Глава десятая. Смерть.

10 Глава. Смерть. Гермиона проснулась в 7 утра в постели Драко. Место рядом пустовало, но по шуму воды из ванной комнаты можно было понять, что Драко принимает душ. Его костюм висел на дверце шкафа, рядом висело платье Гермионы. В 9 утра нужно было прибыть в Зал Прощаний, в магической части Парижа, и не забыть купить цветы. После душа и лёгкого завтрака они были полностью собраны и стояли около камина. Камин. Вспышка. Париж встретил Гермиону и Драко солнечной и теплой погодой. Квартира была на солнечной стороне, и было очень уютно, когда она наполнялась светом. — Я буду очень скучать по этому месту, но точно не по Парижу, – сказала Гермиона, улыбаясь. Черный костюм сидел на Драко идеально. Только бриллиантовые запонки и фамильная печатка на пальце выдавали его происхождение. На Гермионе было строгое черное платье, с длинными рукавами, длиной ниже колена. В руках была всё та же трость со змеёй. Они аппарировали в магическую часть Парижа. Купили 2 букета белых хризантем и отправились в Зал Прощаний. На крыльце большого светлого здания их встречал Пьер. Высокий зеленоглазый блондин в черном костюме тройке. — Привет! – сказала Гермиона, – Это мой друг Драко. – Драко протянул ладонь, – Это Пьер. Мой давний товарищ. – Парни друг другу кивнули и пожали руки. Пьер обратил внимание на фамильное кольцо и понял, какому именно роду принадлежит Драко. — Драко Малфой? – поинтересовался Пьер. — Он самый, – немного смущенно ответил Драко, – Пьер Делакур? – Пьер кивнул и улыбнулся, – Я тоже наслышан о вас. – Пьер видел, что Гермиона держит Драко за руку, и поднял бровь, глядя ей в глаза. Она округлила глаза и помотала головой, давая понять, что всё расскажет потом. Пьер ухмыльнулся и указал ладонью на зал. — Проходите. В 5 зале проходит церемония мадам Югай. Я подойду чуть позже. Гермиона и Драко вошли в холл, где были указатели ведущие к каждому залу церемонии. На небольших постаментах стояло фото и букет цветов. «Джу Ён Югай» 1904-2008. У входа в прощальный зал стояло 2 небольших высоких столика. На одном лежали конверты и мешочки, это был столик для пожертвований и помощи семье. На втором столике лежала черная траурная книга, в которую нужно было вписать своё имя. Гермиона достала 2 мешочка с монетами, на которых были написаны их имена. После она открыла книгу и волшебным пером написала «Гермиона Джин Грейнджер» и передала перо Драко, который тоже вписал своё. В глаза бросалось большое количество свежих цветов на длинном столе у стены. Там же стояла большая фотография мадам Югай с черной ленточкой в правом верхнем углу: миловидная старушка в фиолетовой мантии с добрыми глазами. Людей было много. Никто не плакал, но каждый скорбел по-своему. Мадам Югай прожила долгую и хорошую жизнь, в окружении любимых людей. Последние 3 года она боролась с хронической обструктивной болезнью легких, так как являлась заядлой курильщицей, которая отказывалась бросать свою любимую вредную привычку. Гермиона поприветствовала родственников мадам Югай поклоном, Драко так же поклонился. Потом Гермиона обнялась с дюжиной человек, которые ей были знакомы и были рады её видеть. Мадам Югай была необычной волшебницей. Она была прорицательницей в 6 поколении: гадала на картах, считывала видения магического шара и иногда выдавала очень точные предсказания и пророчества. Мадам Югай лежала в фиолетовом гробу. Это был её любимый цвет. Внутри гроба был белый шелк. Она выглядела счастливой, на лице была легкая улыбка, а на руках были варежки, в которых лежали монеты. Драко кивнул, как бы задавая вопрос. — По корейским поверьям покойному нужно будет преодолеть поле с колючками, поэтому, чтобы он не поранился, на руки надевают варежки, а в ладонь кладут монеты, чтобы рассчитаться с духами за переход в загробный мир. – Сказала Гермиона Драко. Он внимательно слушал её рассказ. – Мадам Югай тяжело болела. Все понимали, что ей осталось немного, поэтому её родственники решили её подготовить и отправили ко мне. Естественно, она не очень хотела ходить к колдопсихологу и тратить на это своё драгоценное время. Поэтому мы с ней встречались в парках, а не в кабинете. Сидели на лавочках, ели мороженное и много разговаривали. Она прекрасно понимала всё, что с ней происходит. И она была давно к этому готова. Каждый раз она доставала свою курительную трубку в форме лисы и говорила: «Представляешь!? Они предложили мне бросить курить! Я курю с 15 лет, потому что мне нравится. И никто не сможет отнять у меня мою привычку!». Даже когда она пересела в инвалидное кресло, потому что из-за одышки не могла ходить, она всё равно курила трубку. И мы гуляли по парку. Я опиралась на кресло, вместо трости и мы вели беседы о вечном. Недалеко от гроба стоял стол, на котором стояло по три блюда на трех персон. Драко ждал ответа от Гермионы. — Стол накрывают несколькими блюдами: рисом, алкогольным напитком и закуской. Они предназначаются душе усопшего, духу неба и духу земли. Как подношение. Когда прощаются с покойным, ему отдают три поклона. В Корее есть свои необычные традиции и им неукоснительно следуют. Драко рассматривал скромное убранство зала и людей в традиционных костюмах. Людей,чьи лица выражали глубокую скорбь. Гермиона достала из кармана курительную трубку, положила в неё мятный табак, подожгла и сделала затяжку. Драко округлил глаза. Люди начали оборачиваться, а родственники начали улыбаться. Терпкий мятный шлейф табака разносился по залу. Все, кто был близко знаком с мадам Югай узнавали этот запах. Люди улыбались, вытирая слёзы с лица. Мадам Югай взяла слово с Гермионы, чтобы та обязательно закурила на её похоронах, разделив тем самым скорбь с её близкими. Дочь