Глава 1.

Ю Соль слушала музыку в своих стареньких проводных наушниках и мечтала поскорее оказаться дома. Приготовить себе рамен, достать мамин кимчи из холодильника и запить всё это колой без сахара. От мыслей о еде желудок девушки утробно заурчал. За окном автобуса мелькал вечерний Сеул. Сезон весеннего цветения подходил к концу, но то тут, то там всё ещё попадались деревья в нежно-розовых цветах. Воздух пах жизнью. После холодной зимы тепло буквально будило каждую клеточку Ю Соль. Её телефон завибрировал в кармане. Достав его, она увидела на экране «Болван» и слегка улыбнулась. «Ю, ты что сегодня делаешь? Приезжай смотреть фильм. Пришлю машину». Она начала быстро печатать в ответ: «Эй, щииии, здороваться не учили? Я мечтаю поесть и завалиться в свою мягкую кровать, смотреть „Рай для одиночек“. Не поеду никуда». Она уже почти убрала телефон обратно в карман, но он снова зажужжал. «Отлично, тогда буду у тебя через час». Ю Соль буквально выругалась шёпотом. «Чон Чонгук, я расскажу твоей маме про твои манеры. Не приезжай, я устала». «Ябида. Что купить?» Она закатила глаза. Если Чонгук что-то хотел, он это получал. Особенно если это касалось Ю Соль. Её губы предательски дрогнули в улыбке. У этого дурака была привычка — врываться без спроса. Ещё с тех пор, как они сидели на соседних горшках, а их мамы обсуждали скидки на подгузники. Чонгук как-то толкнул её, и она шлёпнулась с горшка. Он плакал громче неё. Сейчас она бы врезала ему за этот случай. Но не злилась по-настоящему. Никогда не могла злиться на него долго. «Себе чувство такта». «Ю Соль, хватит дуться, я собираюсь, заеду в ту кондитерку. Не будь жопой». Девушка с тяжёлым выдохом убрала телефон. Вечер в одиночестве остаётся в мечтах. С другой стороны, его присутствие рядом приносило чувство дома и уюта, которого ей так не хватало после переезда в Сеул. Они всегда были опорой друг другу, будто брат с сестрой. Их мамы технично вложили им в головы: «держитесь вместе — и вам никогда не будет страшно». И это оказалось правдой. Они проверяли это много-много раз. Но всё изменилось, когда он уехал на стажировку, а потом и вовсе дебютировал. Она справилась. И он тоже. Они отдалились, но связь осталась крепче любых других. Что-то большее, чем просто общение, когда ты знаешь: он — часть твоей жизни, пишет он или нет, общались вы вчера или уже больше месяца не было вестей. Потом Соль переехала в Сеул. Она не сказала ему сразу. Непонятно, что её остановило. Было немного неловко снова сближаться, хотя она знала о нём почти всё — даже больше, чем самые заядлые сэсэнки. Какой у него размер обуви, какой гель для душа он выбирает, как он сопит во сне и вздрагивает, если снится кошмар. Но она струсила. Соль до сих пор не находит этому ответа. Он тогда разозлился не на шутку. Позвонил сам через три месяца, долго отчитывал и надоедал нотациями, что лучшие друзья так не поступают. Отменил расписание и примчался к ней с пакетами еды и всяких мелочей. «Соль, ты шутишь?! Щиибаль... Какая ты дурочка, почему я узнаю об этом от мамы? Я б тебе помог с квартирой! Я б тебе *** всё привёз!» А потом ещё месяц приходил каждый день есть кимчи из Пусана и осуждающе приговаривал с набитыми щеками, что мог бы делать это ещё три месяца назад. Она смеялась и кормила его дальше. Идиот. Самый лучший идиот в её жизни. Сейчас их отношения снова были... Нормальными? Скорее привычными и по-новому выстроенными. Когда он не был занят съёмками и гастролями, они часто бывали друг у друга в гостях, пили вместе, играли и смотрели что-то. Когда Чон был занят, он пропадал, изредка отписываясь: «Соль, я тут, ты же знаешь?». Проговаривал это, зная, как сложно ей было в прошлый раз. А она просто привыкла. Привыкла, что её друг детства — всемирная звезда и что теперь он не только её. Зато только она среди всех его поклонниц видела этого балбеса в обоссанных штанишках. Соль зашла в свою небольшую, но уютную квартирку и облегчённо выдохнула, сняв туфли на каблуках. — Чёрт, Соль, о чём ты думала с утра, когда решила их надеть? — пробурчала себе под нос. Она плюхнулась на диван, прикрыла глаза и втянула носом воздух. Аромат свободы и спокойствия. Дом. В замке повернулся ключ. Она вручила его Чонгуку в приступе душевной щедрости после того, как он простоял под дверью полчаса с тортом и криками: «Ю, я на улице, у тебя тут сквозняк, я простужусь — и ты будешь виновата!» Она даже не открыла глаза. — Привет, незваный гость. Ты хоть помнишь, что ты ещё гость в этом доме? Соль почувствовала, как он перегородил