Часть 1

Коноха сопротивлялась техническому прогрессу долго и упорно, предпочитая вековые традиции обмена свитками и почтовых соколов. Но Пятая Хокаге обладала талантом продавливать любые решения, особенно если они сулили хоть какой-то порядок в вечном хаосе миссий. Этим утром Резиденция напоминала разворошенный муравейник: Шизуне бегала по коридорам с охапками папок, советники о чем-то громко спорили в приемной, а сама Цунаде выглядела так, будто готова была пробить стену кулаком, если в ближайшие пять минут ей не принесут тишины. В самом центре этого бюрократического шторма стоял Какаши. Он выглядел подчеркнуто расслабленным — руки в карманах жилета, ленивый прищур единственного глаза, — но внутри него росло стойкое предчувствие неминуемой головной боли. — Это что, какой-то новый вид фуиндзюцу? Или призыв из другого измерения? — Какаши с явным подозрением покосился на глянцевую коробочку, одиноко лежавшую на краю стола Хокаге. Цунаде устало потерла виски, отодвигая в сторону пустую чашку. — Это твоё новое средство связи, Какаши. Индивидуальное мобильное устройство, — она произнесла это так, словно зачитывала смертный приговор. — Совет старейшин, в кои-то веки, решил, что элитные джонины Конохи должны быть доступны двадцать четыре часа в сутки. Мы больше не можем позволить себе ждать полдня, пока голубь найдет тебя на какой-нибудь сосне. Какаши едва заметно вздрогнул. Само слово «доступен» вызывало у него зуд. Его идеальный мир всегда строился на невидимости и возможности исчезнуть в любой момент, чтобы спокойно почитать новую главу «Ича-Ича». А эта маленькая коробочка грозила разрушить его приватность одним-единственным звонком. — Хватит с меня твоих вечных опозданий под предлогом того, что ты «заблудился на тропе жизни» или «помогал старушке с сумками», — продолжала Цунаде, её голос становился всё более угрожающим. — Теперь я буду точно знать, где именно ты заблудился. И если ты не ответишь в течение трех минут, я отправлю АНБУ проверить, не умер ли ты часом. Какаши театрально вздохнул, потирая затылок. — При всём уважении, Хокаге-сама, — он лениво потянулся, словно надеясь, что его небрежность заставит её передумать. — Я считаю, что в нашей профессии излишний шум и яркие экраны только вредят скрытности. Птица приносит свиток бесшумно. Даже самый быстрый шиноби старается не издавать звуков. А телефон… он ведь издает звуки? Он светится в темноте? Это же просто подарок для вражеского снайпера. Цунаде отрезала его возражения одним резким жестом, пододвигая коробку ближе к краю стола. — Он делает жизнь проще, Хатаке. Не спорь. Бери его, это почетный экземпляр, одна из первых моделей, доставленных в деревню. Считай это признанием твоих особых заслуг перед Конохой. Номер уже активирован, он записан внутри. Какаши неохотно протянул руку и взял холодный пластик. На его лице отразилась такая вселенская скорбь, будто ему вручили не чудо техники, а мешок с гнилой картошкой. — Признание заслуг… — пробормотал он себе под нос, рассматривая аппарат. — Знаете, Хокаге-сама, лучше бы вы в качестве признания дали мне один лишний выходной. Я бы распорядился им гораздо продуктивнее. Но спорить дальше было бесполезно и, честно говоря, опасно для здоровья. Какаши убрал коробочку в подсумок, уже прикидывая, как бы настроить это устройство так, чтобы оно никогда не подавало признаков жизни. *** В цветочном магазине семьи Яманака атмосфера была совершенно иной. Ино буквально искрилась энергией, заставляя нежные лепестки роз на прилавках едва ли не вибрировать от её восторга. В её руках сверкал точно такой же аппарат, и она, не отрываясь, с невероятной скоростью тыкала длинными пальцами в кнопки. — Сакура, ты просто не представляешь, какой это прорыв! — щебетала она, даже не удосуживаясь взглянуть на подругу, стоявшую рядом. — Теперь не нужно искать друг друга по всей