мадам Югай обняла Гермиону и передала ей маленькую черную книжку. — Мама просила передать это тебе. Сказала, что это очень важно! Спасибо, Дорогая, что ты пришла! – У Гермионы потекли слёзы, – Только сейчас я поняла, что это нас нужно было готовить к её уходу. Она-то давно всё приняла. Мятный табак! Какая же она затейница. Я так и знала, что она выдаст что-то подобное. Спасибо тебе, Гермиона! Это было очень трогательно. Словно мама снова оказалась рядом. Пьер смотрел на Гермиону, которая стояла с трубкой во рту, и улыбался, подходя всё ближе. — В прошлый раз, на похоронах месье Боше, она спела его любимую песню. Когда все собрались в зале, Гермиона встала со своего места и просто начала петь. Это был такой удивительный момент, что даже я расплакался. Надо было видеть эти обескураженные лица, на которых медленно появляется улыбка от осознания, что за песню она поёт. Через 15 секунд к Гермионе подключился весь зал, и мы хором пели песню Милорд – Эдит Пиаф. Когда гроб месье Боше забирали для кремации, звучали аплодисменты. – Пьер улыбался и смотрел на Драко. Ни одни похороны не обходились без какого-либо перфоманса. И это всегда было маленьким чудом для всех присутствующих. Ещё ни разу не было такого, чтобы кто-то чего-то не понял. Гермиона докурила трубку, и спрятала её в сумку. — Нам пора. – Прошептала она Драко. И сделала три поклона у гроба покойной. – Прощайте, мадам Югай! И спасибо за подарок. – Драко тоже сделал три поклона, и они пошли на выход. Пьер находился рядом, и когда они вышли на крыльцо, попросил Гермиону поговорить с ним. Она оставила Драко и отошла в сторонку. — Как ты, Дорогая? – Поинтересовался он. — Иногда становится хуже, но, в целом, держусь. Я пока буду жить в Малфой – Мэноре, квартиру я выставила на продажу, ей займётся агент. – Гермиона вздохнула, –То, о чём мы с тобой договаривались, остаётся в силе. – Она достала мешочек с монетами и протянула ему. Пьер нервно сглотнул слюну и нахмурил брови, но деньги взял. А после крепко обнял Гермиону и поцеловал в макушку. Драко ревностно смотрел на обоих. — Пожалуйста, держи меня в курсе всего. Хоть иногда присылай письма, или патронус, если сможешь. – Он сильно её сжал, и слёзы покатились по его щекам, – Я очень переживаю за тебя. Ты знаешь, где меня искать. Я всегда в твоём распоряжении, Гермиона. – Она встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. — Я буду тебе писать, Пьер. Могу звонить. – Она взяла его за руку и крепко сжала пальцы, – Обещай! — Я обещаю! – Он отпустил её ладонь, и она пошла к Драко. Прежде чем Драко что-то сказал, Гермиона остановила его жестом. — Он в браке, Драко. У него есть муж. – Ответила Гермиона, и Драко расплылся в улыбке, – Он мой очень хороший товарищ. Я очень его люблю. У него непростая работа. Так мы с ним и познакомились, на похоронах одной их родственницы. Со мной была Флёр, она нас друг другу представила. Так и началось наше общение, а после профессиональная деятельность. Он тонатопрактик и мастер своего дела. Ему я бы доверила всё. – Драко обнял Гермиону, а после поцеловал. Пьер наблюдал за ними издалека. Он был очень рад за Гермиону, и ему было очень жаль, что недуг поражает её все сильнее. Парочка побрела по набережной. Трость отбивала ритм. Гермиона держала Драко за руку. — Почему ты захотела, чтобы я пошел с тобой? – тихо спросил он. — Церемония прощания – это дань покойному. Здесь говорят хорошие слова и прощаются с телом навсегда. Это красивая и хорошая традиция. И у каждого народа она своя. Несмотря на то, волшебники это или маглы. И у всех это табуированная тема для разговоров. Но для тех, кто умирает это очень важная тема. И мы хотим об этом говорить и это обсуждать, но чаще всего в ответ мы получаем: всё будет хорошо или об этом думать рано. А когда становится поздно, то оказывается, что люди не знают, чего именно хотел бы покойный. Сегодня я курила трубку, потому что для мадам Югай это было важно, как и песня для месье Боше. И многие другие вещи для тех, кого я провожала в последний путь. Я знаю, что об этом очень сложно говорить, но люди, понимающие, что у них мало времени должны иметь возможность поговорить об этом с кем-то из близких. Они должны быть услышаны. – Драко сильнее сжал её ладонь. – Живущих дальше пугают такие разговоры, а нам они очень нужны, потому что наше время подходит к концу. – Драко остановился и заключил Гермиону в объятия. — Пожалуйста, не говори так. Мы найдём способ. Мы вытащим тебя из лап смерти. Но если ты захочешь со мной об этом поговорить и дать указания, то я готов. – Гермиона шмыгнула носом и сжала пальцы на его талии. – Меня не пугают церемонии, но видеть родных людей в гробу очень больно. Я не видел маму и не знаю смог ли бы. От отца остался только прах, но и это было сильнее меня. Их больше нет. Физически они больше не существуют. И мне очень сложно это принять. Если я потеряю и тебя, будет всё гораздо сложнее. Поэтому, я сделаю всё, чтобы найти решение. – Гермиона сжала его ладонь и смотрела в его серые глаза. — Тело — это сосуд, Драко. Мы прощаемся с телом, но никогда не прощаемся с душой. Душа живёт вечно. В нашем сердце, в наших воспоминаниях, в любимых вещах, книгах, картинах. Магия способна победить смерть, как это сделал Волдеморт, но для того, чтобы жить вечно, он отобрал жизни других людей. И именно здесь поднимается вопрос игры в Бога. Реддл не был Богом, он не мог распоряжаться жизнями и судьбами других людей, поэтому его смерть была вопросом времени. И в конце концов ему также пришлось раствориться в вечности. Но даже таких, как он, никто и никогда не забывает. Он сеял страх, боль и ненависть, и через эти чувства проросла его