свет от лампы и навис над ней. — И тебе привет, злюка-Соль. Она всё так же лежала с закрытыми глазами. Аромат его парфюма потихоньку заполнял лёгкие, внутри что-то ёкнуло, но Соль быстро затолкала это чувство подальше и посмотрела на друга. Он держал что-то за спиной и хитро улыбался. — Ну, что там? Чем решил меня задобрить? Он улыбнулся ещё шире и протянул ей огромный пакет из их любимого ресторана с курочкой. — Курочка!!! — она выхватила пакет и вскочила с дивана, направляясь на кухню. — Ладно, Чон, в этот раз не буду звонить твоей маме! — крикнула она ему. Через полчаса они сидели вдвоём перед телевизором на диване, тяжело дыша от съеденного. — Ю, чего ты такая напряжённая сегодня? — На работе завал, сроки горят, я третью неделю без выходных, выдохлась. — устало проговорила она, пожав плечами. — А ещё, Чон, я решила, что мало страдаю. Смотри на мои ноги — целый день на каблуках. Она шутливо подняла ногу, а он перехватил её и положил себе на колени, потом помог вытянуть и вторую. Вот так они и болтали ещё полчаса: её ноги на его бёдрах, его руки на её щиколотках. Потом включили «Рай для одиночек», и когда она хотела сменить положение, он просто не дал ей этого сделать, а медленно начал массировать её ступни. Так, будто ничего особенного не происходит. Как будто это абсолютно нормально — с такой нежностью массировать ноги лучшей подруги. «Ладно тебе, Соль, — подумала девушка. — У тебя просто давно не было секса. Всё как обычно: Чон тактильный, как всегда, а ты сразу об этом». Она знала эти руки. Те же пальцы, что когда-то сжимались в кулак перед лицом школьного хулигана, требовавшего у неё деньги на проезд. Чонгуку тогда было двенадцать, он был ниже обидчика на голову, но стоял насмерть. Потом пришёл к ней домой с разбитой губой и сказал: «Ю, ты только маме не говори, ладно?» Сейчас эти пальцы нежно давили на уставшие ступни, и к горлу Соль подступило что-то липкое и тёплое. «Нет, нет, это просто усталость». Чонгук взглянул на неё. — Ты чего? — приподнял бровь. Он выглядел так сексуально — со своим пирсингом и татуировками, при блеклом свете от телевизора. Соль кашлянула и выбралась из его хватки, сев прямо. — Запретная территория, Чон. Он лишь прыснул со смеха. — С каких пор мне нельзя тебя трогать? — Можно, но не так. — она закатила глаза. — Я слишком чувствительная. Ей очень хотелось, чтобы он просто понял и не стал больше расспрашивать. Но это же Чон Чонгук. — Боги, Соль, ты что, возбудилась? — его глаза недобро и азартно блеснули. Он подался к ней всем телом. — Ю Соль стала плохой девочкой? — голос стал ниже. Девушка оттолкнула его за плечи. — Ащщщщ, Чонгук, посмотрела бы я на тебя, если бы у тебя не было секса год. Мне намного сложнее найти красавчика на ночь, всё-таки я не звезда-секс-символ. Я с утра до вечера на работе, а выходные отлёживаюсь. Он присвистнул. — Ну знаешь, у меня такое бывало. Соль хихикнула. — Да-а-а-а, конечно. Чон, не смеши. — А ты что думаешь, что я трахаю всё, что движется, и любая фанатка может стать моей? — А разве нет? — она упёрлась в него взглядом. Он закатил глаза. — Щибаль. Конечно нет. Знаешь, сколько бумажек им надо заполнить, чтобы просто узнать цвет моих трусов? А потом, как думаешь, сколько из них сталкерят меня целую вечность? Это пиздец. Поэтому я точно знаю, что такое год без секса, поверь. — он посмотрел ей в глаза. Несколько секунд они смотрели так друг на друга не отрываясь. — А может, нам...? — начал он, и они вместе рассмеялись. — Не-не-не, — хохотала Соль. — Ну а что, секс по дружбе, всё такое, просто поможем друг другу. — его брови задвигались. — Заткнись, Чон Чонгук, всё-таки я пожалуюсь твоей маме. — Фу, ну ты и обломщица, такой момент испортила! — он кинул в неё подушку, а после притянул к себе, целуя в макушку. — Я всего лишь хотел помочь. Ты же знаешь, что я всегда рядом. Так что если кого-то грохнешь — сразу звони, лопаты привезу. Соль хмыкнула, уткнувшись носом в его футболку. «Сказал как отрезал». Она помнила тот его год без секса. И ту девушку — причину. Он тогда с пустыми глазами бесконечно проверял телефон. Чонгук впервые в жизни напился, рыдал у неё на плече и бормотал: «Почему я недостаточно хорош?» Она ненавидела ту стерву за его слёзы. И никогда ему не говорила, что колотила подушку, представляя её, — втихую, по-дурацки, по-подростковому. А сейчас он сидит тут, татуированный и самоуверенный, и заявляет «поможем друг другу». Похорошел, гад. Они ещё долго смотрели шоу, обсуждали героев, и Соль не заметила, как уснула в его объятиях.