деревне. Захотела обсудить новую сплетню или планы на вечер — просто нажала пару кнопок и всё! Можно писать сообщения когда угодно Сакура стояла рядом, сосредоточенно хмурясь. В её руках был блокнот и ручка — старые добрые методы фиксации информации казались ей более надежными. Она пыталась упорядочить контакты в своем новом устройстве, которое еще слегка отдавало запахом свежего пластика. — Ино, подожди, дай я запишу твой номер нормально, — Сакура прищурилась, пытаясь уловить цифры, которые подруга выстреливала как из пулемета. — три… пять… Дальше что? В конце восемь или девять? Ты так быстро говоришь, я не успеваю. Ино, чьи глаза были намертво прикованы к экрану, лишь рассеянно качнула головой. — Да-да, — бросила она, явно погруженная в изучение настроек яркости. Сакура нахмурилась. Её всегда доводило до белого каления это умение Ино «отключаться» от реальности, когда её что-то увлекало. Но сейчас это было особенно не вовремя. — Ино! Я тебя серьезно спрашиваю, — Сакура повысила голос, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. — Последняя цифра девять? Я хочу, чтобы ты была у меня в быстром наборе. — Ага — Ино небрежно махнула рукой в воздухе, даже не глядя на блокнот Сакуры. — Смотри, тут можно даже ставить смайлики! — Ты меня вообще слышишь?! — Терпение Сакуры лопнуло. Она захлопнула свой блокнот так громко, что стоявший на полке вазон с хризантемами едва не подпрыгнул. — Я пытаюсь сделать важное дело, записываю твой контакт, чтобы мы могли связаться в экстренной ситуации, а ты ведешь себя так, будто я — пустое место! Тебе эта дурацкая игрушка важнее, чем то, что я тебе говорю в лицо? Ино наконец оторвалась от телефона, но её взгляд не выражал ни капли раскаяния. Напротив, она посмотрела на Сакуру холодно и с явным недовольством. — Ой, Сакура, только не начинай свою любимую лекцию о дисциплине и внимательности. Я просто радуюсь новой вещи. Имею я право хоть раз не слушать твои ворчания? Что ты вечно всё усложняешь и портишь момент? — Я усложняю? — Сакура почувствовала, как чакра непроизвольно прилила к ладоням. Пальцы сжали новенький телефон так сильно, что корпус издал предупреждающий хруст. — Знаешь что? Иди и общайся со своим экраном. Может, он окажется более благодарным слушателем и дослушает твои бредни до конца! Не дожидаясь ответа, Сакура резко развернулась и стремительно зашагала прочь из лавки, направляясь к своему дому. В груди клокотала обида, а к горлу подступал горячий ком. Ей было до боли обидно, что Ино, её лучшая подруга, так легко отмахнулась от неё ради пластиковой безделушки. В её блокноте на последней странице красовался номер, заканчивающийся на жирную, поспешно выведенную девятку. 89. Сакура точно была уверена, что это номер Ино.... *** Прошло три дня с их размолвки в цветочном магазине семьи Яманака. Для Конохи это был ничтожный срок, но для Сакуры эти дни тянулись мучительно долго, наполненные вязким чувством вины и досады. Она принципиально не притрагивалась к новому телефону. Тот сиротливо лежал на прикроватной тумбочке, поблескивая темным экраном, словно немой укор её вспыльчивости. Каждый раз, возвращаясь домой после изматывающих тренировок, Сакура бросала на него взгляд и вспоминала равнодушное лицо Ино, утонувшее в сиянии дисплея. Однако обида — чувство скоропортящееся, особенно когда за плечами годы дружбы. В памяти всплыли слова Ино, сказанные с восторженным придыханием: «Теперь не нужно ждать... можно писать когда хочешь». –Ладно, свинина, твоя взяла. Кто-то же должен быть мудрее — вздохнула Сакура, присаживаясь на край кровати и наконец беря аппарат в руки. Она открыла список контактов. Пальцы на мгновение замерли над именем «Ино», рядом с которым красовался тот самый номер, заканчивающийся на злополучную девятку. Сакура глубоко вздохнула и начала быстро стучать по кнопкам, стараясь не давать себе