душа, темная, обезличенная, искалеченная. Даже его душа будет жить дальше, всплывая в воспоминаниях людей болезненными картинками и безмолвными отголосками ужаса, в попытке произнести его имя. Лорд Волдеморт останется навсегда. Как и твои родители, которые бы сделали ради тебя абсолютно всё. Как и мои родители, которых мне пришлось отпустить, чтобы дать им шанс на счастливую жизнь. Как и родители Гарри, подарившие ему жизнь, но павшие от руки Темного Лорда. Всё связано. Мы словно рукотворная пряжа и от каждого из нас идут невидимые ниточки, которые соединяют нас с другими. Где-то нити обрываются сами, где-то грубо обрезаются, в попытках закончить отношения, где-то сильно спутываются и для того, чтобы распутать связи нужно очень много времени. Ниточки истончаются, ниточки поджигаются, ниточки растворяются. И всё это происходит здесь и сейчас. Пряжа судьбы не только соединяет людей, она переплетает судьбы, создаёт новые связи и рождает новые души. Когда мы воплощаемся, мы словно маленький клубок, соединённый с нашими родителями и по мере взросления мы становимся более самостоятельными. В нашу пряжу вплетаются друзья, любовь, питомцы. Пряжа меняет цвета и оттенки, где-то изнашивается, а где-то становится крепче. Так и формируется вся наша жизнь. Но даже если связь обрывается и физическое тело умирает, то душа остаётся и иногда мы можем чувствовать её присутствие. Твои родители всегда рядом с тобой, Драко. Потому что ты их сын, потому что они любят тебя. Ты можешь их не видеть, но они будут всегда в твоём сердце. — Наверное, я готов посетить их склеп. И готов говорить с тобой обо всем. Если это важно. Смерть родителей меня сильно подкосила. – Сказал Драко, касаясь пальцами щеки Гермионы. — Спасибо. Это правда очень важно для меня. – Тихо сказала она. – Я могу вместе с тобой посетить склеп, – Она встала на носочки и поцеловала Драко. А после указала рукой на здание в паре сотен метров от них, – Здесь недалеко находится тату-салон Вольски. Мы должны туда зайти. — Ты думаешь это хорошая идея? – спросил Драко. — Думаю, пока у нас есть возможность, мы должны туда сходить. Тем более, раз мы уже здесь. Через пару домов Драко увидел большую яркую вывеску «Вольски-тату». Салон находился на первом этаже, судя по окнам это было довольно большое помещение. Вывеска горела разными цветами, а на окнах были витражи-татуировки. Выглядело это довольно вызывающе и интересно. Колокольчик на двери издал громкий звук и Гермиона с Драко зашли в салон. На ресепшене сидела яркая брюнетка с татуированными рукавами и пирсингом в носу. — Гермиона! Привет! –Воскликнула она и встала со своего места, чтобы обнять Гермиону. — Привет! Мне нужен Ричард. Он здесь? – Спросила Гермиона. — Да. В своём кабинете. Можешь к нему зайти. – Девушка указала на дверь. Драко и Гермиона направились к двери. Раздался стук. — Входите! – сказал грубый мужской голос. Гермиона открыла дверь. Ричард поменялся в лице. – Привет! – встревоженно сказал он, – Заходите. – Ричард указал на диван. — Привет. У меня есть к тебе пара вопросов. – Гермиона смотрела на стену, на которой висело множество фотографий и колдографий. Там были разные знаменитости, актеры, писатели. Одно фото привлекло её внимание. Там был Роберт Пьюси в обнимку с каким-то мужчиной. – Ричард, а кто это? – Она указала на фото. — Это мой отец! Дэнис Вольски и его лучший друг Роберт. – Спокойно ответил Ричард. Гермиона посмотрела на Драко. — Ричард, я могу задать тебе немного личный вопрос? – Он кивнул. — Как погиб твой отец? – Тихо просила Гермиона, и Ричард поднял на неё глаза. — Это случилось в Шотландии в 1998 году. Насколько я знаю, это были какие-то местные разборки, где он получил ранение, после которого не выжил. Мать мне не рассказывала о его деятельности, но говорила, что это было что-то запрещенное. Роберт хотел его забрать в Париж, но не успел. – С грустью говорил Ричард. Было видно, что он немного нервничает. — Ричард, скажи мне. Ты знал, что феникса нельзя наносить на тело магическими чернилами? – Осторожно спросила Гермиона, Ричард сжал ладони. — Во Франции таких запретов нет. – Ответил он и нахмурился. — Если ты что-то знаешь, ты должен мне сказать. Это очень важно. Твоя мама хотела сделать эту татуировку, но не успела. В этом был какой-то тайный смысл? Ричард встал из-за стола и подошел к двери. Замок щелкнул. А после он поставил заглушающие чары. Драко и Гермиона напряглись. — Это было последним желанием матери, чтобы я сделал её эскиз. – Ричард смотрел на Гермиону. — Но? — Но магические чернила были какими-то необычными. Я с такими работал впервые. Они были словно живые и очень хорошо ложились под кожу. Я знаю, что Пьюси занимался разработкой красок и чернил, уже очень давно. И именно этими чернилами я должен был сделать татуировку матери. Я знал про индикатор, и мы с тобой это обсуждали. Такими чернилами работали несколько человек, но делали другие эскизы и только тем, кто был «на границе», ты понимаешь. – Гермиона кивнула. – Индикаторы всегда работали хорошо и всех это устраивало. Но потом ко мне пришли из парижского Аврората, они расследовали гибель молодого человека, у которого была татуировка феникса. Но судя по фото, которые показали ребятам эта была не наша работа. И тогда я немного забеспокоился, но не стал с тобой связываться, чтобы тебя не пугать. — Чёрт! – Воскликнула Гермиона, – А что произошло с этим парнем? — Самовозгорание и смерть. Дело так и не раскрыли. Но нам запретили делать татуировки феникса. — В Британии это запрещено давно, а я этого не знала. — С тобой что-то происходит? – С интересом спросил Ричард. — В целом, ничего такого, что должно пугать. Но феникс стремительно меняет цвет. — Так и должно