. Что за тайны скрывает мисс Грейнджер?» — Очередная пустая статейка! – воскликнула Гермиона и бросила газету на стол, – Этого следовало ожидать, – большая бурая сова постучалась в окно. Гермиона не ждала писем, да и адрес знали единицы. Она открыла окно, забрала письмо и угостила птицу лакомством. На обратной стороне письма на сургучной печати был оттиск с большой буквой «М», – Малфой? – Удивилась она, открывая письмо. «Привет! Сразу скажу, что я под давлением выудил твой адрес у Поттера. Мы с тобой почти не общались, и я считаю это серьёзным упущением. Я хочу поблагодарить тебя за помощь и пригласить 5 июня в 18.30 в Малфой – Мэнор. Я знаю, что это кажется немного странным. Но там будет Поттер, поэтому бояться нечего. Буду рад тебя видеть и надеюсь на твой положительный ответ. ДЛМ». — 5 июня? Это четверг. Странно делать приём в четверг. – Вслух рассуждала Гермиона, но планов на этот вечер у нее не было, – Это же день Рождения Драко! – воскликнула она. Было странно соглашаться на приглашение, ведь они не были друзьями, поэтому она решила ничего не отвечать. Когда они с Гарри пытались вытащить Драко из тюрьмы, она лучше его узнала. Они практически не общались, но она наблюдала за ним во время заседаний. Иногда Гарри проведывал Драко в Азкабане, и один раз взял её с собой. Драко тогда очень смутился, когда увидел Гермиону. Ему было стыдно за свой внешний вид, и в целом, сложную ситуацию. Гермиона спросила, как он, а он тихо ответил, что пока держится. Симпатия к Драко зарождалась медленно, но этого нельзя было остановить. За те полтора года борьбы, Гермиона прониклась к Малфою, хотя она понимала, что между ними ничего не может быть. Это не были сильные чувства, но тем не менее, он тронул её душу. Она плакала на похоронах его матери и еще долго стояла у семейного склепа. Так вышло, что каждый из них остался сиротой. Только Гермиона сама лишила себя родителей, и теперь она больше никогда не сможет обнять своих родных. Тем больнее было прощание с Нарциссой и осознание, сколько однокурсников осталось в одиночестве из-за этой войны: без семьи, без тепла, без любви. Она положила письмо на стол и села в кресло возле окна. Гермиона смотрела на свои ладони, которые периодически сковывало мышечным спазмом, из-за этого пальцы скрючивались от боли и застывали в устрашающей картине болезни. Она колола себе магловские уколы, чтобы уменьшить спазмирование мышц и практически всегда носила перчатки. Когда руки её не слушались, она не могла управлять волшебной палочкой. Приступы спазмов становились всё чаще, Гермиона гнала от себя плохие мысли и иногда посещала магловских специалистов, чтобы удостовериться, что на данный момент ей ничего не угрожает. Маглы не смогли поставить диагноз. Были разговоры о неврологии и даже психиатрии. Но Гермиона знала, что во всём виновато проклятие. А таблетки и уколы лишь временная мера, вскоре и они перестанут помогать. Она отправляла запросы во многие магические больницы вместе со своей историей болезни, но чаще всего приходили отписки, что они не могут ничем помочь. Надежды уже не оставалось, и она решила смириться со своей участью. Выход в свет, действительно стал актом свободы. Она признала, что она больна и перестала бояться мира и его осуждения. Она Гермиона Джин Грейнджер – Героиня Войны. Она уничтожала крестражи, обнесла Гринготтс, летала на драконе, участвовала в битве за Хогвартс, а теперь она признала, что она умирает. Нет смысла скрываться от мира, потому что ты уже здесь и мир к тебе готов. Ты сотворен миром, а мир сотворен тобой. Сияй, потому что сгореть ты ещё успеешь. *** Драко решил пойти на отчаянный шаг и нарушить тишину Малфой – Мэнора. Он отправил письма однокурсникам и пригласил их на свой День Рождения. Для многих это стало неожиданностью, и, конечно, пропустить такое событие было нельзя. Это будет небольшая вечеринка на 10-12 человек. Драко так сильно отвык от внимания, что сама мысль о гостях в его доме вызывала тревогу. Он больше ни душа компании, ни разбалованный мальчик, ни светский пижон. Он просто Драко Люциус Малфой, бывший Пожиратель Смерти, отсидевший полтора года в Азкабане и оправданный судом, но по-прежнему заклейменный и одинокий. Он был довольно уверенным в себе, иногда дерзким и колким, но прежний говнистый мальчик из Слизерина навсегда остался в прошлом. Драко очень надеялся, что Гермиона примет его приглашение, но ответа так и не последовало. Он не отчаивался, и решил во что бы то ни стало устроить эту вечеринку. Хотя пригласить людей, которые особо между собой никогда не общались, было немного странным, и надеяться на то, что они найдут общий язык тем более. Но приглашения уже были разосланы. Оставалось ждать 5 июня. *** Гарри сидел в своём кабинете и перечитывал приглашение. На его лице застыла маска удивления. Он прекрасно помнил пьяный разговор с Драко, и, наверное, именно он подтолкнул его к принятию решения. — Значит вечеринка, – ухмыльнулся Гарри, – Интересно, кто ещё приглашен и что же задумал этот скрытный засранец? – Гарри