времени на раздумья. «Привет. Послушай, я тут подумала... давай просто забудем ту глупую ссору? Я, наверное, тоже была слишком резкой и завелась на пустом месте. Глупо дуться из-за куска пластика, когда мы столько всего прошли вместе. Ты как? Уже на миссии? Прости, если отвлекаю». Она нажала «отправить», чувствуя, как с души наконец-то скатывается тяжелый, липкий камень. Экран мигнул, подтверждая доставку, и Сакура откинулась на подушки, уставившись в потолок. *** В это же самое время в другом конце деревни, в небольшой квартире, Какаши вел свою собственную, не менее ожесточенную войну. Какаши сидел за низким столом, освещенный лишь тусклым пятном настольной лампы. Перед ним лежал тот самый «почетный экземпляр» телефона, который Цунаде вручила ему пару дней назад. — Так, — пробормотал он, щурясь и поправляя маску, которая в домашней обстановке казалась лишним грузом. — Если нажать на этот квадрат, открывается список… чего? Сообщений? Почему всё так неинтуитивно… Он в очередной раз попытался найти настройки звука, чтобы эта штука не взрывалась пронзительным трелем в самый неподходящий момент, когда телефон в его руке внезапно ожил. Короткая, резкая вибрация отозвалась в ладони, а на экране всплыло уведомление. Какаши замер. Он еще никому не давал свой номер — даже Гай, при всей своей настырности, не успел выудить заветные цифры. Он открыл сообщение, и его единственный открытый глаз расширился от удивления. Строчки бежали перед глазами: «Давай забудем сорру… Ты как?» Какаши не нужно было быть великим стратегом, чтобы сложить два и два. Стиль речи, это мягкое, но решительное предложение мира, само построение фрази да и подпись пользователя «Сакура Харуно» все быстро выдавало... Он мгновенно понял, что сообщение предназначалось не ему. Видимо, Ино, которая действительно отбыла на границу страны Огня сегодня утром. Палец Какаши уже завис над кнопкой ответа. Логика джонина и врожденная честность требовали написать короткое и ясное: «Сакура, это Какаши. Ты ошиблась номером. Будь внимательнее в следующий раз». Это было бы профессионально. И это было бы правильно. Это бы избавило его от будущих проблем. Но в следующую секунду телефон вздрогнул снова. Второе сообщение. «Надеюсь, ты там не сильно устаешь и не лезешь на рожон. Береги себя, ладно? Мне правда не хватало нашего общения эти пару дней. Как-то пусто без твоих подколок». Что-то в груди Какаши странно и болезненно ёкнуло. Это не было чувством опасности, которое заставляло волосы на затылке вставать дыбом. Это было тепло — тихое и непривычное, почти забытое чувство, которое проникало под ребра. Он свыкся, что к нему обращаются за советом, за приказом или за защитой. К нему шли, когда нужно было решить проблему или убить врага. Но никто никогда не спрашивал его «как ты?», просто чтобы узнать, не устал ли он... Он прекрасно понимал, что эта нежность предназначалась Ино. Но искушение хотя бы на несколько минут стать адресатом этой искренней, ничем не замутненной заботы оказалось сильнее многолетней выдержки шиноби. Какаши, человек, который мог часами сидеть в засаде, не шевелясь, сейчас чувствовал, как у него подрагивают пальцы от этих простых слов... Он медленно стер заготовленную фразу про ошибку и, помедлив еще мгновение, начал печатать ответ. «Все хорошо! Конечно, давай забудем про ссору. Я тоже об этом постоянно думала в последнее время»— он на мгновение замялся, пытаясь представить, как бы ответила Ино, но решил, что лишнее кривляние только всё испортит. Он решил писать то, что чувствовал сам, прикрываясь маской анонимности. — «Да все нормально! Ты лучше скажи — как ты сама? Я тебя не сильно обидела тогда в лавке? Если что, прости меня, пожалуйста. Ты же знаешь — я тебя очень сильно ценю, даже если иногда веду себя как идиотка». Нажав «отправить», Какаши отложил телефон так быстро, словно тот