быть. Ты помнишь, что это индикатор. – Ричард прищурился, – Оставь мне свой номер телефона. – Гермиона написала номер на бумажке и протянула ему. — Меня не будет в Париже. – Ричард вопросительно посмотрел на Гермиону, – Я возвращаюсь в Британию. — Если я что-то ещё узнаю, я дам тебе знать. Напишу сообщение или наберу. — Хорошо. Спасибо. – Драко встал с дивана и подошел к двери, осматривая помещение. Ничего подозрительного, кроме злосчастного фото Пьюси и месье Вольски там не было. Но это было хорошей зацепкой. Гермиона и Драко вышли из салона и аппарировали в квартиру. Гермиона села за стол. — Ты понимаешь, да? – Драко смотрел ей в глаза. Она кивнула. После они через камин вернулись в Поместье. Ричард отправил патронуса Роберту Пьюси: «Грейнджер в порядке. Сегодня она интересовалась фениксом и чернилами. С ней был какой-то длинноволосый высокий блондин. Она сказала, что возвращается в Британию. У меня есть её номер телефона». – Патронус Гиена вылетел через окно. Италия. Сицилия. Теодор Нотт был желанным гостем в «Портаросса». Вообще их троица за год учёбы прославилась в школе волшебства и полюбилась преподавателям. Мартина Гравано была директрисой уже более 50 лет. Школа славилась хорошей учебной программой и отличными перспективами после. Теодор связался с директрисой Гравано, и она назначила ему встречу. Школа располагалась на большой территории и имела собственные виноградники. Туда было не просто попасть, но мать Блейза имела серьёзные связи. Тео прибыл на территорию школы и прошел через защитный купол. Вход для него был всегда открыт. Директриса была высокой черноволосой женщиной со смуглой кожей. Несмотря на свой почтенный возраст выглядела она прекрасно, и носила яркие платье и туфли на высоком каблуке. Тео постучал в двери кабинета и дверь отварилась. — Здравствуй, Теодор! – Мартина обняла своего бывшего ученика и предложила ему бокал вина, – Присаживайся и расскажи, что именно тебя привело. — У моих друзей возникла серьёзная проблема. Эта проблема татуировка Феникса. – Нотт был максимально серьёзен и собран. Мартина округлила глаза и вздохнула. — Как давно сделана татуировка? – Спросила она, сделав глоток вина. — Чуть больше года. – Тео тоже сделал глоток, а Мартина поставила бокал на стол. — Волшебная палочка? — Самоликвидировалась. – Ответил Тео. Мартина поджала губы и покачала головой. — Вы хотите найти выход и продлить человеку жизнь? – Мартина внимательно смотрела на Тео, тот кивнул. – Диагностика колдомедиков? — Магическое ядро расколото, но магия работает и без палочки. Мартина встала из-за стола и подошла к стеллажу с книгами. Найдя нужную книгу, она провела по корешку, и книга поменяла цвет на золотой. — Министерство Магии в курсе? – Тихо спросила она, Тео покачал головой. – Сколько человек знает? — Сложно сказать. Больше 12 человек точно. — Пепел от волшебной палочки? – поинтересовалась она. — Отдали мадам Марсо. Даже не так, она попросила пепел и забрала его. — Есть ли ещё какая-то информация о человеке? — Два проклятия. Одно неизвестное вялотекущее. Второе Круциатус и последствия. – Ответил Тео. — Если тело человека всё это выдержало, и прошло столько времени, значит магическая сила перерождается. Она перерождается как Феникс. Проблема магических татуировок в том, что слабого волшебника она поглотит, а сильный способен использовать её мощь на 100%. Поэтому они и запрещены в большинстве стран. Невербальная магия? — Работает. Но в Британском Министерстве Магии запрещено выдавать волшебные палочки повторно, если первая самовоспламенилась. — Возьми книгу. Здесь будут некоторые ответы. Я очень ценю, что ты поделился со мной. Ты знаешь я умею хранить секреты. Но ты должен знать, если человек не справится с этой силой, будут необратимые и страшные последствия. И всё, что вам останется, это его остановить. — Убить? – Встревоженно спросил Теодор. Она кивнула. — Перерождение феникса нельзя прекратить или прервать. Если процесс запущен он пройдёт все стадии. Каждый из вас будет в опасности. Ты должен будешь донести эту информацию до каждого. И до Феникса в том числе. – Серьёзно ответила Мартина. – У Дамблдора был Феникс, его помощник. Альбус был очень сильным волшебником, обладающим дарами, которые давали ему бесконечную силу. — Но Дамблдор мёртв. Его могло погубить проклятие. — Но Авада была более убедительной, – добавила Мартина. — В книге будут ответы. Если нужна будет помощь, ты знаешь, как меня найти, Тео. – Тео кивнул. – Книгу вернёшь, как сможешь. Тео вышел за территорию и активировал портключ, который перенес его в Британию, в Нотт – Мэнор. Терновый тупик, дом 9. Мистер Джереми Грэнхолм был очень известной персоной в Лютном переулке. Он был незарегистрированным мастером волшебных палочек. Он отличался нестандартным подходом и был полностью лишен всяких принципов, изготавливая волшебные палочки для оборотней и остальных изгнанников магического мира. Он всегда умело скрывался и избегал правосудия. Мадам Марсо смогла передать ему пепел от волшебной палочки Гермионы. Теперь оставалось только одно: Феникс должен был явиться к Грэнхолму. И чем быстрее это произойдёт, тем лучше будет результат. Ему оставалось только ждать. Волшебная палочка Гермионы скоро будет готова. Малфой – Мэнор. Драко и Гермиона вернулись в Британию. Для вещей и книг Гермионы была выделена дополнительная комната. Когда Гермиона зашла в свою комнату, в ней уже стояло кресло-качалка, с большой зеленой подушкой. Гермиона улыбнулась, проводя рукой по гладкому деревянному подлокотнику, пахнущему древесиной. Внутри неё росла тревога. Всё, что происходило напоминало чётко выверенный план, и кажется абсолютно каждый это понимал. Словно тучи