Глава 3.

Мотор утробно урчал под капотом Порше, рассекающего улицы Сеула. В машине висело густое, неприятное напряжение, смешанное с ароматом мужского парфюма и кожи. Руки Чонгука сжимали руль до белых костяшек, взгляд сосредоточенно вцепился в дорогу. — Боже, Чон! Да что с тобой?! Что ты там устроил? — Соль не выдержала. Эта тишина резала перепонки. В груди клокотало раздражение. Она возмущённо уставилась на друга. — Это же тот Джихун, да? Тот, который когда-то сказал, что ты недостаточно хороша для него? Ты потом плакала и позвонила мне в соплях! — он даже не взглянул на неё, голос был жёстким, металлическим. У девушки перехватило дыхание. Она не ожидала, что он запомнит. Это было давно, казалось минутной обидой, но Чон помнил. — Он не говорил, что я недостаточно хороша для него, он просто провёл черту, сказал, что не заводит отношения на работе, — девушка шумно выдохнула. — Ага, поэтому теперь он кормит тебя ужинами и подвозит с работы? Плевать, Соль! Он мудак, почему ты флиртуешь с ним? — его лицо чуть смягчилось, он мельком взглянул на неё. — Хватит! Я флиртую с кем захочу, я взрослая женщина, которая хочет секса, могу себе позволить! Чонгук раздражённо фыркнул. — Поэтому ты будешь флиртовать со всякими ёбланами, чтобы попасть к ним в кровать? Ю Соль вскипела. Буквально. Она со всей силы ударила Чона в плечо. Тот шикнул и потёр ушибленное место. — Слушай, единственный ёблан здесь сейчас — ты! Кем ты себя возомнил, Чон Чонгук?! Останови машину, я поеду на автобусе! Сейчас же. Она злилась. Соль знала, что Чонгук специально её провоцировал, но почему?! Какое ему вообще дело, прыгнет ли она к кому-то в кровать? Они друзья. Чонгук улыбнулся. — Ага, конечно, поедет она на автобусе. Сиди на попе ровно, Ю Соль. — Он нажал кнопку блокировки дверей и более расслабленно облокотился на сиденье. — Ты просто невыносим! — Ю Соль шумно плюхнулась на спинку и отвернулась к окну. Она смотрела, как улицы сменяют одна другую, как они всё ближе подъезжают к её дому. В голове роились мысли. Он же не её парень, он что, ревнует? Зачем эта сцена? Машина остановилась. — Ю, — Чонгук потянулся к её лицу, взял за подбородок и повернул к себе, взглянул в глаза. — Мне не всё равно, с кем ты общаешься, да. Ты моя сестра, понимаешь? Мы семья. Я хочу, чтобы рядом с тобой был достойный мужчина, который будет ценить тебя по достоинству, потому что ты бриллиант, поняла? — его голос был мягким. Соль почувствовала, как от его прикосновения по телу разлилось тепло, и её бесило, что тело так реагирует. Как сбивается дыхание, как мурашки от этого взгляда. Он отпустил подбородок и легонько щёлкнул её по носу. — Не злись. — У меня аллергия на перемены в твоём настроении, — притворно раздражённо выпалила девушка, стараясь спрятать настоящие чувства. Схватила сумку, другая рука потянулась к ручке двери. — Открой дверь. — Оооо, цитируешь «Сумерки», ясно, — Чон хихикнул и разблокировал двери. — Завтра заеду за тобой в семь, поедем с ребятами играть в падл, — крикнул парень уже выбежавшей из машины девушке. — Иди к чёрту, Чон, бесишь, — крикнула она, не оборачиваясь, и услышала, как машина стартанула с места, издав два гудка. *** Соль завалилась в квартиру и с шумом захлопнула дверь, облокотившись на неё спиной. Медленно сползла на пол. Что за тупая реакция Чонгука? Как же её злит этот контроль. «Ты мне сестра…» И что ей теперь? Хранить себя, пока он не одобрит? Грёбаный собственник. И какого чёрта с ней вообще происходит? Почему ей стало не всё равно, как Чон к ней притрагивается? Почему сейчас дыхание сбито, а сердце пропускает удар при одном воспоминании — его пальцы на её подбородке, его запах, его шёпот «ты бриллиант»? Стоп. Нужно переключиться. Она поднялась с пола и направилась прямиком в душ. Холодная вода — лучшее средство от нежеланного возбуждения. Аминь. Соль встала под прохладные струи и облегчённо выдохнула. Прикрыла глаза, подставила лицо потоку воды. По коже побежали мурашки — то ли от