раскалился добела. Он закрыл лицо руками, чувствуя, как под маской становится жарко. «Что ты творишь, Хатаке? — пронеслось в его голове. — Тебе тридцать лет, ты элитный боец, будущий кандидат в Хокаге, а ты притворяешься девчонкой, чтобы просто поговорить с Сакурой?» Но когда телефон снова завибрировал всего через полминуты, он схватил его с такой скоростью, с какой обычно выхватывал оружие во время боя. *** Сакура, прочитав ответ, замерла с телефоном в руках. Её глаза округлились, а на губах сама собой расплылась глупая, облегченная улыбка. «Ничего себе... Ино умеет быть такой... искренней? — подумала она, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. — Обычно из неё признания вины не вытянешь, а тут — "я тебя очень ценю" и целых три извинения». Ей показалось, что в печатных словах подруги промелькнуло что-то новое. Какая-то глубина, несвойственная вечно порхающей Ино. Возможно, миссия в одиночестве или этот новый способ связи заставил её по-другому взглянуть на их дружбу? Сакура быстро набрала ответ: «Ого, ты меня пугаешь своей вежливостью! Видимо, свежий воздух на границе хорошо на тебя влияет. Я в порядке! Расскажи лучше, как там у тебя? Что видишь вокруг? Я скучаю по нашим посиделкам. Здесь без тебя как-то... слишком тихо». *** Какаши прочитал сообщение и невольно посмотрел в окно на темные, спящие крыши Конохи. Что он видел вокруг? Холостяцкую квартиру, стопки отчетов и недочитанный том книги, который теперь казался ему невероятно глупым по сравнению с этой перепиской. Он коснулся экрана, подбирая слова. Ему не хотелось врать про миссию, поэтому он решил описывать свои собственные чувства, зная, что Сакура примет их за чувства подруги. «Вокруг довольно тихо и спокойно. Звезды сегодня очень яркие, если смотреть долго — начинает кружиться голова. Знаешь, иногда в такой тишине начинаешь ценить простых людей рядом гораздо больше, чем обычно. Тех, кто всегда подставит плечо. И я тоже скучаю. Очень». Сакура перечитывала это сообщение пять раз. «Звезды... ценить людей...» Это было так... красиво? Нетипично для Ино... Но Сакуре это нравилось. Ей казалось, что она наконец-то нашла ту сторону своей подруги, которую та всегда прятала за маской уверенной в себе красавицы. «Ты сегодня какая-то... философская, Ино. Мне это нравится. Спокойной ночи? Или еще поболтаем?» «Спокойной ночи, Сакура. Пусть тебе приснится что-нибудь хорошее. Отдыхай»,— ответил Какаши. Он положил телефон на грудь, уставившись в потолок. Сердце билось ровно, но в голове был полнейший беспорядок. *** Утро началось для Какаши не с привычного запаха крепкого кофе и не с новой много раз перечитаной главы романа, а с короткого и едва слышного вибросигнала под подушкой. Он открыл глаза, долго смотрел в потолок своей пустой спальни, где единственным ярким пятном был теперь светящийся экран телефона. Ему казалось, что он совершает преступление, просто протягивая к нему руку. «Доброе утро! Надеюсь, ты выспалась. У меня сегодня тренировка с сенсеем... Наруто с тобой на миссии, так что придется отдуваться за двоих. Хорошего тебе дня! Не перетруждайся там» Какаши сидел на кровати, и в груди у него снова теснилось то самое чувство, которое он не мог никак классифицировать и подавить. Ему промто так желали хорошего утра... И беспокоились о его сне.... Он вместо того чтобы оборвать этот фарс прямо сейчас, медленно, почти благоговейно напечатал в ответ: «Удачи на тренировке. Не гоняй его слишком сильно, он ведь уже старик🤣🤣🤣» *** На полигоне Сакура была уже добрых сорок минут. — Опаздывает... Как обычно, — проворчала она, скрестив руки на груди. Какаши появился только тогда, когда Сакура уже была готова идти искать его по всей деревне. Он спрыгнул с дерева лениво потирая затылок и выглядя даже более сонным, чем обычно. — Привет, Сакура. Извини, — он зевнул прямо через маску. — Понимаешь, по