сгущались и должно было произойти что-то плохое. Если Роберт Пьюси был лучшим другом Дэниса Вольски, значит и сам Дэнис был Пожирателем смерти, которому просто не повезло пасть в какой-то очередной заварушке во время войны. А теперь Пьюси метит на место Министра Магии, и это было слишком подозрительно. Гермиона переоделась в более удобную одежду и взяв трость пошла искать Драко по Мэнору. Она не знала, где находится его комната, ибо гостевые комнаты находились в другом крыле здания. Она спустилась в холл, прошла через несколько коридоров и поняла, что потерялась. Она открыла первую попавшуюся дверь и оказалась в том самом зале, где она получила метку от Беллатрисы. Вообще этот зал был давно закрыт и совсем не использовался. Кое-что было заменено, мебель была накрыта белыми простынями. Люстра была восстановлена и висела на своём месте. Камин давно не зажигали, он был кристально чист, но свежие поленья лежали в топке. Гермиона застыла посреди зала. В голове проносились воспоминания этого дня. Оказалось, она до сих пор помнит каждый момент, словно это было вчера: вот она лежит на полу и кричит от боли, над ней нависла Беллатриса с клинком, вот глаза Драко полные ужаса, Нарцисса, пытающаяся успокоить сестру и полностью измождённый Люциус, в глазах которого пустота и страх. Гермиона сильно сжала кулаки и стиснула челюсть, она чувствовала, как в венах бурлит магия, словно раскаленная смола, растекаясь по телу, и когда дошло до ладоней, камин вспыхнул с такой силой, что языки пламени чуть не достали до мебели. — Что ты тут делаешь? – Раздался голос Драко за спиной. Он смотрел на огонь в камине и на Гермиону стоящую посреди зала спиной к нему. — Я заблудилась. – Тихо сказала она, повернувшись на голос. Из носа Гермионы текла темная кровь, с подбородка капая на пол и одежду. — Гермиона! – Восклинул Драко и побежал к ней. Трость упала на пол, ноги Гермионы подкосились, и она осела на холодный мрамор. Он успел её подхватить, – Что случилось? — Я просто вспомнила тот день, и не смогла контролировать магию. — У тебя кровь из носа. Кровь везде. – Он вытащил платок из кармана и начал вытирать её лицо. — Всё в порядке, Драко. Я просто хотела тебя найти, но забрела не туда. – Он крепко её обнял и прижал к себе, кровь впиталась в его рубашку, алое пятно расползлось по белой хлопковой ткани. — Дюк! – Эльф появился в дверном проходе, – Принеси кровоостанавливающее зелье. – Дюк исчез и снова появился через 15 секунд. Драко влил зелье в рот Гермионы, она тяжело дышала, нервно ловя воздух губами. Драко вынес Гермиону на руках, приказав Дюку погасить пламя в камине. Комната Драко находилась в самом дальнем крыле Мэнора. Она была довольно строгой и минималистичной, в темно-зеленых тонах. Он положил Гермиону на свою постель и очистил её лицо и одежду от крови с помощью магии. — Из всех возможных комнат, ты выбрала именно ту, в который тебя пытали. Не понимаю, как это возможно. – Взгляд Гермионы был стеклянным, зрачки расширенными. Он поцеловал её в лоб и провел пальцами по щеке. Казалось, что у неё начался жар. Кожа была горячей и влажной. – Ты в порядке? — Нет. Такое чувство, что моё тело сейчас сгорит. Там, где татуировка сильно печёт. – Гермиона зажмурила глаза и потерла лоб. — Давай я осмотрю твою спину. – Драко начал расстёгивать худи и снимать с неё майку. Она не сопротивлялась. – Повернись. – Тихо сказал он. Гермиона легла на бок и перед глазами предстала тревожная картина. Феникс был на 60% золотого цвета, один глаз птицы был красным, а другой черным. Крылья стали длиннее и теперь они касались её рук. Драко провёл рукой по коже, она была раскаленной. — Больно. – Тихо прошептала Гермиона. Драко использовал охлаждающие чары. И приказал Дюку принести камфорное масло. Гермиона учащенно дышала, в уголках глаз собиралась влага, ладони сжали одело в тиски. — Феникс поменял цвет. Теперь он золотой больше чем на половину. Это плохой знак. – Взволнованно сказал Драко, растирая камфорное масло по спине. Гермиона облегченно выдохнула, когда ледяной холод побежал по всему телу. Драко поцеловал её в плечо. – Мы найдём решение, Гермиона. Выход всегда должен быть. — Только иногда он не такой, как нам бы хотелось, Драко, – обречённо сказала Гермиона. – Всё усугубляется слишком быстро. Нам нужно сходить в Лютный. — Побудь пока здесь. Мне надо написать письмо Гарри. Я скоро вернусь. – Драко вышел из комнаты и направился в свой кабинет. Драко отправил письмо Поттеру, написав о том, что произошло и попросил его достать портключ в Россию на двоих человек. Седьмая дверь в крыле для гостей снова отворилась. Драко сел на диван. — Мам, Пап. – Родители внимательно смотрели на сына, – Мне снова нужна ваша помощь. И так как ты, пап, был действующим Пожирателем Смерти много лет, то я полагаю, у тебя есть ответы. – Люциус сосредоточенно слушал сына. – Мне нужна информация о Роберте Пьюси и Дэнисе Вольски. – Люциус тяжело вздохнул. Нарцисса молчала. — Что именно тебя интересует? — Чем они занимались и за что отвечали? – спросил Драко. — Пьюси налаживал международные контакты и должен был склонять волшебников на сторону Волдеморта. И у него это прекрасно получалось. Вольски был одним из тех, кто перешел на нашу сторону по собственному желанию. Только позже мы узнали реальные причины. – Драко поднял бровь. – Вольски собирал информацию о магических татуировках. Его очень интересовала Темная метка и её магия. Пьюси тоже был одним из тех, кто хотел узнать тайну темной метки. Они проделали большую работу, но всё равно не смогли выведать всё. Вольски погиб, его убил Грюм на одной из операций. А Пьюси практически не появлялся в Британии. Он расширял границы и доносил