температуры, то ли от напряжения, которое всё ещё сжимало низ живота. Она провела ладонями по плечам, смывая пот и злость. Ладони скользнули ниже, задержались на груди. Просто мыло. Просто вода. Просто уставшее тело, которое давно не знало мужских рук. Но пальцы не слушались. Они сами описали круг, сжались — и с губ сорвался тихий, приглушённый стон. «Просто разрядка, Соль», — шепнула она себе. Ничего личного. Она сделала воду теплее. Тепло растеклось по животу, расслабляя мышцы, но одновременно разжигая что-то глубоко внутри. Соль откинула голову назад, мокрые волосы прилипли к лопаткам. Одна рука легла на стену для опоры, вторая медленно, дразняще скользнула вниз по животу, ниже, к самому чувствительному месту. Она знала своё тело. Знала, как завести себя за пару минут. Но сегодня всё было иначе. Перед глазами, стоило ей закрыть веки, всплыли не абстрактные картинки, а он — его плечи, перекатывающиеся мышцы под тонкой кожей, татуировки, его пальцы, которыми он только что держал её за подбородок, его губы, так близко, так опасно. Она представила, что это не её рука, а его ладонь гладит внутреннюю сторону бедра, поднимается выше, сжимает… Дыхание участилось, сбилось — в такт движениям руки. Она впустила образ. Запретный, глупый, невозможный — но от этого ещё более жаркий. Чонгук нависает над ней, его татуированная рука давит на стену у её головы, а вторая — там, где сейчас её пальцы. Он шепчет что-то хриплое, низкое, и от его голоса низ живота сводит тугим узлом. Влажные капли стекают по спине, по груди, по ногам. Вода шумит, заглушая прерывистые вздохи. Соль вводит в себя два пальца и выгибается, прижимаясь лопатками к прохладной плитке. Представляя, что это делает он. Его руки. Его губы на её шее. Его голос, сорвавшийся на шёпот прямо у уха. «Кончи для меня, Соль». Она услышала это так отчётливо, будто он стоял рядом. Словно сам воздух в ванной пропитался его голосом. И это сработало как пусковой крючок. Тело выгнуло, удовольствие накрыло с головой — волнами, спазмами, дрожью в коленях. Стон вырвался из горла громче, чем она планировала, и разбился о кафель. Ещё секунда — и она выдохлась, обмякла, прижалась лбом к прохладной стене. Вода всё лилась, теперь уже без разницы — холодная или горячая. «Только что я кончила, представляя секс со своим лучшим другом». Сердце колотилось где-то в горле. Стыд ещё не пришёл — только изумление и странная, пугающая сладость. Она закрыла лицо руками и прошептала в пустоту: — Что я наделала… *** Чонгук ехал домой под очень громкую музыку. Блять, какого хрена этому Джихуну надо от Соль? Хотя он, конечно, знал, что ему нужно: он хочет затащить её в постель. И это бесит Чона сильнее, чем должно было бы. Он знает таких парней — влюблённых в себя, в свои достижения. Ему нужна Соль как очередной трофей, как покупка новых брендовых часов. А потом она будет ранена. Соль наивная, она влюбится и будет плакать, а ему будет невыносимо на это смотреть. Чонгук не допустит этого. Точно нет. И ещё эта идиотка с её «я хочу секса». Парень сильнее сжал руль, скулы заострились. — Ааааащщщщщ, чёрт, — с досадой выпалил он. Чонгук прекрасно понимал, почему его это бесит. Не потому что он «брат». Ха, «брат», ага. Ничего лучше не мог придумать, идиот? Он злится, потому что не хочет даже думать, что кто-то поцелует эти губы или доставит ей удовольствие. Он злится, потому что сам хочет смотреть, как она кончает на его члене. Блять. Парень достаёт из кармана телефон и набирает номер. — Чимин, кажется, я влип. Скоро приеду к тебе. — кидает телефон на пассажирское сиденье и разворачивается на пустой дороге. *** Чонгук заехал за Соль, как и обещал. Она завалилась на пассажирское сиденье, сверкнув своей пятой точкой в теннисной юбке. Это не облегчило состояние парня — он с выдохом отвернулся к окну. От неё пахло его любимыми духами с бергамотом, волосы были собраны в высокий хвост, а губы нежно блестели. Чёрт, похоже, эта игра будет труднее, чем он ожидал.