дороге мне попалась черная кошка, и мне пришлось сделать крюк через полдеревни, чтобы не спугнуть удачу... а потом я встретил старушку, которая потеряла очки в траве... Сакура закатила глаза так сильно, что ей стало больно. — Какаши-сенсей! У нас тренировка только вдвоем, Наруто нет, а вы заставляете меня ждать почти час! — она топнула ногой, заставив землю под сандалией треснуть. — И зачем только Цунаде-сама тратит ресурсы на эти новые телефоны? — Сакура тяжело вздохнула, поправляя перчатку. — Кажется, даже если вам позвонит сама судьба, вы всё равно заставите её ждать час под предлогом «заблудился». Какаши на мгновение замер. Телефон в его подсумке словно стал горячим. Он вспомнил, как полчаса назад сидел дома и в пятый раз перечитывал её «Доброе утро!», не в силах заставить себя подняться. — Ну... техника иногда подводит, Сакура...— он выдавил из себя привычный прищур. Тренировка прошла в странном ритме. Сакура всё еще ворчала, но Какаши видел, что она не так зла, как обычно. В ней не было той ярости, которая обычно следовала за его опозданиями. Она была... спокойнее. А сам Какаши то и дело сбивался. Когда Сакура подлетала к нему для удара, он ловил себя на мысли: «Это она мне писала про сон... Она беспокоилась..» Он пропускал очевидные выпады, едва успевая подставлять блоки в последний момент. — Сенсей, вы сегодня какой-то рассеянный, — заметила Сакура, тяжело дыша после очередного раунда. — С вами всё в порядке? Он поправил маску, чувствуя, как под ней становится душно. — Да, просто... старые раны ноют на погоду. На сегодня всё.... Он быстро сбежал с полигона. Ему нужно было остаться одному, чтобы перестать видеть её лицо и слышать её голос, который теперь путался с текстом на экране. Какаши прошел всего пару улиц, когда телефон в кармане жилета коротко и настойчиво завибрировал. Он достал его, спрятавшись в тени высокого здания. «Была только что на тренировке с ним...» — писала Сакура «подруге». «Опять опоздал на час, придумывал бред про кошек... В общем, он как обычно...» Какаши прикусил губу. Ну вот и всё. «Как обычно». Для неё он был просто непунктуальным учителем со странными привычками. И всё же... рука сама потянулась к кнопкам. «Как обычно — что? Сильно тебя выбесил своими опозданиями? Наверное, невыносимо терпеть такого безответственного наставника?» — отправил он от лица Ино. Он ждал ответа, прислонившись лбом к холодному камню стены. Экран мигнул. «Нет... Ты же знаешь он как обычно...» Не успел он даже толком прочиать это сообщение как пришло второе «Прекрасен..» Какаши резко выдохнул, едва не выронив телефон. Он стоял в тени здания, скрытый от глаз прохожих, но ему казалось, что его только что выставили голым посреди главной площади. Она злилась на его опоздание, она ворчала, но при этом... писала такое? Он закрыл глаза, и в голове всплыла Сакура — растрепанная после боя, с пыльной щекой и сердито надутыми губами. «Прекрасен». Это слово эхом отдавалось в его пустоте, которую он годами считал своей защитой. Какаши почувствовал, как сердце, которое он привык считать инструментом для перекачки чакры, вдруг заныло от боли и нежности одновременно. –Сакура...– прошептал он в пустоту... *** Прошло ещё несколько дней, и жизнь Какаши окончательно раскололась надвое. Днём он был Хатаке Какаши — невозмутимым шиноби, который старался держать дистанцию и прятать взгляд за страницами книжек. Но по вечерам, когда сумерки опускались на Коноху, он превращался в невидимого собеседника, в единственного человека, которому Сакура доверяла свои самые сокровенные страхи. Он узнал о ней больше, чем за все годы совместных миссий... И каждое её сообщение, приходящее на мобильный, обжигало его сильнее, чем любое огненное дзюцу. *** Дождь монотонно стучал по крышам, телефон в руке Какаши завибрировал особенно настойчиво. «Ты меня убьешь...»