информацию, пополняя ряды Пожирателей Смерти всё новыми могущественными семьями. Но почему тебя так это интересует? – С интересом спросил Люциус. — Скоро волшебникам нужно будет сделать выбор. Новым Министром Магии может стать Роберт Патрик Пьюси либо Уильям Руфус Скримджер. – Ответил Драко, а Люциус закрыл рот рукой, а после потёр переносицу. – Отец? У тебя есть какая-то важная информация? Если да, ты обязан мне сказать. – Взволнованно спросил Драко. — Тебе нужно как можно скорее найти Долохова. И рассказать ему, что происходит. — Ему можно доверять? Он был другом Реддла. Возможно, самым близким. – Возмутился Драко. — Именно поэтому, он бы не допустил его появления снова. Долохов убийца, но он не идиот. Он прекрасно знает, чем закончиться возвращение. – Глаза Люциуса выражали ужас. — Но крестражей нет. Всё было уничтожено. Как и тело Реддла. Никто не может его вернуть назад. – Повысил голос Драко. — Пьюси хочет власти. Для этого он и хотел разгадать тайну Темной метки. — Ладно. Тогда ещё пара вопросов. Гермиона. – Люциус вздохнул. Нарцисса внимательно смотрела на сына. – Чуть больше года назад она сделала татуировку феникса. – Люциус снова потёр переносицу, а Нарцисса внимательно посмотрела на мужа. – Татуировка магическая, она меняет цвет в зависимости от того, сколько осталось человеку жить. Когда цвет станет однородным, человек умирает. — Как такая умная волшебница попала в такую глупую ситуацию? – Люциус ждал ответ. — Карэн Вольски была её пациенткой. Они были довольно долго знакомы. Она была её колдопсихологом. Карэн болела, а на её похоронах всем предложили сделать тату в память о Карэн. Гермиона слишком эмоционально отреагировала на смерть пациентки. — Но она же знала, что тату выступает индикатором? – Драко кивнул, – Она осознанно сотворила обратный отчет на собственном теле? – Драко закрыл глаза руками, – Я её недооценил. На это нужна не просто смелость. Это где-то на грани безумия и полного смирения. – Люциус вдохнул, – Ищи Долохова. Этот пройдоха поможет. Он должен мне. Я сделал для него портключ, когда все потихоньку летело в одно место. Я поднял связи. Поэтому я знаю его местонахождение. — Тогда зачем ты предлагал обратиться к Кингсли? — Сейчас вопрос не только о жизни мисс Грейнджер. Если Пьюси что-то задумал, то тебе будет на руку, если Долохов будет на твоей стороне. — После всего, что он сделал он должен быть как минимум в Азкабане. – Громко ответил Драко. — Послушай. Он никогда не работал за идею. Он работал только за деньги. Сейчас они навряд ли ему нужны. Возможно, сейчас он захочет работать иначе. — Ты предлагаешь торговаться с убийцей? — Я предлагаю использовать голову и договориться с человеком, который может помочь. И… Я бы хотел, что бы ты перевесил наши портреты в более людное место. Если это, конечно, возможно. – Люциус скрестил руки на груди, и недовольно вздохнул. — Наверное, я должен вам кое-что сказать, и быть с вами честен. Я до сих пор не могу принять то, что вас нет. Я не был на похоронах мамы, потому что был в Азкабане. На её церемонии был Гарри и Гермиона. Именно они занимались похоронами. – Нарцисса округлила глаза, – Гарри сделал всё, чтобы твоё тело, мам, дали захоронить в фамильном склепе. Именно Гермиона пришла на твои похороны, чтобы возложить букет нарциссов. Именно Гарри добился того, чтобы твой прах, папа, позволили перезахоронить, а не оставили храниться в банке в подвалах Азкабана под номером 13669. Именно они после вашей смерти приходили на заседания и тратили на меня своё время, а после вытащили меня из тюрьмы. Я запретил эльфам говорить об этом. Гарри стал мне другом. А Гермиона на 8 долгих лет исчезла с радаров. А когда она появилась, я увидел жизненную несправедливость. Где у меня, Пожирателя Смерти, есть свобода, здоровье и возможности, а у неё всё отобрал недуг. – Родители внимательно слушали и не смели перебивать, – Я до сих пор не смог вас оплакать. Не смог смириться, что меня лишили родителей. И даже портреты меня больше пугают, чем радуют. Я остался один, но Гарри всегда был рядом. Я не знал как с вами общаться и как вас воспринимать, хотя подобных портретов у нас было очень много. Но тело – это всего лишь сосуд. Часть вас есть в портретах, но мне до сих пор очень и очень больно осознавать, что я никогда не смогу вас обнять и почувствовать физически. – Его голос дрожал, он сжимал кулаки и пытался сдержаться, чтобы не поддаться эмоциям. – Я так долго бегал от себя самого, а теперь понял, что больше так не могу. Я перевешу ваши портреты, когда буду готов. — Сынок, ты же знаешь, что мы всегда на твоей стороне. Прошлого не вернуть. Всё, что было сделано уже не изменить. — Я не смог вам помочь. Не смог спасти. – Слёзы текли по щекам. — Ты ни в чём не виноват, Драко! – Воскликнула Нарцисса. – Ты не можешь себя винить. Наш выбор привел нас к такому итогу. Если бы мы действовали иначе, возможно у нас был бы шанс. Ты хочешь спасти мисс Грейнджер? – Драко кивнул, – А что, если шанса нет? И тебе придётся её отпустить? — Если шанса нет, то у нас будет немного времени, чтобы побыть вместе. – Тихо сказал Драко. — О, Драко! – Дрожащим голосом сказала она. Драко посмотрел на портрет. — Я… Кажется я влюбился. – Драко закрыл лицо руками. Нарцисса вздохнула. Люциус стал совершенно серьёзен. — Так! Если ты хочешь её спасти, значит ты должен действовать. Долохов может снять воздействие проклятия. А вот феникс, это уже более серьёзная проблема. Мисс Грейнджер не ознакомилась с тем, что некоторые символы наносить на кожу запрещено. Я много времени провел за книгами. Я искал способ избавиться от метки с 1981 года. Поэтому в нашей библиотеке есть множество книг об этом. Но темная метка