потянулся, размял шею и посмотрел на себя в зеркало, которое висело напротив его рабочего стола. Кое-где виднелись серебристые нити волос, хотя ему было всего 27 лет. Он давно не был похож на подростка: рост чуть выше среднего, довольно сбитого телосложения, немного вьющиеся тёмные волосы с проседью, яркие зеленые глаза, выразительные брови и конечно неизменные круглые очки. Гарри не считал себя красавчиком, но девушки в Министерстве не давали ему прохода. А он был слишком занят, чтобы строить отношения. На пороге его кабинета появился Рон с письмом-приглашением в руках. — Как это понимать? – Спросил он, прищурив глаза, – С каких пор мы с ним друзья? — Если ты не хочешь, может не идти! – С ехидной улыбкой ответил Гарри. — Чёрта с два! Даже я не могу пропустить такое событие. Пусть мы и не друзья вовсе, но в целом, я отношусь к нему совершенно нормально. Просто мне показалось это странным. Столько лет он хранил молчание, а тут решил собрать всех нас? Что-то случилось? Мне нужно что-то знать, Гарри? — Гермиона. Случилась Гермиона Джин Грейнджер. — Всё ещё не понимаю, – удивленно ответил Рон, – Он хочет приударить за Гермионой? — Нет. Он хочет попытаться ей помочь. — Это весьма благородно. Но если учесть, что мы все столько лет ничего не знали о её состоянии, то, наверное, и мы обязаны в этом поучаствовать. — Полностью согласен. Поэтому мы должны быть там в 17.30. *** Драко находился в кабинете, а перед ним на столе стоял омут памяти. Маленькие пробирки, светящиеся голубым светом, стояли рядом. Он открыл крышку и вылил воспоминание в черную ёмкость, а после опустил туда голову: «Он видел стоящую рядом Гермиону, которая держала в руках букет нарциссов. Они наблюдали как эльфы левитировали гроб Нарциссы на место в склепе. Гермиона вытирала слёзы и повторяла одну фразу: Драко, мне очень-очень жаль». Это была всего лишь небольшая часть воспоминания с похорон его матери. Он часто возвращался к нему, хотя оно доставляло ему много боли. Он смотрел на плачущую Гермиону, повторяющую его имя, и понимал, что уже тогда она была полностью на его стороне. Без осуждений, без плохих воспоминаний. Уже тогда она перечеркнула прошлое и решила помогать, засранцу, который отвратительно к ней относился. С тех пор прошло почти 9 лет. И только сейчас он это понял. И понял, что он абсолютно неблагодарный ублюдок, который не интересовался жизнью своей спасительницы. Хотя Гермионе не нужно было его благодарностей, или чего-то большего. Она в принципе ничего от него не ждала. Она понимала, кто она, а кто он. Иллюзий не было. Драко пересмотрел некоторые свои воспоминания из зала суда, где ловил заинтересованные взгляды Гермионы. Какой же он был дурак. Тогда он так ничего и не понял. Было неприятно осознавать, что ему не хватило ума разобраться в эмоциях. Он еще не знал, что Гермионе не удалось вернуть память родителям. Он вообще, по сути, о ней ничего не знал,но то, что он увидел Большом Зале его зацепило. В ней не было сомнений. Она гордо шла по каменному полу и даже не смотрела по сторонам. Ей было плевать на взгляды, на непонимание, на неодобрение. Она пришла отдать дань памяти, она пришла проститься. Несмотря на свою личную боль и свою личную трагедию. Она была сильнее их всех, в своей уязвимости и хрупкости. А он так долго был слеп. Италия. Сицилия. Пэнси, Тео и Блейз сидели на террасе Поместья Забини, держа в руках одинаковые приглашения. Пару минут они просто молчали. Пэнси нарушила тишину первой: — Вы же понимаете, что мы не можем проигнорировать это приглашение? – Тео и Блейз молчали, – Пусть за это время мы не получили от него ни строчки. Гарри писал мне и рассказывал, как дела у Драко. Мы должны там быть. Столько времени прошло, мы больше не можем вести себя как обиженные подростки. – Блейз вздохнул, Тео потер переносицу. — Мы пойдём. – Твердо заявил Блейз. – Это даже не обсуждается. Просто сам факт. Хочется знать, что именно сподвигло его сделать это сейчас? Что случилось? — Вы видели Гермиону? – спросил Тео. Впервые за сутки, он решил поднять этот вопрос. — Да, Тео, я не знаю, что с ней случилось, но выглядело это очень грустно и очень сильно одновременно. Гарри ничего мне не рассказывал. Да я и не спрашивала о ней. — Интересно, кто ещё будет на празднике? Ведь за 10 лет у него мог сложиться совершенно другой круг общения. – с улыбкой сказал Блейз. — Вот в четверг и узнаем, – ответила Пэнси, – Мне даже немного страшно. 10 лет – это очень большой срок. Мы уже совсем другие люди. — Он вычеркнул нас из своей жизни, Пэнс, – обиженно сказал Тео. — Мы не знаем его мотивов. Не думаю, что это произошло из-за того, что мы являемся отпрысками Пожирателей Смерти. Гарри ничего мне не объяснял, он просто держал меня в курсе жизни Драко. И я ему за это благодарна. И за то, что он всегда был рядом с ним. Когда Драко было плохо, Гарри никогда не оставлял его одного. – Пэнси смахнула слезу с лица, а Тео подал ей салфетку. — Всё уже решено. Мы там будем. Нам же нужно узнать правду? – задумчиво сказал Блейз и Пэнси ему кивнула.