— высветилось на экране. Какаши замер, прислонившись спиной к холодной стене. В груди кольнуло недоброе предчувствие. Его пальцы, привыкшие к тяжести куная, подрагивали, когда он набирал ответ: «Что случилось? Ты в порядке?» «Я в порядке. Просто... я наконец-то призналась в этом сама себе. Ты была права всё это время, Ино... я правда его люблю... И, кажется, не просто восхищение учителем. Это что-то гораздо глубже» Какаши почувствовал, как сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в самом горле. Мир вокруг него зашатался. Сакура. Любит... его? Хатаке Какаши, человека, чей путь всегда был вымощен потерями и одиночеством? Он лихорадочно соображал. Он не мог в это поверить. В голове всплыли старые тени и призраки прошлого, которые он всегда считал её единственной привязанностью. «А как же Саске?» — напечатал он, чувствуя себя последним подлецом за этот вопрос Ответ пришёл почти мгновенно. Какаши почти видел, как она кусает губу, набирая эти строки: «Сама знаешь, что я думаю по этому поводу. Саске — это мечта из детства, прекрасная, но очень холодная. Она разбилась о реальность слишком давно. А Какаши... он здесь. Он опаздывает, он читает свои глупые книжки, он ворчит на погоду, но он живой. И он единственный, кто всегда возвращается ко мне, что бы ни случилось. Я не хочу больше ждать призраков...» Какаши закрыл глаза. Ему хотелось закричать от этой невыносимой, прекрасной правды. Она любила его за его человечность, за его изъяны. Она видела его настоящего сквозь все маски... «Но что мне делать, Ино?» — снова мигнул экран. — «Он смотрит на меня как на ребенка. Как мне заставить его увидеть во мне кого-то большего? Помоги мне, ты же всегда знала, как найти подход к мужчинам». Какаши горько усмехнулся. Ситуация была абсурдной: он, тридцатилетний джонин, давал советы по собственному соблазнению. Но искушение было слишком велико. Если он даст ей правильный совет — он получит то, о чем боялся даже мечтать. Если даст неверный — сохранит свой привычный, безопасный мир одиночества. Но он выбрал риск. «Такие, как он, привыкли, что прикосновение — это либо удар, либо попытка зашить рану. Они не знают, что делать с обычным теплом. Если хочешь, чтобы он тебя заметил, просто... нарушь его личное пространсто как человек. Стань для него осязаемой». *** Золото-розовый закат мягко озарял все вокруг. Ноги чуть устало после пережитого дня переступали шаг за шагом. В голове Сакуры то и дело всплывали фразы из недавней переписки... Для неё, честно говоря, фраза «Нарушь личное пространство» звучала мягко говоря дико. Она, конечно же, не стала этого делать, но правда — за прошедшие двое суток она не виделась с Какаши. Сейчас казалось, что её сознание разделилось на две части, которые твердили: «Не смей этого делать!» и «Прислушайся к совету!». Взгляд проскользнул по алым перилам моста, как вдруг показалась безумно знакомая фигура... Какаши. Сакура даже остановилась на долю секунды, и кажется, в своей голове отчетливо услышала, как два голоса слились в одно целое и будто крикнули: «Давай, это твой шанс!!». Сакура подошла и оглядела знакомую мужскую фигуру. Он тихо стоял, даже не читая книги, монотонно держа её в руках, и смотрел куда-то прямо в уходящее небо. Она стала сзади него и, поборов все страхи, обняла его сзади, мягко прижимая к себе. Тихо и нежно будто котенок, вжалась в его плечо — Сакура? — тихо спросил он. Она шагнула назад, отстраняясь. Ее щеки немного покраснели от понимания того, что она все-таки это сделала. Сакура только хотела начать оправдываться, как он резко шагнул ближе к ней и крепко обнял. Это объятие было совсем другим — не тем привычным, наставническим, а каким-то отчаянным и слишком настоящим. Сакура замерла, чувствуя, как под тканью его жилета бешено колотится сердце. Она не видела его лица, но точно чувствовала, как он тяжело выдохнул ей куда-то