завязана на крови Реддла, и если её кто-то и может убрать, то только он сам. Он был очень предусмотрителен. Все останутся мечеными навсегда, даже если его не станет, мы так и останемся Пожирателями Смерти. Его послушными марионетками. Он прекрасно знал, что делает, но мы не осознавали этого. Когда он пропал, многие из нас искали варианты, чтобы избавиться от нашего позора. Но никто не смог. – Люциус смотрел на Драко, который закатал рукав, обнажив тёмную метку. — Метка стала светло-серой. А вот татуировку Азкабана приходится скрывать чарами. – Драко провел пальцами по темной метке, а потом потер шею, где было тюремное клеймо. – Мы нашли рецепт зелья, которое может помочь, но оно спорное. Гермиона согласилась попробовать. В библиотеке была книга… — Если колдомедики не могут помочь, нужно искать другие варианты. Ты всё правильно делаешь, Драко. – Говорила Нарцисса. – Бездействовать точно нельзя. Если она тебе так дорога, то нужно пробовать всё, что есть. По крайней мере, ты будешь знать, что пытался. – Нарцисса посмотрела Драко в глаза, – Сынок, не забывай, что волшебники не всесильны. К сожалению чуда, может не случиться. — Я всё понимаю, мам, – с грустью ответил Драко, – Я больше не наивный подросток. Взрослая жизнь она совершенно другая. Сегодня я хочу посетить наш фамильный склеп, чтобы поставить точку и победить страхи. — Но ты же помнишь, что мы всё еще здесь. Мы рядом с тобой. – Сказала с теплотой Нарцисса. — Да, мам. И спасибо вам за это. Написать портреты было отличной идеей. Сейчас я это понимаю. – Драко посмотрел на обоих родителей, – Мне пора идти. Я буду заходить к вам чаще. – Родители кивнули. Нарцисса выставила свою ладонь и Драко прикоснулся к портрету. – Люблю вас. Драко вышел из кабинета и вернулся в свою комнату к Гермионе. Она сидела на кровати, обняв колени, медленно двигаясь из стороны в сторону, и напевала какую-то песенку себе под нос. — Ты в порядке? – Тихо спросил он. — Да. Насколько это возможно. – С улыбкой ответила она. – Можем заняться чем-нибудь, чтобы скоротать время. — Я привезу коляску. Давай посетим склеп. – Сказал Драко, и Гермиона кивнула. Через минуту коляска была в комнате. Драко посадил Гермиону на подушку и накрыл ноги пледом. — Нам нужны цветы и свечи. – Сообщила Гермиона. Драко кивнул. Драко взял свечи и волшебную палочку. По дороге к склепу Драко нарезал нарциссов и белых роз. Гермиона держала в руках букетики цветов. Они добрались до склепа через 15 минут. Он был в отдаленной части территории Мэнора. — Мне спуститься с тобой? – Тихо спросила Гермиона. — Да. Я бы не хотел спускаться один. – Гермиона встала с коляски, пока Драко открывал двери склепа. 10 ступеней вниз. – Возьми плед. Там будет холодно. – Гермиона накинула плед на плечи. Они медленно спустились в склеп. Было темно и холодно. Драко вытащил свечи. — Инсендио! – сказала Гермиона и свечи зажглись. – У маглов принято зажигать свечу в память о покойном. Это такая традиция. Обычно её ставят у фото, или в магловском храме перед иконами. Пока горит свеча, можно пообщаться с умершим и сказать пару важных слов. Во мраке склепа горели 2 свечи. Драко стоял у могильных плит, на которых были написаны имена и дата смерти. Осознание, что родителей больше нет отозвалось в груди ноющей болью. Казалось, что сердце сжалось, пытаясь успокоить учащенный ритм. Руки Драко дрожали. Гермиона поставила свечи на небольшую полочку на стене. А после взяла Драко за руку и сжала его ладонь. — Они навсегда останутся твоими родителями. И всегда будут рядом с тобой. Возможно, они были не идеальными, но для них ты был целым миром. Единственным и любимым сыном, которым, я уверена, они бы гордились. Они не заслужили такой участи, но, к сожалению, так сложилась жизнь. – Драко сильнее сжал её ладонь. Они вместе подошли ближе к плитам с именами, и Драко положил руку на белый холодный мрамор. — Мама. – Тихо прошептал он и из глаз полились слёзы. Гермиона тоже не сдерживалась. – Гарри мне отдал воспоминания со дня церемонии. – Обратился он к Гермионе, – Ты стояла с букетом нарциссов и говорила, что тебе жаль. Ты скорбела вместе со мной. А после Гарри вытаскивал меня из болота утраты. – Драко провёл пальцами по буквам и цифрам. – Мам, мне очень жаль, что меня не было рядом и я не смог тебе помочь. – Слёзы капали на рубашку, оставляя влажные следы. Гермиона гладила ладонь Драко, она понимала, что ему нужно выплакать эту боль. Драко дотронулся до плиты отца, также проводя пальцами по буквам. – Пап, мне очень жаль, что тебе пришлось всё это пережить. Я знаю, что ты делал всё это ради нас. Ты пытался нас защитить. И я очень это ценю. Вы останетесь навсегда в моём сердце. Тело смертно, но душа вечна. – Драко тяжело дышал. Сейчас он был очень уязвим, но он не стеснялся своей уязвимости. Гермиона была рядом. Она была его чудом. Он крепко прижал её к себе и разрыдался. — Я с тобой, Драко. И родители тоже навсегда останутся с тобой. – Громкие всхлипы заполнили склеп. Гермиона обнимала Драко, гладя его по волосам. Его высокая крепкая фигура растаяла в её объятиях. Она была поддержкой и опорой. Она была той, кто не боялся смерти и провожал волшебников в иной мир. Она делала это сотни раз. Но этот раз был самый важный. – Тебе нужно это сказать, Драко. Вслух. – Он крепче вцепился в Гермиону. – Пожалуйста. — Мои родители умерли. – Шептал Драко, – Но они навсегда останутся со мной. Я признаю их смерть, но я знаю, что они будут жить в моём сердце. Я не виноват… – Драко осекся и вздохнул. – Я не виноват в их смерти. И лучшее, что я могу сделать для них, это жить дальше. – Слёзы не прекращались. Драко осел на пол, и Гермиона встала на колени рядом с ним, по прежнему его