в макушку, словно сам до последнего не верил, что это происходит. Сакура стояла, боясь даже вздохнуть, но когда Какаши прижал её к себе, все страхи и сомнения последних дней вдруг просто испарились. Вместо того чтобы отстраниться, она только крепче сцепила руки на его жилете, пряча лицо у него на плече. Ей хотелось зафиксировать этот момент и убедиться, что он не исчезнет, и не превратится в очередное облако дыма. Какаши замер на мгновение, явно не ожидая такой реакции, но затем Сакура почувствовала, как его рука медленно и непривычно нежно опустилась ей на голову. Он мягко погладил её по розовым волосам, и это простое движение сказало Сакуре больше, чем любые слова... В этом жесте не было наставника или строгого шиноби — только какая-то тихая, обволакивающая забота. — Иди домой, Сакура, уже поздно, — негромко произнес он. Сакура почувствовала, как он чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо. Под маской определенно угадывалась улыбка — та самая, от которой в углах глаз собираются мелкие морщинки, — добрая и совершенно искренняя. — Встретимся в среду в семнадцать, хорошо? — добавил он, слегка кивнув, будто подтверждая их общую маленькую тайну. Сакура лишь кивнула в ответ, чувствуя, как по телу разливается невероятное облегчение. Всё было хорошо. Даже лучше, чем она могла себе представить. Она развернулась и почти полетела в не чувствуя под собой ног. Это было невероятно. Сакура не шла, она буквально парила над землей, едва касаясь сандалиями пыльной дороги. Сердце в груди пело, а в голове ярким неоновым светом горела только одна мысль: «В среду! В семнадцать!». По пути она то и дело ловила себя на совершенно глупой, широкой улыбке, которую тут же пыталась скрыть, прикусывая губу, но радость перла наружу. Ей просто необходимо было выговориться. Прямо сейчас. Немедленно. А кто, как не Ино, виновата во всем этом безумии? Ведь именно её «советы» заставили Сакуру совершить этот прыжок веры. Она не пошла домой. Ноги сами принесли её к знакомой вывеске цветочного магазина семьи Яманака. Сакура ворвалась внутрь, заставив колокольчик над дверью неистово затрезвонить, чуть не сбив по пути стойку с семенами. В лавке как обычно пахло сырой землей, лилиями и вечерней прохладой. Ино как раз сосредоточенно подрезала стебли роз, укладывая их в вазу. Она даже не сразу обернулась на грохот. — Ино! — Сакура подлетела к прилавку, вцепляясь в него пальцами. — Ты не поверишь! Твой совет... всё, что ты писала про осязаемость и личное пространство... это сработало! Боже, Ино, это реально сработало! Ино медленно отложила секатор и выпрямилась. На её лице не было ни восторга, ни гордости за удачный план. Она посмотрела на растрепанную, сияющую подругу с таким искренним и глубоким недоумением, что Сакуре на мгновение стало не по себе. — Сакура, ты о чем вообще? — Ино вытерла руки о передник и нахмурилась. — Какой совет? О что ты несешь? — Ну как «о чем»? — Сакура осеклась, чувствуя, как внутри зарождается какое-то нехорошее предчувствие. — Переписка! Последние три дня! Ты же сама мне писала, что я должна нарушить его пространство, что я должна перестать бояться... Я подошла к нему на мосту. Я его обняла! И он... он меня обнял в ответ, Ино! Погладил по голове и позвал на встречу в среду! Ино медленно положила ладонь Сакуре на лоб, проверяя температуру. — Сакура, ты, кажется, перегрелась или что-то перепутала. Мы с тобой три дня не разговаривали после того, как ты на меня наехала из-за того, что я тебя не слушала. Я вообще только сейчас собиралась к тебе идти мириться. И уж точно я ничего тебе не писала про Какаши-сенсея. Я не самоубийца — давать такие советы. Сакура почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод, а сердце, которое только что пело от восторга, рухнуло куда-то в пятки. Она медленно, дрожащими руками достала телефон и открыла злополучный чат. — Как «не писала»? — голос Сакуры сорвался на шепот. — Вот же... Посмотри! Она сунула телефон прямо под нос подруге. Ино, всё еще подозрительно щурясь, взяла аппарат и начала быстро пролистывать переписку. Сначала её брови поползли вверх, потом глаза округлились, а на лице отразилась целая гамма чувств: от шока до осознания. — Сакура... — Ино подняла взгляд на подругу, и её губы начали предательски подрагивать. — Ты издеваешься? Посмотри на номер. У меня в конце восемь, а тут девять. Ты кому всё это время изливала душу, чудо ты в перьях? Сакура уставилась на верхнюю строчку экрана. Девятка.... Чёткая девятка, которую она сама когда-то записала в блокнот. Мир вокруг поплыл. Перед глазами всплыли все те сообщения... Каждое слово, каждая строчка, где она в подробностях описывала свои чувства, ныла и признавалась, как сильно мечтает к нему прикоснуться. Она буквально вывернула душу наизнанку какому-то постороннему человеку! — Девять... — прошептала Сакура, и у неё подкосились ноги. — Ино, я три дня открывалась какому-то непонятному человеку! Какой-то незнакомец читал весь этот бред, видел, как я унижаюсь... Она закрыла лицо руками, чувствуя, как уши пылают от жгучего позора. Но Ино, вместо того чтобы сочувственно вздохнуть, вдруг издала странный звук, похожий на подавленный всхлип. Через секунду лавку огласил её громкий, до слез истерический хохот. Ино согнулась пополам, хлопая ладонью по прилавку так, что цветы в вазах начали подпрыгивать. — Хватит ржать! — выкрикнула Сакура сквозь пальцы. — Тебе смешно, а какой-то торговец лапшой теперь знает о моих чувствах к сенсею! Ино попыталась что-то сказать, но новый приступ смеха перехватил ей горло. Она вытирала слезы, задыхаясь и указывая пальцем на телефон. — Это... это не торговец... — выдавила Ино, хватаясь за живот. — Сакура, ты гений позора! Девять — это номер Какаши-сенсея! Я его наизусть знаю, он в списке экстренной связи штаба под моим идёт! Сакура замерла. Воздух в легких мгновенно закончился, а руки медленно сползли с лица. — Ч-что?.. — голос Сакуры стал совсем тонким. — Чей это номер? — Ка-ка-ши! — Ино снова зашлась в хохоте. — Ты три дня писала Какаши о том, как хочешь Какаши! Ты жаловалась ему на него самого! А он... боже, Сакура! Он же сам тебе советовал «нарушить пространство»! Он лично выдал тебе инструкцию, как его же и обнять! Сакура почувствовала, как земля окончательно уходит из-под ног. В голове вспышкой пронеслось: его советы, его мягкое «настоящий», то, как он погладил её по голове на мосту... Он всё это время знал. Читал каждое слово. — Ну нет... — Сакура уткнулась лбом в колени, мечтая превратиться в пыль. — Пожалуйста, скажи, что это шутка. Он всё это время подыгрывал мне? Он просто издевался? — Да если бы он издевался, он бы тебя на мосту не обнимал так, что у тебя кости хрустели! — Ино вытерла глаза, всё еще похрюкивая от смеха. — Он тебя на свидание позвал! В среду! После того, как прочитал всё твоё нытьё! Сакура, это самый лучший успех через самый жуткий провал в истории Конохи! Сакура стояла все еще пытаясь прийти в сеья после услышанного. Стыд был таким плотным, что его, наверное, можно было резать ножом, но где-то под ним, в самой глубине, начало разливаться странное тепло. В среду....В семнадцать... — Девять... — пробормотала она, и на её губах, вопреки всему ужасу ситуации, появилась слабая улыбка. — Ну, Хатаке... Ты еще за всё ответишь. Она поднялась, решительно отряхнула юбку. Было безумно стыдно Но теперь она точно знала, что в среду на мосту её будет ждать человек, который очень и очень хорошо знает что она про него думает. В конце концов, может оно и к лучшему. Ведь если бы не эта дурацкая девятка, он бы так и остался для неё просто вечно закрытым наставником, а не человеком, который, как оказалось, всё это время только и ждал повода ответить взаимностью.