обнимая. – Они были прекрасными родителями. И дали мне всё, что могли. Я очень их люблю. – Гермиона гладила спину Драко. Они стояли на холодном мраморе, а свет свечей тускло освещал пространство. На могильных плитах были небольшие вазочки, куда можно было поставить цветы. Белые розы были для Люциуса, а нарциссы для прекрасной миссис Малфой. — Не сдерживайся. Ты должен выпустить всё, что накопилось. – Гермиона накрыла их обоих пледом, и он плакал в её объятиях. Он доверял ей полностью. Он ничего не боялся, потому что она держала его за руку. Тогда его спас Гарри, который провел рядом с ним много часов. Сейчас Гермиона была его проводником утраты. Отсроченное понимание, боль, нежелание признавать потерю может погубить кого-то угодно. Если мы постоянно себя сдерживаем, однажды случится взрыв, который будет невозможно контролировать. Сейчас Драко переживал утрату. Ещё раз. Сегодня был именно тот день, когда он был готов признать, что он остался один и родителей больше нет. Майка Гермионы промокла от слёз, на теле останутся синяки от цепких пальцев, но Драко обязательно станет легче. Утрату нельзя прожить и отпустить в один миг, на всё нужно время. Но сегодня был первый и важный шаг. Принятие. Через час они вернулись в Мэнор. Драко был спокоен. Он не стал говорить Гермионе, что у него есть портреты родителей. А она не стала говорить, что уже знает об этом. Придёт время, и он сам об этом сообщит. После 18.00 на пороге Малфой – Мэнора появился Гарри. Через пару минут прибыли Блейз, Тео и Пэнси. Все были немного встревоженные. Сегодня каждый вернулся в Британию. Пэнси посетила родовое Поместье и была расстроена. Эмоции её захватили. Тоже самое случилось с Тео. Блейз их решил поддержать. А Гарри пришел из-за письма. Ребята прошли в гостиную. Пэнси сразу открыла бар и достала стаканы. Дюк сообщил Драко, что в Мэноре гости и Драко спустился вниз. В гостиной, в которой они обычно собирались, он застал немного помятых и расстроенных ребят. — Что случилось? – Взволнованно спросил Драко. Пэнси не смогла сдержать слёз. — Мой отец. Он мертв уже 10 лет. Я так и не забрала его прах. Поместье встретило меня холодом. Картины и колдофото подняли волну воспоминаний. У меня нет родителей, Драко. – Гарри обнимал Пэнси, Тео подал ей салфетку. — Меня тоже сегодня накрыло. Я думал, что я со всем смирился, но оказалось, что это совсем не так. Я не смог находиться один в Нотт – Мэноре. Несмотря на то, что домовики всё прекрасно подготовили, и там чистота и уют. Меня словно окатило холодной водой. Реальность произошедшего выбила почву из-под ног. – Сказал Тео и потер глаза. — Я сегодня впервые сходил в фамильный склеп. – Тихо сказал Драко. – И принял то, что моих родителей больше нет. Гермиона была рядом со мной. — Я был впервые на могиле своих родителей в 1997 году. В Рождество. Вместе с Гермионой. Мы аппарировали в Годрикову впадину, а после чуть не погибли. – Тихо произнёс Гарри, ребята посмотрели на него. Гермиона появилась в дверях со свечами. Ребята вопросительно смотрели на её руки. — Я принесла каждому по свече. Маглы зажигают свечи в память об ушедших. Каждый из вас может зажечь свечу и сказать про себя слова для этого человека. – Ребята нахмурились. Пэнси протянула руку и взяла свечу, Тео тоже, Гарри тоже не стал отказываться. Отец Блейза умер давно, но даже Блейз решить почтить его память. Они зажгли свечи и каждый думал о своём. Пэнси вытирала слёзы, Тео что-то шептал, Гарри завороженно смотрел на пламя свечи, Блейз грустно улыбался. Драко обнимал Гермиону, целуя её в плечо. — Спасибо тебе за это, – прошептал он. Это было нужно каждому из нас. В эту ночь все остались ночевать в Малфой – Мэноре. Гермиона осталась в комнате Драко. Гарри уже собирался ложиться спать. Он знал, что Драко должен к нему зайти. Стук в двери. — Заходи! – Драко закрыл дверь и сел в кресло, – Я на днях достану портключ. Как я понимаю, ты хочешь притащить Долохова сюда? – Драко кивнул, – А если он откажется? То отведёшь к нему Гермиону? – Драко развел руками. – План дерьмо. — Я знаю. Но феникс скоро станет полностью золотым. И мы её потеряем, Гарри. — Я всё сделаю. И ты успеешь. Я обещаю. – Уверенно сказал Гарри, – Когда вы собираетесь в Лютный? — На днях. — В среду Джинни говорит со Слизнортом. – Сообщил Гарри. — Значит, мы скоро всё сделаем. И будет всё хорошо. Ведь будет? – Взволнованно спросил Драко. — Я тоже очень хочу в это верить, дружище. Зелье должно помочь. – Ответил Гарри. – Как только портключ будет у меня, я тебе его передам. – Драко кивнул, встал с кресла и направился к двери. Пэнси вышла из душа и легла в постель Гарри, который уже готовился ко сну. — Мы её вытащим. Я не верю, что нет средства, которое может помочь. – Сказала Пэнси, обнимая Гарри. Драко проснулся посреди ночи и не обнаружил рядом Гермиону. В ванной комнате её тоже не было. Он вышел в коридор и побрел по ночному Мэнору. В одной из комнат из-под двери бил свет, это был тот самый злополучный зал. Он распахнул двери. На ковре, недалеко от разожжённого камина, спала Гермиона, накрытая пледом. Драко вздохнул, помотал головой и захотел поднять её на руки. Гермиона открыла глаза. — Почему я здесь? — Это я у тебя хочу спросить? Ты ходишь во сне? – Серьёзно спросил он. — Я не знаю. Я не помню, чтобы я выходила из твоей комнаты. Драко помнил, что это была одна из самых оскверненных темной магией комнат. Кровь была везде, она впиталась в половицы, мебель была полностью испорчена, стены заляпаны. Это комната видела очень много боли и смертей, а теперь Гермиона пришла сюда, чтобы поспать. Это уже вызывало вопросы и недоумение. Драко погасил камин и забрал Гермиону в свою комнату, поставив чары на дверь.